Глава 14
Ирина подхватила два пакета и решительно направилась в дом. Павел, взвалив на себя оставшиеся сумки, последовал за ней.
Дом встретил их слоями пыли и запустением. Компания сразу взялась за работу, разделив обязанности: Миша с Павлом вооружились тряпками и вениками, начав наступление на пыльные углы, Девушки тем временем разложили продукты на кухне, приступая к приготовлению ужина.
Лену уговорили отдохнуть - бессонные ночи у постели Никиты и постоянное волнение явно сказались на её состоянии.
Замешивая тесто, Ирина осторожно завела разговор:
— Ты вообще собираешься говорить с Винни? — она кивнула в сторону Миши, который в забавном виде — в перчатках и с платком на голове наподобие банданы - старательно вытирал пыль с полок.
Люба молча наблюдала, как открытый платок подчеркивал его черты - заметную родинку у правого глаза, едва видную на переносице, и ту самую, на верхней губе... Её пальцы невольно коснулись собственных губ, вспоминая их первый поцелуй.
— Вам нужно поговорить, — настаивала Ирина. — Все плохое позади. Разве твоё счастье не важнее? Или... он тебе больше не нравится?—
Миша обернулся, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Его глаза встретились с широко раскрытыми глазами Любы, которая тут же опустила голову, стараясь сделать вид, что разглядывала узор на полу. Уголки губ парня дрогнули в едва заметной, но уверенной улыбке - он точно знал, что она смотрела именно на него.
Тем временем в соседней комнате Лена ворочалась в постели, не в силах найти покой. Она сознательно выбрала ту самую комнату, где жила в прошлой жизни - как будто пыталась через боль примириться со своими воспоминаниями. После долгих часов метаний усталость наконец взяла верх, и её сознание погрузилось в тяжёлый сон.
И снова этот кошмар - день, который она не хотела бы вспоминать никогда . Морозный ветер трепал полы её чёрного траурного платья, пока она стояла перед свежими могилами. Пальцы непроизвольно скользнули к животу, где всего несколько дней назад она обнаружила новую жизнь - маленькую искру надежды среди всепоглощающей тьмы. Именно это знание, этот крошечный комочек тепла под сердцем не дал ей сломаться тогда... и одновременно стал источником невыносимой боли сейчас.
Она осталась совершенно одна в этом жестоком мире, где справедливость казалась недостижимой мечтой. Каждое утро начиналось с безмолвной молитвы - мольбы о шансе исправить несправедливость, о возможности повернуть время вспять. Ночью она засыпала с теми же мыслями, и даже во сне её губы шептали просьбы к Всевышнему.
Когда в каштановых волосах Лены начали появляться первые серебряные нити, а сын постепенно превращался в юношу, судьба наконец сделала милость - её муж вернулся. Двадцать лет тюремных стен, двадцать лет разлуки... Если бы не тёплые письма, приходившие каждый месяц без пропусков, если бы не детский смех их сына, наполнявший дом жизнью - она бы точно сломалась под тяжестью этого испытания.
Но даже сейчас, когда худшие дни остались позади, Лена видела - в глубине его глаз по-прежнему жила невысказанная мука. Ни годы, ни прощение не могли избавить его от этого вечного спутника - грызущего душу чувства вины.
Лена резко проснулась, ощущая на щеках влажные следы слёз. Воспоминания прошлой жизни сдавили грудь тяжёлым камнем - теперь она знала наверняка, что Никита был тем самым человеком, с которым готова пройти через все испытания. Её сердце, её душа, сама жизнь - всё безраздельно принадлежало ему. Она жаждала сейчас же бежать в больницу, обнять его и никогда больше не отпускать.
Но, странное дело - даже осознав всю правду, Лена осталась собой. Возможно, магический браслет продолжал защищать её сознание, а может, сама судьба смилостивилась над ней на этот раз.
Тем временем парни закончили генеральную уборку — за рекордные два с половиной часа, правда, не без периодической помощи девушек, отрывавшихся от готовки. После сытного ужина, который удался на славу, компания разошлась по комнатам в доме было три спальни. Родительская - самая просторная. Две комнаты поменьше - когда-то принадлежавшие сёстрам. Большая гостиная, объединённая с кухней, где сейчас царил уютный полумрак
Лена не смогла больше терпеть разлуки - схватив куртку, она решительно направилась к выходу, чтобы вернуться в больницу к Никите. В это время Люба поднялась в свою комнату - слова Ирины о необходимости поговорить с Мишей требовали осмысления наедине.
Павел, заметив приготовления Лены, крикнул через весь дом:
— Эй, Косолапый! Не подбросишь Лену до больницы? Заодно и заправиться можно!—
Миша замер с тряпкой в руках, медленно поворачивая голову:
— С каких это пор я стал у тебя Косолапычем? — в его голосе явно звучало возмущение.
Ирина, хитренько прищурившись, вступила в разговор:
— Ну не сердись! Просто ты такой... милый. А нашей Любочке, как известно, всё милое нравится. Особенно милые мишки.— Она игриво подмигнула, наблюдая, как Миша моментально краснеет, превращаясь в смущённого подростка. Его выражение лица было настолько трогательным, что рука сама тянулась потрепать его непослушные волосы.
Павел, недолго думая, швырнул ему ключи от машины. Ключи с звоном упали на пол - Миша, всё ещё переваривавший комплимент, даже не успел подставить руки.
— Ну косолапый же... - сквозь приступ смеха выдавила Ирина, слова её звучали смазанно и неразборчиво. Но стоявший рядом Павел уловил эту фразу и разразился громким хохотом. Сам же "виновник торжества" уже не слышал этого веселья - он поспешно ретировался заводить машину.
Когда смех стих, Павел внезапно перегородил Ирине дорогу в спальню.
— Напомнишь, на чём мы остановились?— искусительно скривил он уголок рта, а в глазах вспыхнули знакомые девушке опасные искорки.
Ирина сделала вид, что не понимает намёка:
— О чём ты вообще...— фальшиво удивилась она, пытаясь обойти его и пройти в родительскую спальню.
Но Павел был неумолим. В одно мгновение он прижал её к стене, заставив затаить дыхание. Сердце Ирины бешено заколотилось, пропуская удары, а внизу живота разлилось сладкое, тягучее тепло. Её тело предательски вспомнило вкус его губ, страстные прикосновения...
— А теперь понимаешь? — шёпот Павла обжёг её кожу, когда он притянул Ирину так близко, что между ними не осталось воздуха. Её сердце замерло, затем забилось втрое чаще, а в животе разлилось сладкое томление.
— Я ждал этого так долго... - его губы коснулись мочки уха, заставив девушку вздрогнуть. Горячие поцелуи спускались по шее, оставляя невидимые узоры. Тело Ирины отвечало на каждое прикосновение, когда они, не размыкая губ, оказались в спальне.
— Я этого так долго ждал. - Парень тихими шепотом прошептал ей и облизнул мочку её ухо, слегка покусывая. Его горячие поцелуи спускались к шее и языком проводя узору. Ее тело отозвалось его действиям. Девушка издала тихий приглушённый стон. Он развернул её чтобы лучше рассмотреть взгляд и всю страсть что таилась в ней. Он впился в её губы проникая все глубже, их поцелуи были жадными, будто они хотели напиться друг другом. Парень игрался с её языком, то втягивал в себя, то снова отпуская. Павел нащупал ручку двери, и открыл её. Они не могли, оторваться друг от друга не на секунду. Павел с Ириной упали на кровать. Их поцелуи становились все требовательней, и все тело жаждало продолжения.
Парень снял с себя футболку обнажая рельефный пресс и татуировку на его груди. Ирина рукой провела по его телу спускаясь вниз. