Домино Из Пепла

Нико навалился всем телом на Лео, прижимая его к спинке сиденья, не оставляя ни миллиметра свободы. Рука хватала за запястья, другая уверенно сжимала талию. Лео выгибался, дергаясь и пытаясь вырваться, но Нико крепко держал, не давая даже движения.

Лео вырвался, схватив Нико за руку, но это только усилило контроль: Нико резко сжал его запястья над головой, заставляя замереть. Рубашка сшуршала, соскользнув вниз, обнажая спину. Лео дернулся, пытаясь перекатиться на сиденье, но бедро Нико прочно прижалось, удерживая его на месте.

— Не дергайся, — простонал Нико.

Штаны Лео подверглись такому же напору: Нико уверенно расстёгивал ремень, движения были быстрые, решительные, без малейшей мягкости. Лео сопротивлялся всем телом, выгибался, сжимал зубы, но каждая попытка уйти лишь усиливала давление. Нико снимал свой ремень, давая понять Лео, что он пересёк черту окончательно.

Лео оказался сверху, лицом к Нико, колени плотно обхватывали его бёдра, а руки пытались упереться в плечи, чтобы удержаться. Нико сидел, широко расставив ноги, одна рука уверенно зажимала запястья Лео над головой, другая крепко держала талию, не давая даже малейшего движения.

Он резко двинулся, толкая Лео на своё тело, заставляя корпус выгнуться, и тут же дернул за талию, не оставляя ни миллиметра свободы. Лео выронил слезинку и выгибался, стонал, пытался вырваться, но каждое движение встречалось мгновенным ответом Нико: бедро прижалось сильнее, руки крепко удерживали запястья, корпус шёл вслед за ним.

— Вот этого ты добивался, — прохрипел Нико, сжимая талию, заставляя Лео прогнуться ещё сильнее.

Нико начал двигаться быстрее, решительнее, прижимая Лео к себе всем телом. Каждый толчок был точным, резким, полностью контролируемым. Лео дёрнулся, тяжело дыша, глаза блестели от слёз, сердце колотилось как бешеное.

— Медле... — едва выдохнул он, пытаясь хоть немного опереться руками.

Но Нико не реагировал. Его глаза сверкали, губы сжаты, вся злость концентрировалась в каждом движении. Он резко толкнул Лео к себе, не давая ему ни малейшей возможности опереться. Бедро плотно держало его колени, грудь прижималась к Лео, руки сжали запястья над головой, словно железные тиски.

Лео выгибался, пытался хоть чуть-чуть освободиться, срыв дыхания вырывался в короткий стон. Слезинка скатилась по щеке, руки дрожали, но Нико игнорировал любое сопротивление и просьбы. Каждый рывок Лео лишь усиливал давление Нико: бедро сжималось сильнее, руки удерживали ещё крепче, корпус двигался за каждым движением Лео, не оставляя ни сантиметра свободы

Прошло уже около получаса, и Лео едва мог держать дыхание. Руки, запертые над головой, ныли от усталости, колени дрожали, сердце билось в бешеном ритме, а слезинки сами катились по щекам. Каждое движение было борьбой, но Нико не снижал темп. Он продолжал двигаться, резкий, злой, без малейшего смягчения, игнорируя любые мольбы Лео.

— Я не могу... — сдавленно выдохнул Лео, отчаянно пытаясь облегчить напряжение.

Нико лишь хмыкнул, его взгляд сверкнул, губы сжались. Паника Лео только нарастала: дыхание сбивалось, стон вырывался даже сквозь сжатые зубы, слезы текли быстрее. Но для Нико это лишь подстёгивало злость: он двигался ещё жёстче, давя всем телом, полностью контролируя каждый толчок и рывок. Тесное пространство заднего сиденья усиливало каждое движение, каждый контакт, каждый глухой звук, и Лео уже не мог скрыть своего страха и беспомощности.

Нико не давал ни малейшего перерыва. Его движения были резкими, точными, болезненными в их плотном контакте, а сопротивление Лео становилось лишь поводом для ещё более жёсткого контроля. Лео понимал, что минуты покоя не будет, что он полностью в руках Нико, и паника переплеталась с физическим истощением, оставляя только отчаянное сопротивление и беспомощность.

