33 глава «Я - один из них»
Он опустился в кресло, но это не принесло облегчения. Напряжение никуда не исчезло, оно лишь сгустилось, превращая стул в натянутую струну, готовую лопнуть от любого неосторожного вдоха. Нико наблюдал за ним с пугающей неподвижностью, не мигая, словно хищник, изучающий пульсацию артерии на шее жертвы.
— Ты ведь не для того пришёл, чтобы молчать, — бросил он, откупоривая бутылку. Звук вылетающей пробки показался в тишине выстрелом.
Нико наполнил два бокала. Один из них он плавно придвинул по полированной поверхности стола к Лео. Тот едва заметно качнул головой.
— Не хочу.
— А ты всё делаешь вид, — Нико прищурился, вглядываясь в него поверх своего бокала.
Лео усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья: только осевшая на губах горечь.
— Ты меня не знаешь.
— Но ты и сам себя не знаешь, — парировал Нико, и его голос зазвучал мягче, интимнее. — Ты до сих пор не решил, чего именно хочешь от меня.
Лео поднял взгляд. Между ними повисло долгое, тягучее молчание. Он всматривался в лицо Нико, пытаясь найти хоть одну трещину в этой безупречной маске. Но за ней угадывалось лишь холодное напряжение и расчет, будто Нико вел партию сразу на десяти досках.
В горле встал колючий ком. Лео сглотнул, чувствуя, как внутри всё начинает мелко дрожать.
— Мне надоело... всё не знать. Не понимать, кто ты и что ты на самом деле. Я даже не могу понять тебя, из-за наведения.
Слова повисли в воздухе, обнаженные и жалкие. Молчание затянулось настолько, что Лео захотелось провалиться сквозь землю. Наконец Нико, не поднимая глаз, вытащил из кармана смартфон и протянул его Лео.
— Посмотри.
Лео взял аппарат. На экране в режиме реального времени шла трансляция. Картинка была зернистой, ракурс откуда-то из-под потолка, спрятанный за широким углом обзора. Его отец, Арно Делаж, сидел в своем домашнем кабинете. Он выглядел обыденно: устало потирал переносицу, делал глоток кофе, что-то быстро записывал в блокнот. Просто человек в конце рабочего дня.
— Зачем ты мне это показываешь? — Лео почувствовал, как по позвоночнику пополз ледяной холод.
Нико наконец посмотрел на него. В его глазах не было торжества или пафоса – только выжженное, усталое безразличие.
— Камера установлена неделю назад. Он уверен, что это новый датчик дыма. Один мой звонок — и завтра в его столе найдут улики, за которые в этой стране дают пожизненное.
Нико резким движением забрал телефон из оцепенелых пальцев Лео и спрятал в карман.
— Ты спрашивал, кто я. Я – тот, кто позволяет твоему отцу спокойно допивать этот кофе. До тех пор, пока он не создаст мне лишних проблем. Понял?
Лео не нашел в себе сил ответить. Он смотрел на карман брюк Нико, где исчез телефон, и чувствовал, как вся его реальность схлопывается в одну душную, черную точку.
Нико поднялся. Его движения были будничными, почти скучающими, как у человека, закончившего мелкое поручение. Тяжелая дверь кабинета открылась бесшумно. Лео встал и, словно ведомый невидимой нитью, пошел следом. В коридоре клуба было прохладно, но это не помогало – он продолжал задыхаться.
Нико шел впереди размашистым, быстрым шагом. Он не оглядывался, не проверял, здесь ли Лео. Для него всё было решено и озвучено.
— Эй... — негромко позвал Лео. Голос подвел его, сорвавшись на унизительный полушепот.
Нико замер, но не обернулся полностью, лишь слегка повел головой. Лео открыл было рот, но слова застряли в пересохшем горле. Любое оправдание или крик сейчас казались ничтожными по сравнению с тем зернистым видео.
