Анжел

***

- ЧЕГО?! - закричал я и резко сел на кровати. - Я смогу видеть?!

- Да, чтобы вернуть зрение, тебе нужно будет провести две операции. После которых твоё зрение частично сможет восстановиться! - твердо произнес Морган, а я выдохнул.

Я смогу видеть: мир, себя, папу, дедушку, бабушку, Макара, Артура, друзей, свои игрушки, мультики, я всё смогу видеть! Я больше не буду таким...

Я, конечно, привык к своей жизни и себя неполноценным абсолютно не считаю. Я даже особенным себя имею права считать, учитывая мои способности к эхолокации. Но опять же! Какие трюки ты не выдумывай, а себя увидеть я не могу! Возможно, если бы я потерял зрение в более сознательном возрасте, имея за спиной багаж определенных знаний; вроде знания внешности родителей, себя и окружающего мира. Я бы серьезно так задумался над этой операцией, взвешивая все "за" и "против". Но я незрячий от рождения и чтобы кто не говорил, а я хочу видеть! Но смогу ли?

- Я..., я действительно смогу видеть? - заторможено спросил и скривившись, невольно взялся за голову, что-то она разболелась.

- Дилан? - встревоженный голос папы и я почувствовал его ладонь на своей щеке. - Что такое сынок, голова разболелась? - на вопрос папы, я просто обнял его, крепко обнял! - Ну что ты маленький, всё будет хорошо, — прошептал папа, став поглаживать меня по голове. А потом пикнул градусник.

- 36.9°С, считай температуры нет, — раздался голос Моргана. - Значит просто разболелась голова от полученной информации. Сейчас сироп выпьешь и она пройдет, — пообещал Морган, а я и ухом не повел; как вцепился в отца, так и не шевелюсь. - Эм, Ричард...

- Сейчас..., — секунда и вот я уже сижу на коленях отца. - Вот так будет лучше.

- А ну Дилан, сделай а-ам, сиропчик надо выпить, — я открыл рот и мне из пластмассового, специального без иглы шприца, дали сладкий сироп. - Молодец! - похвалил меня Морган. - Ну что, малыш, подождем, пока лекарство начнёт действовать, или...

- Нет, расскажи сейчас. Я хочу понять все сейчас, как? Что? И сработает ли вообще все это? Пожалуйста..., — тихо попросил друга отца и на мою просьбу, они тяжело вздохнули.

- Я расскажу всё без утайки. Ты мальчик смелый и умный, поэтому я не буду врать и скажу сразу. Операция сложная, твои глаза очень запущенные и, конечно же, она тяжелая. После нее будет очень долгий период восстановления, примерно 2-3 месяца и первое время у тебя будет постельный режим. Однако на пятый день, после первой операции твои глаза будут видеть 10%. Это большая близорукость, но себя и свою семью при близком контакте ты, конечно, увидишь. Остальные 40% тебе восстановят после второй операции...

- Остальные 40%? - переспросил я. - 100 не получится?

- Нет, Дилан, как бы сильно мы ни старались, но твои глаза сильно запущены. Все 100% зрения, мы тебе никак не восстановим. Мы можем вернуть только 50%...

- Но я всё равно смогу видеть? - перебил его.

- Конечно-конечно! Просто тебе в итоге выпишут очки. Которые и дадут тебе уже в дальнейшем 100% зрение, — твёрдо заверил меня Морган, а я же облегченно выдохнул и откинулся спиной на грудь отца. Мысли путаются и не хотят собираться. В голове столько вопросов, но ни один из них, я не могу сформулировать. Я просто не знаю, что говорить!

- Мы всем этим займемся после того, как твоя болезнь пройдет, — тихо проговорил папа и я встрепенулся. - Сейчас ты болеешь и потом ещё неделю, тебе надо будет подтянуть иммунитет. Кроме того, мы на следующей неделе пойдем к зубному, я тебя уже записал. Я думал сходить на этом, но не суждено. А зубами заняться надо, ещё немного и они у тебя начнут болеть. Так что твоими глазами, мы начнём заниматься уже в следующем месяце. Сентябрь уже заканчивается, а первого октября мы пойдем на сеанс к главному врачу здешнего офтальмологического отделения. Он ведущий врач в этой области и невероятно хорош. Именно он будет лечить тебя и проводить операцию. Ты с ним ещё познакомишься, — пообещал отец и я заторможено кивнул.