Спустя ещё некоторое время Лео уже не мог сопротивляться. Каждая мышца горела от усталости, тело обмякло, руки безвольно соскользнули вниз, колени больше не держали. Дыхание стало прерывистым и слабым, в глазах темнело: его психика просто сдалась, вырубив сознание, чтобы спастись от того, что происходило. Последнее, что он ощутил, это тяжесть чужого тела и собственное отчаянное сердцебиение, а потом всё оборвалось.

Нико аккуратно уложил его на заднее сиденье, по-прежнему держа контроль: одеяло из багажника плотно укрыло Лео, защищая от сквозняка и холода, но оставляя ощущение, что он полностью в руках Нико.

Лёгкая дрожь от усталости и пережитого напряжения ещё сохранялась у Лео, но тело полностью подчинялось, а дыхание постепенно становилось ровнее.

Нико уложил Лео на широкую кровать в той самой комнате клуба, расправил под ним бархатное покрывало, будто заботясь о внешнем виде, но жесты его были жёсткие, лишённые нежности. Он натянул на него одеяло до плеч, задержался на секунду, вглядываясь в беззащитное, побледневшее лицо.

Дыхание Лео стало ровнее, но тело по-прежнему оставалось обмякшим, чужим. Нико провёл рукой по волосам, больше в попытке успокоить самого себя, чем его. Потом резко поднялся.

Тяжёлые шаги заглушались ковром, но тишина комнаты всё равно резала уши. Нико подошёл к бару у двери, плеснул себе в бокал виски и осушил его залпом, не меняясь в лице. Стекло с сухим стуком опустилось на столешницу, и через миг он уже направился к выходу.

К вечеру Лео медленно начал приходить в себя. Первое, что он почувствовал это тяжесть во всём теле, будто каждая мышца налита свинцом. Глаза открылись с трудом, и перед ним замелькали глубокие тени: бархатные стены в бордово-чёрных тонах, золотые узоры на потолке, массивная кровать под ним.

Он резко дёрнулся, осознавая, что это место ему знакомо. Та самая комната в частном клубе, где он уже был заперт. И не раз. Сердце рвануло вверх, дыхание сбилось. Он рывком сел на кровати, одеяло соскользнуло на пол.

— Чёрт… — хрипло сорвалось с его губ.

Он провёл рукой по лицу, пытаясь вспомнить последние часы. Образы вспыхивали кусками: дорога, бешеная скорость, Нико рядом, его взгляд… а потом...

Лео судорожно оглядел комнату. На столике у бара стоял пустой бокал, рядом оставалась небрежно прикрытая бутылка виски. Значит, Нико был здесь. Но где он теперь?

Лео соскочил с кровати, ноги дрожали, но он всё же поднялся. Подбежал к двери, дёрнул ручку, заперто. Металл отозвался сухим щелчком замка.

— Сука… — выдохнул он, сжимая кулаки.

Сердце билось так, будто разорвёт грудь. Всё внутри кричало, что он снова попал в клетку. Комната хоть и роскошная, с бархатом и мягким светом, теперь давила на него, превращалась в тюрьму.

Он прошёлся к окну, дёрнул шторы. Снаружи только серое зимнее небо и крыша соседнего крыла здания. Ни единого намёка на спасение.

Он снова рухнул на край кровати, сжимая виски ладонями. Паника подступала. Лео понимал: Нико специально оставил его здесь. Вопрос лишь в том — зачем.

Ночь в комнате тянулась вязко. Лео лежал на боку, спиной к двери, взгляд упирался в тёмно-красную ткань стены. Он не сомкнул глаз ни на минуту, хотя казался уставшим до предела. Каждый нерв был натянут, каждое шуршание за дверью отдавалось гулким эхом внутри. Он ждал. Ждал и боялся.

Щёлкнул замок. Дверь плавно открылась, и в комнату вошёл Нико. Он двигался уверенно, спокойно, будто хозяин не только этого места, но и каждой секунды, каждого вздоха внутри. Взгляд его скользнул по кровати, и, увидев спину Лео, он на секунду задержался. Тихий выдох, что-то вроде усмешки, и Нико отвернулся.