Нико подождал секунду. Не дождавшись ничего, он едва заметно дернул плечом – жест глухого раздражения на потраченное время. Он прибавил шагу, и Лео оставалось только смотреть в его напряженную, непроницаемую спину.
Всё. Аудиенция была окончена. Ни прощаний, ни финальных угроз. Нико просто вычеркнул этот инцидент из своего графика.
Он толкнул стеклянную дверь, и улица тут же оглушила их монотонным шорохом дождя. Мелкие капли секли асфальт, барабанили по капюшонам редких прохожих. Нико на мгновение задержал взгляд на Лео – в глубине его зрачков на миг мелькнуло что-то похожее на мягкость, но оно было тут же задушено. Он шагнул к ожидающей машине, не замечая дождя, словно тот не имел права его касаться.
— Поехали, — бросил он, скрываясь на заднем сиденье.
Мотор глухо заурчал, фары разрезали сумрак. Лео остался стоять на тротуаре. Он смотрел, как красные габаритные огни растворяются в серой хмари вечернего города. Он не знал, зачем пришел сюда. Не знал, чего хотел достичь. Но теперь он знал слишком много.
Он стоял один под дождем. Вода стекала по лицу, смешиваясь с тяжестью внутри, которую невозможно было смыть. Наконец он развернулся и быстрым шагом направился к особняку.
Дома дверь закрылась за ним почти беззвучно. Он сбросил мокрые кеды у стены, даже не глядя на них. Одежда была насквозь сырой, вода ледяными струйками стекала по спине, капала на паркет, оставляя темные пятна. Лео было всё равно.
В доме царила привычная, склеротическая тишина. Лео не стал включать свет. Он поднимался на второй этаж в полной темноте, ведя рукой по холодным перилам.
В своей комнате он первым делом прислонился спиной к двери и закрыл глаза. Выдох получился тяжелым, рваным. Только сейчас его начало трясти.
Он стянул липкую, мокрую футболку и бросил её прямо на пол. Подойдя к окну, он резко отдернул штору. Мир продолжал жить: машины везли людей к их маленьким радостям, кто-то спешил домой, кто-то выгуливал собаку. Никто из них не подозревал, что произошло в той комнате. Никто не знал, какая цена у их спокойствия.
Лео опустился на край кровати, уставившись в пустоту. На тумбочке мигнул экран телефона – два уведомления. Он даже не шевельнулся.
Мир остался прежним, но для него он изменился навсегда. Он был дома, в своей крепости, но теперь отчетливо понимал: здесь больше нет ни одного безопасного сантиметра.
Утро пришло беззвучно, просачиваясь сквозь полуприкрытые шторы тусклым, размытым маревом. Свет казался нерешительным, словно сам сомневался, стоит ли будить этот застывший дом. Лео открыл глаза не сразу.
Не потому, что сон был крепким – напротив, ночь превратилась в изматывающую череду резких пробуждений и провалов в липкое забытье. Ему снился Нико. Или не совсем он, скорее тени, обрывки хлёстких фраз, пустые залы клубов и взгляды, от которых невозможно укрыться.
Он лежал на спине, гипнотизируя потолок. В побелке не появилось ничего нового, но она казалась чужой. Вся комната ощущалась иначе, будто за одну ночь пространство сместилось на несколько миллиметров – незаметно для стороннего глаза, но ощутимо до самой костной боли. Телефон лежал на тумбочке в той же позе, что и вчера. Экран был мертв. Лео потянулся и нажал на кнопку: 7:13. Ни новых сообщений, ни пропущенных.
Это было странно, но, пожалуй, приносило облегчение. Он поднялся, дошел до зеркала в ванной. Волосы растрепаны, под глазами залегли сизые тени. Ледяная вода, плеснувшая в лицо, обожгла кожу, но так и не вернула его в реальность до конца. На первом этаже царило то же кладбищенское спокойствие. Ни шагов, ни голосов. Отец, судя по всему, уже исчез, оставив после себя лишь пустую чашку, выветривающийся запах кофе и ту самую тишину, в которой Лео вырос и которая теперь душила его.