- Дилан, у тебя какие-то на сейчас вопросы есть? - спросил у меня Морган и я пожал плечами. Я вообще сейчас в какой-то прострации.

- Сын точно нет вопросов? - на вопрос папы, я тоже пожал плечами и они снова вздохнули.

- Ну сейчас мы ничего не добьёмся, твоему сыну нужно о многом подумать. Так что, я пойду Ричард. Всё что нужно мы с тобой решили; сегодня я всё равно ещё приду. Так что до вечера, друг...

- Хорошо, до вечера...

- Пока, — тихо отозвался я.

От ухода Морган, ситуация вообще не изменилась. Я сижу на коленях отца и сжимаю в объятиях Акелу, которого он мне только что дал. Ничего не говорю и вообще на слова отца не реагирую. Все мои мысли заполнены предстоящей операцией.

А пока, я размышлял об этой операции. Ко мне в голову снова пробралась мысль о сегодняшнем моём поступке, и то, как отец расстроился из-за этого. Эта мысль быстро сместила мысли об операции. Я снова стал размышлять, что да как и честно, снова не понимаю реакции отца! Он мной расстроился, но сейчас держит на руках и обнимает. Почему он меня обнимает, если расстроен мной? Обычно детей наказывают, если они что-то не так сделали. Хотя папа забрал у меня телефон, это наверняка вышло тем самым наказанием. Об этом, папа говорил ещё, как только встретил меня, что позволит себе только накричать, а больно делать не будет.

Сейчас он и впрямь не кричал, только телефон забрал и сказал, что вернёт, когда я пойму в чём не прав. Но в чём я не прав? Я не понимаю! Как я должен был решить это? Доложить Артуру и Макару? Но я не доносчик! И какой из меня пацан, если я не могу решить такую пустяковую проблему? Да и вообще, чего он так закричал? Ведь я всего лишь челюсть сломал?! Когда я в последний раз сломал одному пацану челюсть, он вообще не кричал, только молча пошёл к врачу. Этот то чего истерику включил?! Чёрт! Ну почему всё так сложно?! Ну почему отец расстроился?

Ответа на свой вопрос, я так и не нашел. В итоге заторможенным и хожу. Папа, бабушка, дедушка, Артур с Макаром уже много раз спрашивали: "Всё ли хорошо?". Я лишь киваю на их вопросы, мои мысли заняты другим. Так я и продумал до вечера. Морган уже приходил осматривать меня. Задал тот же вопрос, получил ту же реакцию, что и все, и ушёл. А сейчас мы сидим семьей и ужинаем. Хотя как ужинаем, они да, а я тупо по тарелке вожу вилкой.

- Не нравится салат? - спросила у меня бабушка и я отрицательно покачал головой. - Тогда почему ты не ешь?

На ее вопрос, я молча отправил вилку в рот и, не чувствуя вкуса, механически начал жевать. Интернат научил есть даже если не хочется:

- Оригинальный ответ внук, — оценил дедушка, а я лишь пожал плечами.

- Ты после информации об операции, стал задумчивый и очень молчаливый. Что тебя беспокоит сын? - спросил папа, а я задумался. Сказать или нет? Но он же говорил самому прийти к ответу...

- Дилан, в нашей семье любая проблема решается вместе. Скажи нам, что тебя гложет, и мы поможем тебе, — подал голос дядя Артур.

- Да, племяш скажи нам, и вместе всё решится намного быстрее. Ведь знаешь, как в народе говорят: "Одна голова хорошо, а две — лучше. А шесть — это идеальная математическая фигура!". Вот вместе с тобой, мы и стали идеальной фигурой, — довольным и весёлым тоном сказал дядя Макар, а я снова промолчал. Я не знаю, стоит говорить или нет. Ведь это не касается тематики операции, о которой они наверняка сейчас и думают.

- Ты думаешь, как тебе вернуть свой смартфон? Это тебя волнует? - неожиданно спросил папа и я замер на его вопросе.

Как отец так быстро подобрался, к почти нужной мне теме?!

- Судя по тому, как ты замер, мой брат попал в цель? - поинтересовался у меня дядя Макар, и я, вздрогнув, отрицательно покачал головой.

- Не это меня волнует, — тихо ответил отцу.

- Но на эту тематику? - уже спросил дедушка и вот на это я опять промолчал. Какие они все умные! - Молчание — знак согласия Дилан, а значит мой сын почти попал в цель, — на это я снова промолчал.

- Считаешь, я несправедливо с тобой поступил, забрав телефон? - уже спросил папа.

- Я вообще ничего не считаю, — снова тихо отвечаю.

Мой ответ — правда, я ничего не считаю, ведь ответа на вопрос нет. Я не понимаю, почему отец расстроен? Как по-другому можно было решить всё это? И почему несмотря на то, что отец мной недоволен, он вообще со мной общается и тратится на меня?! Не понимаю я!

- Но тебя волнует что-то именно на эту тему? - задала вопрос бабушка и я в который раз промолчал. - Внук, от того что ты молчишь, проблема не решится, — вздохнув, сказала бабушка.

- У тебя что-то важное в смартфоне, вернуть тебе его? - сделал неожиданное предложение дядя Артур, но я сразу отрицательно покачал головой. Вот что-что, а телефон я пока не заслужил.

- Не нужен он мне и там нет ничего важного, — с него я только мультики, фильмы и книжки могу слушать. Не для чего другого, мой смартфон не используется.

- Если тебя не волнует смартфон то, что же тогда? - снова спрашивает папа и я отрицательно машу головой.

- Ничего.

- А вот сейчас, ты просто соврал всем нам, — произнес дедушка, а я же начал пыхтеть. Чего они опять всё это начали?! Нет у меня ответа, нет! Надоело! Чего прицепились?!

- Дилан...

- Да, чего вы все ко мне прицепились?! - рявкнул и вскочил со стула. - Я поел? Поел! Телефон не прошу? Не прошу! Так отстаньте от меня! - закричал и рысью побежал к себе!

- Дилан! - услышал я крик отца и как он вскочил на ноги.

Я припустил ещё сильнее и думал успею спрятаться в комнате, но нет. Буквально перед дверью, меня схватил отец! Он перехватил меня одной рукой за живот, а второй схватил за правое плечо. И как-то неудачно схватил, потому что стало очень и очень больно! Оно и до этого болело, но сейчас прямо прострелило!

- Ай-ай! - закричал во весь голос и в ту же секунду, я оказался на руках отца...

- Где болит?! - этот вопрос, был задан всеми одновременно!

- Тут, — жалобно проговорил, пальцем указав на больное плечо.

- Сейчас посмотрим, — пообещал папа и положил куда-то, потом стал аккуратно расстегивать на мне кофту, а после как-то резко замер и рвано выдохнул.

- Да, здесь всё в крови! - воскликнул Макар, а папа просто порвал на мне футболку и застонал.

- Дилан, сынок, ну что же ты молчал? Зачем терпел? - с тяжелым вздохом спросил он и стал что-то делать с моим плечом.

На вопрос отца, я шмыгнул носом:

- Оно не болело так сильно, пока ты не схватил, — тихо признался ему.

- Когда ты поранился? - резким тоном спросил дедушка, а я снова шмыгнул носом, болит...

- В песочнице, мы в бригадиров играли, трубы укладывали. Ну я копателем был и работал в паре с пацаном на экскаваторе. Он прокопал, а потом я должен был лопатой подправить. Ну я не знаю, что у него там произошло, но он меня ковшом случайно задел. А я как раз куртку тогда расстегнул, жарко стало. Ну он по плечу мне и проехал, я упал, отряхнулся, встал, застегнул куртку и мы продолжили работать. Плечо болело, но я внимания не обращал, думал доделаем и расскажу, а потом всё так закрутилось. Я вообще об этом забыл! Да и я думал, там просто синяк большой будет! - ну откуда я знал, что там всё так серьезно?!

- Ну да, а мы сразу отправили Дилана переодеваться. Так оно и скрылось, — тихо проговорила бабушка.

- Наше упущение, — поддержал ее дедушка.

- Правильно, наше. Мы накричали, а спросить, всё ли хорошо, не догадались. Вот он результат. Хорошо рана не такая большая, кровь сама остановилась, и не пошло нагноение. Вот тогда было бы плохо. Впрочем, не только мы отличились. Артур, Макар, как вы, два амбала, не заметили падение ребёнка? - каким-то очень и очень страшным голосом, спросил папа. Я аж замер на этот тон! - Я говорил следить за ним в оба, а вы, где были?! - попросту прорычал отец.

- Мы были немного вдали и не заметили падения Дилана, — тихо ответил папе дядя Артур.

- Каким твою..., дивизию образом, вы были далеко, если я чётко и популярно сказал, не отходить от него ни на шаг?! - это уже отец прошипел.

- Это я предложил, — раздался едва слышный голос дяди Макара. - Я просто подумал...

- Ты не думал! И никогда не думаешь, ты просто...! Продолжай, — папа явно хотел что-то другое сказать, но сдержался и сказал спокойно.

- Я думал, мы будем напрягать Дилана и других детей своим присутствием...

- Мне плевать на других детей, меня беспокоит только мой! И, если бы ты имел хоть каплю терпения, и не ушёл бы на половину моих объяснений, то знал бы. Дилан прекрасно относится к постоянному присутствию! Более того, я сам объяснял своему сыну, почему лучше, чтобы я или кто-то из нас был рядом. И 9-летний ребёнок понял эту истину лучше, чем мужик 35 лет! - вот тут отец попросту прокричал.

- Простите, — тихо произнес дядя Макар.

- Поздно извиняться, вот что твоё вечное раздолбайство сделало! - гаркнул отец и подхватил меня на руки. - Я в вас разочарован, особенно в тебе Артур. С твоим умом такого идиотизма, я не думал ожидать. Поэтому благодарите Бога старшие братья, что я занят сыном, иначе...! - договаривать папа не стал, а просто куда-то зашагал. Раздался грохот, словно дверь с ноги выбили и меня опустили на мою кровать. Уже за это время выучил её и снова грохот, видимо, дверь закрыли.

- Папа, — я хотел просто позвать его, но почему-то получилось очень жалобно.

- Болит? Только честно, — добавил он и быстро подойдя ко мне, снова начал заниматься моим плечом.

- Угу, но я не это хотел сказать. Я..., — остановился и выдохнул. - В общем, извини за сегодня, за всё. Я теперь и сам не понимаю, чего врезал тому пацану. Меня раньше куда сильнее обзывали, но я не бросался, а это..., — я снова вздохнул. - Извини, я был неправ, а ещё вам нагрубил и...

- Твоей вины нет в произошедшем, — неожиданно перебил меня отец. - Тебе рассекли плечо, ещё немного и пришлось бы накладывать швы, а так я лишь перебинтовываю тебя. Что же касается удара и дальнейших твоих ответов. Может интернат и научил тебя не обращать внимания на боль, но это не значит, что она не будет проявляться в характере. Ты был раздражен и взволнован, ведь рана беспокоила тебя. Соответственно и настроение стало под стать боли. Дальнейшие действия и ответы стали теперь мне логичны. Поэтому забудь обо всём.

- И ты больше не расстроен мной? - тихо задал волновавший всё это время вопрос мне.

- Я и не был расстроен, — не отвлекаясь от дела проговорил отец, а я замер.

- Но ведь ты тогда сказал..., — я не договорил, а просто взмахнул рукой, не зная как объяснить.

- Подожди! Ты всё это время молчал, потому что думал, что я расстроен? - на его вопрос, я кивнул. И отец отчего-то тяжело выдохнул. - Дилан, но я тебе чётко объяснил, что был расстроен твоим поступком, а не лично тобой.

- Какая разница, поступок мой, а значит и расстроен мной! - тихим, но восклицательным тоном ответил отцу, а он промолчал на мой ответ. А раз молчит, значит я прав.