Он прошёл к бару, налил себе виски в широкий бокал. Стекло звонко коснулось столешницы, янтарная жидкость плеснулась. Нико сделал пару глотков и, не произнеся ни слова, отправился в смежную комнату. Там загудела вода, дверь захлопнулась, оставив Лео одного.

Минуты тянулись медленно. Лёгкий шум душа смешивался с биением сердца Лео. Он медленно приподнялся, ноги коснулись пола, и с замиранием дыхания он двинулся к стулу. Пальто Нико висело на спинке, тяжёлое, кожаное, с резким запахом его парфюма и сигарет.

Лео протянул руку, пальцы дрогнули. Он осторожно сунул её в карман. Холодная подкладка, шершавый край зажигалки, какие-то бумаги… Сердце колотилось так, что в ушах звенело. Он судорожно шарил глубже, надеясь на ключ.

И вдруг резкий звук. Телефон зазвонил.

Лео вздрогнул, словно его ударили током. Рука метнулась из кармана, он бросился назад к кровати. Вскочил на неё и, не успевая даже отдышаться, рухнул на бок в ту же позу, застыв, будто никуда не вставал.

Дверь смежной комнаты отворилась. В проёме появился Нико, с полотенцем, небрежно завязанным на талии. С волос по плечам стекала вода, капли блестели на коже. Он шёл уверенно, неторопливо, как будто звуки ночи подчинялись только ему.

Телефон на столике продолжал звонить. Нико взял его в руку, глянул на экран, губы дрогнули в еле заметной усмешке.

— Да? — голос Нико был спокойным, но с оттенком раздражения, словно его отвлекли в неподходящий момент.

Из телефона донёсся уверенный голос Этьена:
— Должен напомнить, завтра вечером вам необходимо быть в особняке отца. Всё уже подготовлено, надеюсь вы не подведете.

В комнате повисла короткая, вязкая тишина. Нико прищурился, взгляд его скользнул к кровати. Лео всё так же лежал, будто спал. Слишком неподвижно, слишком напряжённо. Нико смотрел на его силуэт несколько секунд, а потом резко отвернулся, сделав глоток из бокала.

— Я приеду, — произнёс он глухо, будто сквозь зубы. В раздражении сжал телефон так, что пластик едва не хрустнул. И, не дождавшись ответа Этьена, оборвал звонок.

Телефон с глухим стуком упал на стол. Нико потянулся за халатом, накинул его поверх мокрых плеч и вернулся к кровати. Сел на край, мягкий матрас чуть прогнулся, и Лео почувствовал это слишком отчётливо.

Нико не сразу коснулся его, лёг рядом, опершись на локоть. Сначала просто смотрел. Тяжёлый, прожигающий взгляд в спину, будто он видел сквозь этот фальшивый сон. Потом губы дрогнули в усмешке, едва заметной, но от неё воздух в комнате стал гуще.

— Думаешь, я поверю, что ты спишь? — выдохнул он едва слышно, скорее для себя.

И опустил руку. Пальцы прошли по волосам Лео, медленно, почти ласково, но в этом прикосновении чувствовалась собственническая власть. Лео напрягся, но не шелохнулся. Нико позволил себе ещё один ленивый жест, опустил ладонь ниже, скользнул по шее, задержался на ключице.

Тишина была такой густой, что слышалось только дыхание Лео, сбившееся и частое, и ровное, тяжёлое дыхание Нико.

Пальцы спустились ещё ниже к талии. Лео весь сжался, едва удерживаясь, чтобы не вскочить. И когда Нико на секунду задержал руку на его поясе, как бы проверяя границы, терпение кончилось.

Лео резко дёрнулся и, сбив простынь, буквально рухнул с кровати на пол. Холод пробежал по коже от удара о ковёр, глаза широко раскрытые, дыхание хриплое, неровное. Он смотрел на Нико, будто на хищника, загнанный в угол зверёк.

Нико, не шевелясь, наблюдал за ним сверху вниз. Усмешка стала шире, жёстче. Он чуть сильнее облокотился на локоть, тень от его фигуры падала прямо на Лео. Несколько секунд ни звука, только дыхание. Потом он заговорил, негромко, но в голосе звенела сталь:

— Ты знаешь, в чём твоя проблема, Делаж? — он специально сказал фамилию, подчёркнуто чуждо. — Ты забыл, где твоё место.

Лео сжал кулаки, но не ответил. Его горло перехватило от гнева и страха одновременно.

— Думаешь, можешь убегать от меня. Прятать что-то. Делать вид, что я не узнаю, — Нико медленно выпрямился, откинувшись на подушки, но взгляд не отпускал. — Но всё равно возвращаешься к тому же самому. Ко мне.

Лео сорвался:
— Я не выбирал этого!

Слова вырвались слишком громко, и комната отозвалась гулкой тишиной. Нико чуть прищурился, и в его глазах мелькнуло опасное удовольствие.

—  Значит, всё, что ты делаешь рядом со мной… — он проговорил медленно, будто пробуя эти слова. — он наклонился вперёд, чуть ближе, — …это против твоей воли?

Лео отвернулся, но Нико не дал ему уйти в молчание:
— И всё же ты здесь. Лежишь на полу, смотришь на меня так, будто сам не понимаешь, чего хочешь больше, вырваться или остаться.

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, — Лео прошептал, но голос дрогнул.

— Лжёшь. — Нико сказал это просто, без эмоций, и от этого прозвучало куда тяжелее. — Ты ненавидишь меня. Но твоё сердце бьётся так, что я слышу его отсюда.

Лео резко прикрыл лицо ладонями, сжавшись. В памяти всплыла трасса, рев мотора, ярость Нико за рулём. Сердце рванулось, и паника снова накатила. Он закрыл уши, будто пытался заглушить его голос, и зажал колени.

Нико замер. Несколько секунд он смотрел на него без привычной насмешки, взгляд стал холоднее, сосредоточеннее. Потом медленно отвернулся, будто отрезая себя от этой сцены.

— Жалкий, — произнёс он тихо, но в этом слове не было злости. Только усталость и раздражение. Нико встал, потянулся за пачкой. Движения были ленивые, уверенные, как у человека, которому нечего объяснять. Пальцы легко вытащили сигарету.

Лео, всё ещё сидящий на ковре, тут же напрягся. Сердце сжалось: он снова уйдёт. Закроет. Оставит.

Когда Нико повернулся к двери, Лео сорвался. Резко вскочил, побежал и встал у прохода, преграждая путь. Спина прямая, плечи дрожат, но он стоял.

— Я должен быть дома, — голос срывался, но Лео упрямо повторил. — Завтра... школа.

Нико приподнял бровь, скользнул на него взглядом, но не остановился, просто щёлкнул зажигалкой. Кончик сигареты вспыхнул. Он глубоко затянулся и, не глядя, прошёл обратно к кровати, будто слова Лео были пустым воздухом.

Тяжело выдохнул дым в сторону, опустился на край матраса. Провёл пальцами по волосам, откинул их назад.

Потом прищурился. Вскинул голову, встретил взгляд Лео.

— Лео, — произнёс тихо, почти мягко. В этом звуке было приглашение. Приказ.

Лео не шелохнулся.

— Лео, — повторил Нико уже громче, жёстче.

Тишина.

— Ну что ж, — выдохнул Нико, усмехнувшись безрадостно. — Значит, по-хорошему ты не понимаешь.

Он затушил сигарету о край пепельницы и, прищурившись, добавил:
— Так чего ты ждёшь? Чтобы я встал?

Лео вцепился пальцами в ручку двери, но не пошевелился. Казалось, весь воздух в комнате стал вязким. Нико чуть подался вперёд, локти на коленях, взгляд цепкий, колющий.

— Я спрашиваю, — его голос прозвучал почти спокойно, но от этого стало ещё хуже.

Лео сжал зубы. Он не собирался двигаться.

Нико медленно выпрямился, поднялся с кровати. Его рост, его тень заполнили всё пространство. Он прошёл несколько шагов к Лео не спеша, почти лениво, но в каждом движении чувствовалась угроза.

— Я устал повторять одно и то же, — сказал он и резко ударил ладонью в дверь рядом с лицом Лео. — Ты думаешь, твоё детское упрямство что-то для меня значит?

Лео вздрогнул, но не отступил.

