Домино Из Пепла

Занятия наконец заканчиваются. Последний звонок разрывает напряжённый воздух класса, и ученики, словно сдерживаемые до этого, резко поднимаются, спеша покинуть стены школы. Шорох тетрадей, скрип стульев, тихие перешёптывания, всё сливается в какофонию, от которой Лео становится только тяжелее.

Он не спешит. Сидит, будто прикованный к стулу, пока коридоры постепенно не пустеют. В груди странное ощущение: будто все взгляды всё ещё висят на нём, даже если вокруг уже никого нет.

Наконец Лео собирает свои вещи и выходит. Осенний воздух встречает его резким холодом, который сразу пробирает под кожу. Дорога домой кажется длиннее обычного, каждый шаг отдаётся эхом в его голове.

Особняк встречает его привычной тишиной и прохладой. В высоких окнах тускло отражается закатное небо, и дом кажется ещё более огромным и пустым. Лео проходит через холл, его шаги гулко отдаются в полу.

На секунду он останавливается у лестницы, не зная, подняться ли в свою комнату или задержаться внизу. Тишина особняка странно похожа на молчаливый допрос, как будто стены видят больше, чем он сам хотел бы признать. Он проходит в свою комнату и сразу падает на кровать. 

Сначала просто лежал. Ничего не делал. Только смотрел в потолок, чувствуя, как внутри всё клокочет.

Телефон....

Он вспомнил, как утром на столике его уже не было. Просто исчез. Нико забрал, точно неизвестно когда. Даже не спросил. Даже не сказал ничего.
Он ведь всегда так. Делает, как будто я вещь. Будто мои карманы, мои мысли, мои шаги это тоже его собственность. Он решает, что мне можно. Что я должен. Где я буду. И я… позволяю. Каждый раз.

Лео сел на край кровати, провёл ладонью по лицу.

— Чёрт… — выдохнул он.

Всё казалось сплошной клеткой. Не только телефон. Контроль был в каждом взгляде Нико, в каждой фразе. Даже тишина между ними давила. Лео всё чаще ловил себя на том, что подчиняется автоматически: где сидеть, что говорить, кому отвечать. Даже паузы в речи он начинал подстраивать.

Я стал не я. Я стал его отражением. Его тенью. Даже школа теперь смотрит на меня и видит… кого? Не Лео Делаж. Видит мальчика, которого Нико держит на коротком поводке. Видит изгоя и жертву.

Он поднялся, прошёл к зеркалу. Долго смотрел. Перед ним стоял парень с усталыми глазами, чуть тронутыми синяками, с бледной кожей. Никакого блеска, никакой уверенности.

Вот так они меня и видят. Жалким. Никому не нужным. Смешным.

Он вспомнил насмешливую улыбку Ками, когда та держала телефон и снимала его. Вспомнил, как весь класс делал вид, что его не существует. Вспомнил, как толпа у двери ржала, будто он цирковая обезьяна.

И Клод. Его слова били по мозгу с новой силой: «Верни прежнего себя».

Лео опустил взгляд.

Он прав. Я могу ненавидеть его, могу презирать, но… он прав. Прежний Лео не позволял бы так себя вести. Он отвечал. Он дрался. Он курил в туалете, он мог сорвать урок, он мог толкнуть, ударить, унизить. Тогда меня ненавидели, но уважали. Тогда хоть шептались за спиной – но молча. В большинстве случаев с восхищением. Никто не смел смеяться в лицо.

Он спустился и прошёл на кухню, налил стакан воды. Сел за стол, уставившись в прозрачную жидкость.

Теперь я боюсь даже слова, взгляда. Нико давит, школа давит, весь этот чёртов мир давит. И я каждый раз проглатываю, соглашаюсь. Так дальше нельзя. Я сдохну.

Он откинулся на спинку стула, прикрыл глаза.

Да, Нико держит меня в руках. Да, он может всё. Но есть то, что зависит от меня. Мой образ, моё лицо в школе. Если они будут бояться меня снова, я смогу хотя бы дышать. Пусть это и маска, игра, но я обязан вернуть старого Лео. Того, кто был сильнее и плевал на чужое мнение, кому не указывали.

Он вернулся в комнату, кинулся на кровать и уткнулся в подушку. Гул мыслей не давал покоя. Перед глазами снова мелькали лица: Нико, Луиза, Клод, Ками. Все вместе. Все разные. Но все давили.