Он проигнорировал завтрак. Просто накинул рубашку, оставив верхние пуговицы расстегнутыми, и перекинул рюкзак через плечо. У самого порога он на секунду замер, сжимая в руке ключи. Сердце колотилось неровно, глухо – в нем не было ни страха, ни покоя. Только изнурительное ожидание.
Он вышел на улицу, гадая, принесет ли этот день хоть что-то нормальное.
Черный седан затормозил у парадного входа в лицей. Водитель, соблюдая привычный этикет, вышел и открыл Лео дверь.
Лео поднялся по широкой лестнице, невольно замедлив шаг у поворота коридора. За стеклянной перегородкой стоял Клод. Он привычно облокотился на поручень, вполголоса переговариваясь с кем-то из свиты, но стоило Лео показаться в поле зрения, как Клод моментально ожил, словно дождался сигнала к началу спектакля.
— Ну наконец-то. А я уж подумал, ты нас окончательно кинул, — произнес он, отрываясь от перил и направляясь на перехват.
Лео не прибавил ходу, но удостоил его коротким, тяжелым взглядом.
— Жил без тебя нормально.
Клод сощурился и выдал свою фирменную маслянистую усмешку:
— Только вот стал еще депрессивнее.
Лео остановился на верхней ступеньке, вынуждая соседа смотреть на себя снизу вверх. Секундная пауза затянулась.
— Ты каждый раз будешь это начинать?
— Ну извини, — Клод театрально развел руками, не скрывая издевки, — сложно молчать, когда твой бывший лучший друг начинает с преподавателем мутить.
Последнее слово он выплюнул с особым, грязным акцентом.
— Это всё, что ты можешь выдавить из себя? — сухо парировал Лео. — Мог бы найти что-то посвежее.
Клод шагнул в его личное пространство, чуть склонив голову набок. В его глазах блеснул азарт.
— Окей. Тогда скажи честно. Он тебе дал что-то особенное? С чего вдруг такие изменения?
Лео смотрел на него внешне спокойно, но его губы превратились в тонкую линию.
— Лучше займись своей жизнью. А то, глядишь, и тебе дадут...
Он развернулся и зашагал прочь по коридору, чувствуя, как между лопаток жжет от чужого взгляда. Голос Клода догнал его – уже не громкий, но отчетливый, как удар хлыста:
— Только будь осторожен.
Кабинет истории располагался в новом крыле – торжество стекла, полированного дуба и стерильности. Идеальные ряды столов выглядели пугающе симметрично. Лео вошел одним из последних, мельком сверившись с часами: до звонка оставалась пара минут. Он прорезал шумные группы одноклассников и занял свое привычное место у окна. Рюкзак опустился на пол с глухим стуком.
Внутри него что-то безвозвратно надломилось. Окружающий мир казался декорацией. Может, дело было в утреннем дожде, который всё еще мерещился ему на стеклах машины, или в том, как вчера Нико просто растворился в ночи, не оставив ни слова надежды или угрозы. На кафедре уже высилась мадам Лефевр, как всегда безупречно собранная, с тугим пучком и взглядом, острым, как скальпель.
— Месье Делаж, всё же удостоили нас своим присутствием. Прогресс.
— Утро доброе, — спокойно ответил Лео, скользнув по ней дежурным, ничего не выражающим взглядом.
Она чуть приподняла бровь, оценивая его тон, но медлить не стала.
— Итак. Тема сегодняшнего урока: Вторая республика и путь Наполеона III к власти. Откройте тетради, готовьтесь записывать.
Пока по классу разносился шелест страниц, Лео машинально наклонился над столом. Его взгляд был расфокусирован. Голос Лефевр превратился в монотонный шум, не проникающий в сознание.
Он даже не сразу зафиксировал движение у двери. Мадам Лефевр прервалась на полуслове и раздраженно кивнула вошедшему:
— Опаздываете, месье Марсель. Быстрее.
Фигура в темном пиджаке проскользнула в класс, но Лео не поднял головы. Он продолжал писать, выводя буквы с каким-то механическим остервенением — словно только этот процесс мешал ему окончательно пойти ко дну.
Наступила перемена. Лео выходит в коридор, тяжело зевая – бессонная ночь давала о себе знать свинцовой усталостью в веках. Не успевает он сделать и пары шагов, как из-за угла, словно стервятник, появляется Клод. Снова.
Да какого чёрта… — проносится в голове у Лео.
— Это я тебя так вдохновляю или ты всегда смотришь на мир с таким тупым выражением лица? — лениво бросает Клод, преграждая путь и вальяжно прислоняясь к стене.
Лео закатывает глаза, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
— У тебя что, график специальный – заёбывать меня каждый свободный час?
Клод усмехается, чуть склоняя голову набок, и в его глазах вспыхивает недобрый азарт.
— Просто ты как магнит, Лео. Прямо-таки притягиваешь неприятности.
— Сделай одолжение, замолчи, — спокойно, почти безжизненно отвечает Лео и делает попытку обойти его.
Но Клод делает шаг в ту же сторону, синхронно перекрывая обзор:
— Ты когда так дерзко начал отвечать, а? Сильно вырос в собственных глазах за пару дней?
Лео резко останавливается и разворачивается к нему всем корпусом. Воздух между ними теплеет от злости.
— Снова хочешь подраться?
Клод криво усмехается, не сводя с него вызывающего взгляда:
— Как страшно. Прямо дрожу.
Лео ничего не добавляет. Он просто разворачивается и уходит прочь, чеканя шаг и не оборачиваясь на тихий смешок за спиной.
Лео сидел на холодном подоконнике в самом тупике коридора, бессмысленно глядя в окно. Дождь закончился, оставив после себя серую хмарь, но тяжелые капли всё ещё лениво скатывались по стеклу. С каждой такой каплей что-то в груди становилось всё тяжелее, словно он сам медленно наполнялся этой дождевой водой.
Когда прозвенел звонок, он не сразу нашел в себе силы пошевелиться. В кабинет химии он шёл с липким, неприятным ожиданием – интуиция вопила, что сегодня Нико что-то предпримет. Он не знал, в чем именно это проявится, но знал точно: это будет удар.
Третьим уроком была химия.
Класс встретил Нико в ставшей уже привычной, почти суеверной тишине. Тот вошёл, словно неся за собой густую тень. Строгий, безупречный, уверенный – ни одного лишнего жеста, ни одной случайной эмоции.
— Итак, — произнес он, проходя к кафедре и не глядя на учеников, — повторим то, что мы разбирали на прошлом занятии.
Несколько рук взметнулись вверх. Вальтури начал опрос по цепочке. Софи ответила чётко, как по учебнику; кто-то с задних парт мямлил и путался, кто-то отвечал сносно. Вальтури слушал, едва заметно кивая, пока его взгляд не остановился на Лео.
— Делаж.
Лео медленно поднял голову. Вальтури задал вопрос – не в лоб по параграфу, а с подковыркой, требующей логики. Речь шла о соединениях азота, которые на прошлом уроке упоминались лишь мельком, вскользь. Лео молчал. Тишина в классе стала почти осязаемой. Он не знал ответа и не собирался его выдумывать.
— Не знаешь? — уточнил Нико, застыв у своей кафедры.
Лео продолжал хранить молчание, глядя прямо перед собой.
Нико коротко, почти разочарованно кивнул.
— Встань и просто стой. Может, хоть так у тебя что-то отложится в памяти.
