32 глава «Но ты не всё решаешь, ты не бог.»
Лео вышел из школы, низко опустив голову, словно пытаясь скрыться от собственного отражения в витринах. Тяжёлый ранец ритмично ударял по бедру, пальцы дрожали в глубине карманов, сжимаясь в кулаки. Он намеренно замедлял шаг, растягивая каждое мгновение пути к воротам, точно зная: там, за кованой оградой, легче не станет.
Воздух после дождя был тяжёлым, пропитанным сыростью и резким привкусом железа. Асфальт блестел, как свежий порез. Вдали, у самого тротуара, замер его бессменный конвоир – чёрный седан, безликий и молчаливый. Почти дошёл.
Внезапно сбоку раздался мягкий, вкрадчивый гул мощного двигателя. Прямо перед ним, преграждая путь, плавно остановился другой автомобиль. Стекло задней двери опустилось без единого звука, обнажая темноту салона.
Нико сидел в полутени, и казалось, что мрак внутри машины гуще и плотнее, чем снаружи. Тусклый свет едва очерчивал острые линии его скул и прямой разворот плеч. Он смотрел на Лео в упор: спокойно, с той самой изматывающей выдержкой, которая не оставляла места для маневра.
— Садись, — произнёс он негромко.
Лео замедлился, почти остановился, но не сделал ни шага в сторону машины. Его лицо превратилось в бесцветную маску, глаза оставались пустой бездной. Он едва заметно качнул годовой, собираясь обойти препятствие и идти дальше.
— Не стоит делать из этого спектакль, — голос Нико стал твёрже, обретая металлическую окантовку. — Ты знаешь, что всё равно сядешь.
Наступила пауза. Секунды падали в лужи, как капли свинца.
Лео медленно повернул голову. В глазах Вальтури не было ни ярости, ни прямой угрозы. Там жила лишь непоколебимая, ледяная уверенность хищника, который знает, что жертва уже загнана. Он не проигрывал. Никогда.
Лео открыл дверь и скользнул внутрь. Молча. Машина тронулась, и салон мгновенно наполнился густой, наэлектризованной тишиной, как воздух перед сокрушительной грозой. Лео упрямо смотрел в окно на мелькающие серые фасады. Нико смотрел на него. Он не произнёс ни слова, просто изучал его профиль, будто методично искал новые трещины в этой хрупкой, наспех собранной броне.
Они ехали долго, по крайней мере, Лео потерял счёт времени. Наконец, резкий поворот, и знакомый квартал вырос перед ними. Машина замерла у ворот особняка Делажей. Высокие чёрные прутья решётки казались зубьями капкана.
Лео вышел первым, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась с мягким, дорогим звуком – точка в очередном акте. Он поднялся по ступеням, механически вставил ключ и провернул замок.
Щелчок. Дверь закрылась, отсекая улицу. Тишина особняка накрыла его сразу. В этом огромном доме не было ни жизни, ни звуков, только он и его собственное прерывистое дыхание. Не включая свет, Лео прошёл через прихожую, оставляя на холодном мраморе мокрые, быстро исчезающие следы. Бросил ранец у лестницы, небрежно скинул кеды. Сквозняк шевельнул занавески, и где-то наверху со стоном скрипнула дверь. Дом дышал сам по себе, безразличный к присутствию хозяев.
Лео поднялся на второй этаж. Дверь в кабинет отца была приоткрыта – тёмный зев пустой комнаты. Отец не появлялся здесь неделями, не звонил, не подавал признаков жизни, кроме сухих распоряжений через водителя.
В своей спальне Лео тоже не зажёг лампу. Он опустился на край кровати и уткнулся лицом в холодные ладони. Мир вокруг схлопнулся до размеров этой комнаты. В голове, точно метроном, пульсировала фраза: «Ты всё равно сядешь». И самое страшное было в том, что он действительно сел. Он подчинился.
Он поднял голову, глядя в окно на темнеющее небо Парижа. Там была жизнь – огни, спешащие люди, чужие драмы. А здесь застывшее, закольцованное время. Лео сполз на пол, облокотился на изножье кровати и закрыл глаза. Ему хотелось провалиться в глубокий, беспросветный сон, исчезнуть на годы, чтобы никто не смел приказывать или ждать. Но сон не приходил. Промучившись несколько часов в темноте, он рывком встал. Терпеть эту тишину больше не было сил.
Лео вышел из дома и направился в сторону старого квартала. Он шёл пешком, не глядя по сторонам. Ночная сырость поднималась от мостовой, делая контуры зданий неестественно чёткими. Он не раздумывал над маршрутом – ноги сами вели его к зданию клуба.
Здание встретило его знакомым фасадом, но всё остальное изменилось. Охрана на входе была другой: массивные мужчины в дорогих костюмах с гарнитурами в ушах. Они смотрели сквозь него, оценивая статус и уровень угрозы. Лео остановился перед ними, чувствуя, как внутри всё сжимается от глупости затеи.
— Вход только по списку, — спокойно отрезал один из охранников.
Лео откашлялся, голос прозвучал глухо:
— Я пришёл к Нико.
Мужчины обменялись быстрыми взглядами. Один коснулся рации на груди, пробормотал что-то на кодированном языке. Второй продолжал сверлить Лео глазами. Молчание затягивалось, становясь унизительным. Они не просили его уйти, но и не впускали. Лео отступил на шаг, посмотрел на тёмные окна верхних этажей. Ему стало тошно от самого себя.
«Зачем я здесь? У меня окончательно крыша поехала...»
Он развернулся, чтобы уйти, но в этот момент к тротуару плавно подкатил большой чёрный автомобиль. Дверь открылась сама, беззвучно и плавно, как в кино. Из салона вышел Нико. На нём было длинное чёрное пальто с поднятым воротником, волосы чуть растрепал ветер. Он окинул Лео медленным, изучающим взглядом, и в этом взгляде читалось искреннее, ленивое удивление.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он. Голос был ровным, почти светским.
Лео открыл рот, но слова застряли в горле.
— Сам не знаешь? — Нико чуть усмехнулся одними глазами. Наступила короткая заминка, после чего Нико бросил охране: — Он со мной.
Он небрежно взял Лео за плечо, хватка была не сильной, но направляющей, не терпящей возражений. Нико ввёл его внутрь. Лео шагал следом, чувствуя спиной взгляды охраны. Внутри всё было вычищено до блеска, пахло дорогим парфюмом и старым деревом.
Приглушённый свет скрывал лица немногочисленных гостей.
Нико открыл тяжёлую дубовую дверь в закрытый кабинет. Стены из тёмных панелей, мягкая кожа мебели, на столике уже открытая бутылка красного вина. Воздух был пропитан запахом табака и кожи.
— Что это? Допросная? — резко спросил Лео, не двигаясь с места. Он стоял у порога, напряжённый, как сжатая пружина.
Нико медленно снял пальто, перебросил его через спинку кресла.
— Ты сам пришёл, — заметил он тихо, наливая вино в бокал.
— Не потому что хотел тебя видеть.
— Нет? Удивительно, — бровь Нико иронично приподнялась. — А зачем?
— Потому что у меня в голове чёрт знает что творится. Потому что ты… — Лео запнулся, подыскивая слова. — Потому что ты, сука, сделал так, что я больше не понимаю, где здесь норма, а где ты!
Нико слегка усмехнулся, не отрывая от него взгляда.
— Это комплимент?
— Обвинение, — отрезал Лео.
В комнате повисла звенящая тишина. Нико не шевелился, только вино в бокале подрагивало, отражая свет ламп.
— Я тебе кое-что скажу, — продолжил Лео, сжимая кулаки. — В следующий раз, если ты ещё раз попытаешься… я тебе врежу. Серьёзно.
— Хорошо. Значит, сегодня ты будешь просто стоять. Скучно будет.
— Лучше скучно, чем снова проснуться с чувством отвращения.
И тут Нико улыбнулся. Это была странная, настоящая, небрежная, почти добрая улыбка. Он сел в кресло, расслабленно откинувшись на спинку.
— Ты начинаешь мне нравиться, Делаж.
— А ты мне никогда. Ублюдок.
— Прекрасно, — отозвался Нико. — Это значит, что ты задержишься.
Воздух в комнате стал тяжёлым, почти осязаемым. Нико медленно поднялся и начал сокращать расстояние между ними, не сводя с Лео глаз.
— Ты знаешь, — начал он вкрадчиво. — Это ты всё начал, не я. Не я тебе позвонил, не я лез с вопросами. Не я полез первым, понимаешь? Даже сейчас...
Лео вскинул голову, в его взгляде вспыхнуло раздражение.
— Ты думаешь, я просто так полез?
— Ты полез, и мне хочется играть дальше. Уж я-то точно не собираюсь идти на уступки. Ты хотел игр, так не жалуйся на последствия.
Нико остановился в шаге от него. Его голос оставался холодным, но в нём ясно слышался вызов.
— Ты начал, ты же и будешь отвечать.
Лео не отступил, хотя сердце колотилось в самые рёбра.
— Весело, — Нико усмехнулся и, наконец, снова сел в кресло.
Лео остался стоять. Молчание между ними вибрировало, как натянутая струна. Он чувствовал себя так, будто заперт в одной клетке с хищником, и единственное, что его спасало — это прямая спина и отказ показать страх.
— Весело, — повторил Лео с горькой иронией. — Тебе, может, и весело. А мне нет.
Нико налил себе ещё вина, не глядя на бокал.
— Тогда уходи.
Лео моргнул от неожиданности.
— Дверь открыта. Если ты пришёл сюда просто бросить в лицо обвинения, можешь идти.
Он говорил это так небрежно, словно ему внезапно стало скучно. В груди Лео вспыхнула ярость.
— Ты ведёшь себя так, будто всё под твоим контролем. Будто ты решаешь всё. Но ты не всё решаешь, ты не бог.
— Я этого и не говорил, — мягко произнёс Нико. — Но ты сам пришёл в мою зону. Тут всё на моих правилах. И сейчас хочешь изменить расстановку сил? — Он поднял взгляд. — Ты можешь быть зол, Лео. Ты можешь бояться. Но не ври хотя бы себе. Ты пришёл, потому что хотел этого.
Лео сжал челюсть до боли.
— Я пришёл, потому что хочу понять, как тебя вычеркнуть из своей жизни.
Нико коротко и сухо рассмеялся.
— Тогда ты пришёл не по адресу. Ответа на этот вопрос ты не найдёшь нигде.
Снова наступила тишина. Только вино в бокале дрожало в его руке. Лео вдруг понял, что Нико не расслаблен. Он контролирует себя с точностью хирурга. Лео снова посмотрел на дверь, но ноги словно приросли к полу. Нико видел это метание, но молчал, давая ему утонуть в собственном выборе.
— Сядь, — наконец бросил он. — Не для того ты сюда притащился, чтобы стоять, как потерянный мальчик у порога.
Лео опустился в кресло. Медленно, стараясь сохранить остатки достоинства, хотя в глубине души понимал: выбора у него не осталось в тот самый момент, когда он вошёл в эту машину.