Нет. Завтра всё будет по-другому. Завтра они увидят Делажа. Настоящего, не жертву и мальчишку под каблуком. Не куклу в руках Нико. И пусть ненавидят, презирают. Но будут молчать. Потому что я больше не дам им права ржать надо мной.

Мысли гудели, сердце колотилось. И вдруг в голове вспыхнула яркая, отчаянная мысль:

Сегодня вечером я пойду в клуб.

Он глубоко вдохнул, закрыл глаза.

Весь день он ходил на нервах. Даже еда казалась безвкусной, слова, которые говорили в доме пустым шумом. Он перебирал в памяти каждый момент, и то чувство, когда ты растворяешься в толпе, когда никто не смеет указывать, когда ты можешь быть кем угодно.

Часы тянулись мучительно медленно. Он почти не находил себе места, то садился, то вставал, то снова ложился на кровать, уставившись в потолок. Внутри всё кипело.

Ровно к восьми он поднялся. Пошёл к шкафу, достал вещи. Движения были резкие, будто боялся, что передумает, если задержится хоть на секунду.

На ноги чёрные ботинки.
Тёмные свободные джинсы – он в них выглядел старше, резче.
Белая майка, простая, но под кожанкой она давала нужный контраст.
И, наконец, сама кожаная куртка. Чёрная, блестящая в тусклом свете лампы. Она словно закрывала его от всего мира.

Он провёл рукой по волосам, пригладил их, поправил ворот куртки.

Сердце билось быстрее. Нервы сжимали горло, но вместе с тем поднимался знакомый, почти забытый драйв.

Лео взял ключи, на секунду задержался у двери.
В груди колотилось чувство, будто он собирается прыгнуть с высоты.
Но он знал: если останется дома, если струсит, завтра всё будет как прежде.
А если выйдет всё изменится.

Холодный воздух бил лицо, когда Лео вышел из особняка. Он спускался по каменной лестнице, ступень за ступенью, медленно, будто проверяя, действительно ли хочет уйти. Ночь была глухой, луна отражалась в окнах, ветер шевелил листву.

Он только собирался свернуть к дороге, когда рядом плавно притормозила чёрная машина. Окно опустилось.

Клод.

Его тёмные волосы были чуть взъерошены, будто он только что снял капюшон. Глаза спокойные, как всегда, слишком внимательные.

Лео закатил глаза и пошёл дальше.

Машина поехала рядом, медленно, подстраиваясь под его шаг.

— Ты собираешься игнорировать меня весь путь до центра? — лениво поинтересовался Клод.

Тишина тянулась секунд десять.

— Ты за мной следишь? — буркнул Лео, не поворачивая головы.

— Просто еду, — ровно ответил Клод. — Случайно оказался в том же направлении.

Лео коротко фыркнул.

Машина снова остановилась. Дверца открылась. Через секунду Клод уже стоял в паре шагов перед ним, опершись ладонью о крышу, словно случайно перегородив дорогу.

— Расслабься, — сказал он тихо, без нажима. — Ты куда? В центр?

Лео промолчал.

Клод слегка приподнял брови, будто это был самый обычный вечер и самый обычный вопрос.

— Я тоже еду туда. В клуб, — он уточнил с тем самым спокойным тоном, от которого Лео всегда хотелось ударить. — Подвезти?

Лео резко выдохнул, уже поворачиваясь в сторону дороги.

— Я сам дойду.

Клод качнул головой, отталкиваясь от машины и закрывая дверцу.

— Лео, — произнёс он ровно, будто не терпел отказов, — это тридцать минут пешком. Ночь. Ветер. Ты идёшь в одном чёртовом слое. Просто сядь. Я всё равно еду туда же. Это не забота, — он сделал акцент, видимо, заранее реагируя на потенциальную колкость Лео.

Лео раздражённо сжал руку в кулак.

Ему не хотелось принимать помощь. И уж точно не от Клода. Но мысли путались, голова была тяжёлая после всего дня… а врать себе, что он не замёрз, было смешно.

Он обошёл Клода, открыл дверцу и сел.

Без слов.

Клод слегка улыбнулся, маленькая, почти невидимая тень усмешки и сел за руль.

Когда он включил фары, Лео заметил короткий взгляд в его сторону. Как будто Клод что-то проверял, настроение? Решимость? Может, просто убеждался, что тот не выскочит в последний момент.

— Пристегнись, — спокойно сказал он, выворачивая руль.

Машина тронулась, мягко, почти бесшумно, унося Лео по направлению к клубу.

В салоне тянулось длинное напряжённое молчание. Дворники чертили по стеклу ленивые дуги, мотор урчал ровно, всё вокруг выглядело абсолютно обычным. Но Лео сидел будто натянутый. Не расслаблялся, не откидывался, не пытался выглядеть спокойным.

Он мельком бросал взгляды в зеркала. Сначала в боковое. Потом в салонное. Снова назад. Как будто ожидал увидеть там что-то.

Клод заметил это не сразу, но когда Лео повторил то же движение в третий раз, он невольно хмыкнул, скользнув взглядом на него.

— Ты что, — произнёс Клод почти равнодушно, — ищешь кого-то?

Лео не ответил. Только слегка поджал губы, снова взглянул в зеркало. В тени его лица что-то дрогнуло, тревога, осторожность, привычка? Нельзя было понять.

Клод повернул руль на повороте и только спустя пару секунд решил повторить вопрос.

— Ты весь путь оглядываешься. Это напрягает.

Тишина.

Лео будто не слышал. Не игнорировал, именно что был где-то в своей голове. В какой-то собственной, засекреченной логике, которая давно стала для него нормой.

Клод медленно выдохнул. Обычно он бы уточнил. Сейчас не стал. Не хотел лезть туда, куда Лео явно никого не приглашал.

Он скинул взгляд ещё раз в зеркало, по инерции, поддавшись настроению Лео. За ними никого не было. Пустая дорога, свет фар по обочине.

— Ладно, как хочешь, — пробормотал Клод, делая вид, что ему всё равно.

Лео ничего не ответил. Только снова слегка сдвинулся в кресле, будто пытаясь держать в поле зрения и дорогу, и тёмный задний план, который всегда кажется слишком близким, если в жизни есть человек вроде Нико.

И дальше ехали в молчании. Но теперь молчание было настолько плотным, что казалось если провести рукой, можно потрогать.

Клуб был прямо в центре Парижа, огромный, с огнями, которые резали глаза, и басом, что словно пробивал грудную клетку. Они с Клодом подъехали к парадному входу, где охрана сразу узнала Клода и пропустила без лишних вопросов.

Внутри было шумно, клуб гудел, как живой организм. Люди танцевали, смеялись, кто-то кричал за барной стойкой, а светильники переливались всеми цветами. Их сразу проводили к VIP пространство, отдельная зона, поднятая над танцполом, с мягкими диванами, стеклянной перегородкой и небольшим баром, где всё было только для них.

Клод сразу заметил знакомых, завёл короткие приветственные разговоры, смеялся и обнимал их за плечи. Лео стоял чуть поодаль, сжимая руки в карманах, ощущая себя чужим даже среди этих людей. Он видел, как Клод естественно включается в общение, а он сам будто растворялся в воздухе, невидимый и ненужный.

И тут к нему подошла Жози. Она шла уверенной походкой, в коротком, ярком наряде, огненно-рыжие волосы падали на плечи. Лео узнал её мгновенно: она работала с ним раньше, в другом заведении, но осталась в памяти как яркая, дерзкая и дерзко обаятельная.

— Лео! — воскликнула она, улыбка была широкой и искрящейся. — Не ожидала увидеть тебя здесь. Пойду провожу.

Лео чуть отшатнулся, собираясь отказаться, но вспомнил, зачем пришёл сюда. Он кивнул.

— Пошли.

Жози лукаво подмигнула, схватила его за руку и повела к лестнице, ведущей на верхний уровень. Кажется, каждый шаг был наполнен энергией, а запах её духов будто пробуждал все воспоминания о прошлых визитах.

Вверху открылся их VIP-балкон. Пространство было уютным и одновременно роскошным: диваны обтянуты бархатом, на маленьком баре стояли все необходимые напитки, а панорамные окна открывали вид на мерцающий Париж.

Лео присел на диван, чувствуя, как напряжение дня постепенно спадает. Жози, став у барного столика, оглядела пространство вокруг и с лёгкой ухмылкой сказала:

— Если захочешь компании, могу позвать девушек. У нас тут есть все, что нужно для отличного вечера, — её голос был дерзким и уверенным, глаза блестели. — Но решать тебе, конечно.

Лео на мгновение замялся, сжимая бокал. Он видел, как клуб дышит жизнью, как люди смеются, танцуют, кто-то поднимает бокалы, а Жози ждёт его решения с игривой, но внимательной улыбкой.

— Не… — начал он, но затем понял, зачем вообще пришёл сюда: вспомнил, что ему нужен был этот вайб, эта свобода, пусть и на несколько часов. Он кивнул:

— Ладно, пусть.

Жози радостно заулыбалась и, бросив взгляд на бар, кивнула:

— Отлично. Тогда займёмся этим.

Лео опёрся на диван, позволив себе наконец ощутить атмосферу без давления, взгляд скользил по огням и танцующим силуэтам, а внутри постепенно начинало отпускать напряжение.

Лео ещё едва уловимо дергал плечом, когда Жози вернулась с четырьмя девушками. Она шла легко, как будто весь клуб принадлежал ей, в коротком откровенном наряде, волосы развевались, глаза огненные. Девушки, не теряя ни секунды, расселись вокруг Лео, садясь полукругом перед ним.

— Ну, вот и наш герой вечера! — засмеялась одна, поднимая бокал. — Ты нам сегодня устроишь настоящий праздник?

Другая, с длинными тёмными волосами:

— Мы слышали, что ты всегда знаешь, как веселиться…

Жози кивнула и тихо бросила Лео взгляд, будто предупреждая: «Не забудь расслабиться».

Лео держался спокойно, но взгляд его блуждал по комнате, отмечая свет, шум, людей на танцполе. Девушки смеялись, шептались, наклонялись ближе, пытались завязать разговор, касались его руки, плеча, но внутри у Лео не было ни интереса, ни возбуждения. Он играл роль – смех, кокетство, лёгкая улыбка, чтобы убедить себя, что он способен быть тем прежним, дерзким Лео, который умел жить.

— За твой приезд, — сказала одна, хлопнув бокалом о бокал другой.

— За тебя, — поддержала третья, делая игривый взгляд.

Лео слегка поднял бокал, не меняя выражения лица, и мысленно повторял себе: Это всё фальшиво. Я здесь только ради ощущения, ради того вайба, который когда-то был со мной.

Девушки смеялись, флиртовали, пытались его вовлечь, но каждый их жест Лео ощущал как декорацию. Он внимательно следил за их реакциями, за светом, за музыкой, всё это было фоном, инструментом для маски. Его внутренний мир оставался закрыт, а улыбка на лице была лишь оболочкой.

Жози, заметив это, мягко приподняла бровь и сказала тихо, почти себе под нос:

— Этот парень ещё интереснее, чем я помнила…

Девушки вокруг него смеялись, наклонялись ближе, шептались между собой, иногда касались его руки, плеча. Их голоса были игривыми, смешками, тихими подколками:

— Ну что, кого ты выберешь? — спросила одна, улыбаясь так, будто ждала признания.

— Да ладно, выбери кого-то! — подхватила другая, слегка толкнув плечом первую, и обе тихо захихикали, глядя на Лео.

Он чувствовал, как в груди постепенно растет странная тяжесть. Сначала это была уверенность, да, он контролирует ситуацию, да, он умеет держать себя рядом с девушками, умеет играть роль, быть тем Лео, которого все помнят, того, кто всегда в центре, сильного и дерзкого. Он повторял про себя: «Я могу, я умею, это мой мир».

Но в тот же момент взгляд вдруг наткнулся на пустоту внутри себя. В памяти всплыло лицо Нико, холодное, сдержанное, строгие слова, которые звучали в ушах, будто гулким эхо: «Ты думаешь, можешь меня обманывать?» Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось, и уверенность начала трещать по швам.

— Всё, — выдохнул он тихо, голос дрогнул, но стал тверже, когда он понял, что не может позволить себе расслабиться. — Все вон.

Девушки переглянулись, шепотом обсудили между собой: «Он что, псих?» «Да он вообще…», «Что случилось то...» их тихие, удивлённые голоса заполняли воздух, но Лео почти не слушал, полностью сосредоточенный на внутреннем напряжении, на внезапно нахлынувшей панике.

Он сжал бокал крепче, пальцы побелели, дыхание стало резким. Внутри бушевала смесь раздражения, страха и растерянности, паника постепенно накрывала его, но он пытался удерживать маску спокойствия.

— И ты тоже, — добавил он, обращаясь к Жози.

Жози приподняла бровь, хмыкнула, не споря:

— Ладно, босс. Как скажешь..

Девушки, обменявшись короткими взглядами, тихо и быстро покинули пространство, оставляя за собой лёгкий шорох каблуков, шепоты и легкий аромат духов. Жози последовала последней, бросив через плечо игривую улыбку:

— Не забывай, где меня найти.

Клуб снова наполнился музыкой и светом, но для Лео это было уже просто фоном. Он опустил бокал на стол, глубоко вдохнул, чувствуя, как напряжение постепенно спадает, но внутри всё ещё бурлило. Внезапная паника сменилась тяжёлой тишиной, он один, без масок, без ожиданий, без чужих глаз. И впервые за долгое время ему стало ясно: он может быть хотя бы немного собой.

Тем временем, в другом конце города, особняк Вальтури погружался в праздничный блеск. Вечер был тёплым, но свежим, и двор особняка заливало золотое сияние ламп, аккуратно расставленных вдоль дорожек. Огромные ворота из кованого железа открывались для гостей, и мраморная аллея вела к главному входу, где стояли дворецкие в строгих формах, готовые встречать каждого как почётного гостя.

Внутри особняка было ещё более впечатляюще: огромные залы с высокими потолками, хрустальные люстры, отражающие свет свечей и разноцветные огни, мягкая музыка струилась из уголка, где играл живой оркестр. Декорации, золотые и белые элементы, свежие цветы в громадных вазах, редкие экземпляры экзотических растений, расставленные по залам. На каждом шагу ощущалась роскошь и тщательная забота о деталях: от дорогих ковров с тонким узором до серебряных столовых приборов на длинных столах для гостей.

Невеста, облачённая в платье с кружевами и жемчугом, которое переливалось в свете люстр, шагала по красной дорожке, а жених, строгий и величественный, встречал её у алтаря. Гости шептались, переглядывались, замечая богатство каждого элемента, каждую деталь, словно оценивая и восхищаясь одновременно.

Сервировка столов, напитки, сладости, всё подчинялось единой эстетике величия, власти и статуса. Даже поведение гостей было продуманным: каждый улыбался в нужный момент, каждый жест соответствовал репутации, ведь среди приглашённых были влиятельные люди, бизнесмены, политики и аристократы.

Эта свадьба была больше, чем просто торжество. Она была демонстрацией силы, богатства и влияния семьи Нико. Каждый элемент кричал о том, кто здесь хозяин, величие, контроль, престиж.

Церемония проходила в самом большом зале особняка Вальтури. Потолки уходили вверх, теряясь в сиянии массивной хрустальной люстры, а длинные ряды стульев были украшены белым шелком и золотыми лентами. В воздухе витала торжественность и одновременно напряжение — каждый понимал, что свадьба — не просто союз двух людей, а публичная демонстрация власти семьи Вальтури.

Нико стоял у алтаря, безмятежный и сосредоточенный, с почти холодной уверенностью. Его глаза бегло скользили по гостям, оценивая каждого, проверяя реакцию. Лёд в его взгляде скрывал внутреннюю силу, и каждый, кто встречался с ним глазами, понимал: он хозяин этого пространства.

Селеста шла по красной дорожке, в платье с длинным шлейфом, украшенном кружевами и тончайшими камнями. Каждый шаг был уверен, но в глазах проскальзывало лёгкое волнение: она знала, что отныне её жизнь навсегда связана с миром Нико, его законами и правилами. Сердце колотилось, дыхание временами сбивалось, но осанка оставалась идеальной. Когда взгляд на мгновение встретился с Нико, она уловила ту холодную силу, что всегда исходила от него, и почувствовала, как постепенно подстраивается под его ритм.

Маттео, отец Нико, стоял рядом, высокий, сдержанный, в строгом костюме. Его взгляд чередовался между сыном и невесткой. Он испытывал смешанные чувства: гордость за сына и одновременно тихую тревогу, осознавая, что этот союз не просто свадьба, а стратегический шаг, демонстрация власти и влияния семьи. Внутри него пульсировало понимание, что от этого момента Нико полностью берет контроль, не только над своей жизнью, но и над жизнью Селесты.