Нико наклонился ближе, его дыхание обожгло Лео сигаретным дымом. Он говорил уже шёпотом, но каждый слог врезался в сознание:

— Запомни: в этой комнате нет твоего выбора. Ты не открываешь двери. Ты не решаешь, когда уйти. Ты даже дышишь, пока я позволяю.

Он отстранился на секунду, будто давая Лео шанс что-то сказать. Несколько секунд стояла тишина.

— Думаешь, я тебя держу здесь силой? — он резко протянул руку и распахнул дверь за спиной Лео, так что в проём ворвался холодный поток воздуха. — Уходи.

Сердце Лео сорвалось с места.

— Ну же, — Нико почти ласково подтолкнул его плечом. — Ты же так хотел домой. Давай, покажи, что у тебя есть характер.

Лео застыл. Шагнуть вперёд было невозможно.

Нико фыркнул, снова закрыл дверь, и захлопнул её так резко, что Лео дёрнулся. Запер замок.

— Именно, — его голос стал жёстким, почти рык. — Ты сам выбираешь оставаться. Не я. Ты.

Нико резко дёрнул его за запястье, рывком потащил вперёд и бросил на кровать так, что матрас жалобно скрипнул, а Лео едва удержался, чтобы не упасть на спину. Ткань простыни смялась под пальцами, он автоматически сжал её, словно в ней можно было найти хоть какую-то опору.

— Спи, — голос Нико прозвучал низко, почти лениво, но в этой лености чувствовался приказ. — Утром поедешь в школу со мной.

Он сказал это так, будто речь шла о чем-то неизбежном, как о восходе солнца. Не оставляя места возражениям.

Лео поднял голову. Его карие глаза потемнели, в них плеснулась глухая, упрямая, безысходная ярость. Взгляд, полный ненависти, впился в Нико. Но губы так и не дрогнули. Он молчал, только пальцы сильнее сжали простыню, до побелевших костяшек. В груди тесно, сердце било гулко, как будто в запертой клетке.

Он хотел возразить. Сказать, что не поедет. Что лучше пешком. Что он не вещь, которую можно бросить в багажник. Но язык будто прирос к нёбу. И самое страшное, он понимал: даже если скажет, это ничего не изменит.

Нико между тем уже отвернулся. Его высокий силуэт скользнул к барной стойке. Он снял с полки массивный бокал, налил янтарную жидкость, ледяные кубики зазвенели о стекло. Движения были неторопливые, уверенные, как у человека, у которого всё под контролем. Он даже не смотрел в сторону Лео, будто тот был просто частью интерьера, таким же неподвижным, как кровать или прикроватная лампа.

Лео продолжал сидеть, не ложился. Секунды растягивались. Мысли рвались в разные стороны: Сказать ему. Нет, замолчи. Встать, уйти. Но дверь закрыта. Чёрт. Что делать?

Он кусал губу, чувствуя металлический привкус крови. Хотелось что-то крикнуть, хоть что-то, лишь бы прорвать эту тишину, но слова застревали в горле.

Лео всё-таки не выдержал. Слова сами прорвались сквозь зубы, низко и хрипло, но достаточно отчётливо, чтобы Нико услышал:

— Я никогда не стану таким, как ты. Не жди, что я сломаюсь и смирюсь. Ты… чудовище.

Нико в этот момент медленно наполнял бокал во второй раз. Рука на мгновение застыла, капля виски упала мимо, оставив след на столешнице. Он не ответил сразу. Лишь залпом осушил стакан, резко поставил его обратно так, что стекло глухо ударилось о дерево.

Звук эхом разнёсся по комнате.

Он повернулся и пошёл к кровати. Шаги были чуть быстрее и резче, чем обычно, и от этого у Лео внутри всё похолодело. Он инстинктивно подался назад, упершись ладонями в простыню, мышцы напряжены, как перед ударом.

Но Нико ничего не сказал. Подошёл, отодвинул край одеяла, улёгся рядом и закрыл глаза, будто Лео исчез, будто его слов никогда не было.

Тишина вернулась, только дыхание Нико стало ровным, глубоким, как будто он действительно уснул в ту же секунду.

А Лео остался сидеть. Сердце колотилось, простыня в руках скомкалась до боли в пальцах. Он ждал продолжения — удара, угрозы, насмешки. Но её не было.

И именно это оказалось хуже всего.