- Мы не поняли друг друга, — спустя минуты тишины, произнёс отец, и я почувствовал, как он завязал бинт на моем плече, а потом обнял. - Ты не понял меня, а я тебя. Думаю, мне следует объяснить, почему я отреагировал именно таким образом. А ещё некоторые моменты нашего статуса, — мягко сказал отец и вздохнул. - Знаешь, сын, тебе в этой жизни позволено многое. Этот факт ты уже потихоньку начинаешь понимать. Учитывая это, я не хочу, чтобы ты зазнался; думая, что закон тебе не писан. Это не так. Конечно, мы во многом нарушаем законодательство. Точнее у нас свои законы и своя мораль. При этом, мы не нарушаем закон без веских причин. Как это делают, к примеру террористы или бандиты без кодекса. Поэтому когда ты ударил того мальчика и хладнокровно объяснил почему, я даже не расстроился, я испугался...

- Испугался? Чего?

- Того, чтобы я не воспитал хладнокровного и безэмоционального убийцу, который убьёт и через секунду забудет об этом, — резким тоном произнес папа и отошел от меня, а я же замер на этих словах.

"Убил и забыл", — эта фраза прострелила меня, и я вспомнил то, что сделал 2 года назад. И то, что весит клеймом на мне...

- Ты опоздал, папа, я уже убийца...

*

Отступление:

При написании данной главы и вообще всей истории. Я брал за основу историю от 2020 года, шестилетней девочки из России, проживающей в Чебоксарах, со схожей проблемой зрения. Для наглядности, я решил приложить комментарии от врачей в подобной области. Чтобы имелось понимание, что к чему. Также внизу будет ссылка на саму новость.

Вот комментарий от её лечащего врача Дмитрий Арсютова (главврач Республиканской клинической офтальмологической больницы Чувашии, победитель проекта «Здравоохранение» конкурса «Лидеры России — 2020»).

" - Максимальное зрение, которое было у нее — это было с очками — минус 18, порядка 10%. Глаз, который мы оперировали, был полностью слеп. А на втором глазу были очень невысокие функции, видела она слабо. Я так понимаю, что этой девочке отказали в нескольких клиниках, она была показана мне. Я объяснил серьезность процесса, но мы всё же решились. Учитывая большой возраст, на пятый день зрение было уже у нее порядка 10%. То есть это то зрение, которое позволяет видеть предметно: видеть человека, считать пальцы руки, маму, папу видеть — это очень важно. При высокой близорукости и том состоянии, которое изначально присутствует в ее глазах, к сожалению, 100-процентного зрения практически никогда не бывает. Обычно это зрение 10-50%, у кого-то больше. Эксклюзивность здесь заключается в сложности самой отслойки сетчатки изначально и возрасте, у детей это всегда протекает по-другому и, к сожалению, такие процессы очень часто завершаются рубцеванием сетчатки и невозможностью хирургии. Говорить, что это эксклюзивная и исполнимая только в наших условиях [операция], будет неверно. То есть это операция по структуре патологий, особенно взрослого населения".

А вот уже слова Вячеслава Куренкова (профессор, доктор медицинских наук, офтальмолог):

«Ребенок родился с двухсторонней катарактой и не видел. Допустим, это состояние у него продолжалось до трех лет, когда он уже осмысленный, умел разговаривать и общался с родителями, но не видел окружающий мир. Если такому ребенку делается операция, он начинает всё видеть. Ну а если он долгое время будет с такой катарактой и ему сделать уже во взрослом состоянии, у него может и не быть такого зрения, потому что есть такое состояние как амблиопия — это функциональное снижение зрения, если глазом не пользоваться, как и при катаракте. Чем раньше сейчас сделана операция, тем лучше. В настоящее время чуть ли не с рождения таким пациентам, уже возможно в несколько месяцев произвести такую операцию, и такие дети получают нормальное зрение, насколько позволяет их глаз. Всякая хирургия сопряжена с риском отслоения сетчатки, так как это связано и с переменой давления, и с раздражением оболочек, в том числе и нервной системы, и так далее. Поэтому данный риск сохранится как в более взрослом состоянии, так и присутствует при состоянии в шесть лет. Если сравнивать нашу офтальмологию с офтальмологией в других странах, то мы не то что находимся на одном уровне, иногда наша офтальмология является более прогрессивной, нежели офтальмологи в других странах».

Также от себя я заявляю, что не уверен в правильности написания диагноза главному герою. Я пытался его сделать, как можно правильнее. Трудно сказать получилось у меня или нет, это решать лишь профессионалам, но я честно старался.

Комментарий брался из статья сайта https://www.bfm.ru/news/452001. Это первоисточник.

***