Когда священник произнёс слова об обещаниях и верности, в зале воцарилась тишина. Нико кивнул, подтверждая серьёзность намерений, а Селеста едва заметно улыбнулась, ощущая смесь волнения и уверенности: она выдержала этот момент достойно, полностью доверяя себе и пониманию правил игры.

Маттео тихо кивнул, словно говоря себе: «Все идет как нужно». Но в его глазах проскользнула тревога, он понимал, что демонстрация силы сегодня неизбежно повлечёт за собой последствия, и никто не может предсказать, как всё развернется дальше.

Когда они обменялись кольцами, зал взорвался аплодисментами. Нико и Селеста, теперь муж и жена, слегка улыбнулись друг другу.

После церемонии Нико стоял рядом с отцом, сдержанно принимая поздравления, но мысли его были где-то далеко. Каждое слово о свадьбе, каждая улыбка казались ему второстепенными, пока внутри него не клокотало беспокойство.

Он слышал, как гости обсуждают декорации, платье Селесты, детали банкета, но для него это было лишь фоном. Внутри всё бурлило, мысли о Лео не отпускали: что тот делает, где находится, насколько безопасно.

Вдруг к нему подошёл Этьен. Нико кивнул, и они отошли в пустой коридор, где не слышно было шума гостей. Этьен тихо, но решительно сказал:

— Месье Лео покинул свой особняк. Сел в машину Делакруа и сейчас находится в клубе.

Нико мгновенно напрягся. Его лицо изменилось, глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.

Он сделал глубокий вдох, плечи натянулись, дыхание ускорилось. Он повернулся, не оглядываясь на остальных, словно ничего вокруг не существовало. Свадьба, гости, отец, всё это стало фоном для одной мысли: найти Лео.

Он незаметно покинул зал, не предупредив никого, и направился к машине. Двигался быстро, решительно, словно каждый миг промедления мог обернуться катастрофой. Сердце колотилось, а разум работал на пределе: где он, с кем, и что собирается делать.

Сев за руль, Нико тронулся с места с яростью и концентрацией, редкой даже для него. Парижские улицы пронеслись мимо в неоновых бликах огней, отражаясь на стеклах, словно ускоряя время. Каждый поворот, каждая секунда приближали его к тому месту, где сейчас находился Лео, и где, как он чувствовал, всё может измениться.

Лео сидел в своём вип-уголке, опираясь на спинку дивана и рассеянно смотря вниз на танцпол. Свет мигал в такт музыке, басы вибрировали через пол, люди кружились в хаотичном ритме, смех и разговоры сливались в единый шум, но для него всё это было лишь фоном. Он держал бокал в руках, но не чувствовал вкуса, не замечал жаркой атмосферы, лишь думал, погружённый в собственный хаос.

Вдруг к нему подошла Жози, остановилась рядом и просто, без предисловий, произнесла:

— Некий Месье Нико попросил тебе передать, что он ждёт тебя на парковке.

Лео, словно оглушённый, уставился на неё, моргая.

— Ты уверена?...

Жози нахмурилась, приподняла бровь и наклонилась чуть ближе:

— Да. Очень даже.

Лео сжал бокал, наклонил голову и тихо, почти себе под нос, сказал:

— Я не пойду. Скажи ему, что я уже ушёл.

Жози на мгновение задумалась, затем пожала плечами и отошла, растворяясь в толпе.

Лео снова остался один. Он поднял бокал и почти залпом опустошил его, потом взял следующий. Время растягивалось, музыка, свет, голоса – всё сливалось в пульсирующий фон. Он пил, пытаясь затушить тревогу, пытаясь отвлечь разум, который продолжал цепляться за имя Нико.

Через какое-то время Жози вернулась, мягко усмехнувшись. Она кивнула ему, как бы говоря: «Я передала».

Лео вздохнул, тяжело, сквозь напряжение, но в уголке сознания заметил её взгляд. Жгучий, любопытный, такой, что будто говорил без слов: «Что между вами?» Он ощутил, что не может утаить своего напряжения, но и не готов говорить.

Жози собиралась заговорить, как вдруг телефон зазвонил в её руке. Она поднесла его к уху, и сразу же услышала голос Нико.

— Передайте трубку Лео, — сказал он холодно.

Жози сделала вид, будто не слышит, и протянула:

— Я же вам говорила, он ушёл. Его уже нет здесь.

— Не стоит.

— Эм… месье? — Жози прижимает телефон к уху, глядя на Лео вопросительно. — Я же сказала вам: он ушёл.

С другой стороны линии тишина. Только ровное, тяжёлое дыхание. Потом:

— Девушка, — голос Нико ровный, но уже без намёка на терпение, — не заставляйте меня повторять.

Жози моргает, на лице появляется неловкое упрямство.
— Но я вам говорю правду. Я сама видела, как он…

— Жози. — Он произносит её имя так, что она вздрагивает. — Вы думаете, я настолько глуп?

Она открывает рот, пытается что-то добавить, но Нико перебивает тихо, почти ласково — и от этого только хуже:
— Скажите ему, что я жду его ответа.

Жози на секунду зависает. Смотрит на Лео так, будто впервые понимает, что вляпалась. Потом выдыхает, сдаётся.

— Ну… возьми. — Она протягивает телефон, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Лео не слышит конец фразы. Он смотрит на телефон, будто это не пластик, а оружие. Пальцы слегка дрожат, не от паники, а от того ощущения, когда тебя прижали к стене, и назад уже нет.

Он подносит трубку к уху медленно, как будто каждое движение может спровоцировать взрыв.

— Лео, какого чёрта ты делаешь, — начал Нико, голос был тихим, но насыщенным угрозой. — Почему не отвечаешь?

Лео молча слушал, напряжение сгущалось, мышцы сжимались.

— Спустишься на парковку, — продолжал Нико, — или будет большой скандал. Кто-то умрёт.

Лео отшатнулся, мысленно сжимая кулаки: «Я не могу. Не могу».

Нико в трубке сделал паузу, затем тихо, но твёрдо закончил:

— Подумай, прежде чем принимать решение.

Затем раздался щелчок и телефон замолчал.

Лео остался сидеть, держась за трубку, сжимая её, будто это был единственный якорь в хаосе его мыслей. Внутри всё бурлило, страх, тревога и дикая необходимость действовать, но он пока не знал, как.

Жози стояла несколько секунд неподвижно, будто её разум пытался сложить услышанные фразы в цельную картину. Она смотрела на Лео: не оценивающе, не осуждающе, а с осторожным любопытством, словно перед ней распахнулась дверь в нечто гораздо более серьёзное, чем пьяный вечер в клубе.

Её губы чуть дрогнули, то ли собиралась спросить, то ли остановить его. Но в итоге она просто кивнула на прощание.

Лео не сказал ни слова. Он поднялся так резко, будто боялся остановиться, если замешкается. Бар, свет, смех, девушки, музыка, всё исчезло, растворилось вокруг него. Он шёл вниз по лестнице, глотая воздух рваными, напряжёнными вдохами.

Сердце билось так громко, что гул басов издалёка уже не мог заглушить его удары. Руки дрожали, ноги будто подкосились, но Лео шёл вперёд, остановка казалась хуже любого удара.

На парковке холод пробирал до костей, воздух резал лёгкие, мир казался острым, настоящим, и это только усиливало тревогу и злость одновременно.

Ряды машин тянулись в полумраке. Лео обвёл взглядом каждую, ловя знакомые силуэты… и заметил.

В дальнем углу стояла чёрная машина, одинокая, глухая тень среди остальных. Возле неё Нико.

Он стоял, облокотившись о водительскую дверь, руки скрещены на груди. Свет от фонаря падал так, что половина лица оставалась в тени, но глаза смотрели прямо на Лео, ясные и холодные.

Лео замер. Сердце сжалось в груди, одновременно страх сдавливал внутренности, а злость разгоралась как сухое пламя. Нико будто вездесущий, знал, что он пришёл и куда, знал всё. И это разозлило его сильнее, чем ожидалось.

Каждый шаг к машине отдавался ударом в голове. Страх и раздражение смешивались, заставляя его пальцы сжиматься в кулаки. Нико, не говоря ни слова, плавно оттолкнулся от двери и сел за руль, движения спокойные, предсказуемые, будто всё уже решено.

Лео обошёл машину, открыл переднюю дверь и сел на пассажирское сиденье, сильно хлопнул дверью, чувствуя одновременно беспокойство и внутреннюю ярость.

Тишина вокруг стала почти физической, давящей на грудь. Лео сидел, сердце стучало бешено, а разум метался между страхом последствий и неукротимой злостью на него. Он понимал: сейчас нет пути назад, и в это мгновение весь мир за окнами машины перестал существовать.