Пауза затянулась. Лео даже не шелохнулся. Его глаза оставались опущенными, руки были крепко сцеплены между колен. Он старательно притворялся, что не слышит приказа. Нико ждал несколько секунд, а затем медленно, с пугающим намерением, вышел из-за стола. Ступень за ступенью, шаг за шагом – звук его подошв о линолеум казался ударами молота. Он шел к парте Лео.
Кто-то из учеников в первом ряду втянул воздух – общее дыхание класса стало тише. Лео чувствовал, как шаги Нико резонируют у него в ушах, но упрямо не двигался.
— Я сказал: встань, — повторил Нико, теперь возвышаясь над ним почти вплотную.
Лео медленно поднял на него взгляд. В нем не было открытого вызова, только тупое, вымотанное упрямство.
— Я не обязан стоять. Ставьте ноль.
По классу прошел шепоток. Кто-то подавил нервный смешок. Нико смотрел на него секунду, другую; было видно, как на его лице чуть заметно сжались желваки.
— Тогда мы идём к директору, — произнес он тихо, с тем самым ровным, ледяным нажимом, от которого по спине пробегает мороз.
Лео отвел глаза и неосознанно царапнул кожу между пальцами. Нервы сдавали. Сердце колотилось в ребра так сильно, что, казалось, это слышно всем вокруг. Но он остался сидеть. И тогда Нико резко, со всей силы ударил ладонью по его парте. Звук был как выстрел. Парта задрожала. Лео вздрогнул, а вместе с ним вздрогнула и добрая половина класса.
Нико заговорил снова – еще тише, но так, словно каждое слово было лезвием, режущим воздух:
— Мы идём. К директору.
Лео глубоко вдохнул, закатил глаза, словно делая над собой колоссальное одолжение, и наконец поднялся.
Вальтури больше не удостоил его даже взглядом. Он просто развернулся и направился к двери. Лео шёл следом, чувствуя, как в спину впиваются десятки пар глаз. Коридор встретил их пустотой.
Шаги по коридору отдавались гулким эхом. Лео плёлся сзади, засунув руки в карманы. Он не понимал, что будет дальше, но предчувствие не сулило ничего хорошего. Нико не оборачивался. Он шагал вперед, точно рассчитывая дистанцию, будто каждый его метр был выверенной частью сложного плана.
Они свернули. Но не к кабинету директора. Лео понял это сразу, но промолчал, продолжая идти. Когда Нико открыл дверь в свой личный кабинет, Лео на мгновение замялся на пороге, но всё же вошел. Кабинет встретил их запахом химии и старой бумаги. Теперь свидетелей не было. Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал окончательно.
Нико не стал тянуть время. Он обошёл его, сел за стол и вперился в Лео тяжелым взглядом.
— Ты играешь в независимого, — начал он наконец. — Думаешь, огрызнёшься на уроке – победишь?
Лео не ответил. Он стоял, глядя в пол, а потом вдруг вскинул голову. Прямо.
— Ты манипулятор.
Угол губ Нико едва заметно дрогнул – не то в усмешке, не то в приступе раздражения.
— Давно таким умным стал? Только вот твоя правда никому не интересна. — Он встал и начал медленно подходить. — Сколько ты ещё будешь думать, что можешь игнорировать меня?
— Я не обязан и не просил...
— Но ты начал! — перебил Нико резко, и в его голосе впервые прорезалась настоящая ярость. — Первый влез не туда. Я бы тебя даже не трогал.
Он был уже слишком близко. Голос стал глухим, почти шепотом, и от этого стало только страшнее.
— Ты, Лео, не такой уж и белый и пушистый, каким сейчас прикидываешься.
Наступила мертвая тишина. Лео не двигался, боясь даже вздохнуть. Было видно, как на челюсти Нико дернулся мускул – он явно сдерживался, чтобы не сказать лишнего. Внезапно он резко отошел к столу и с силой провел ладонью по волосам, стряхивая напряжение.
— Садись, — бросил он через плечо. — Раз зашёл, не выйдешь, пока я не скажу.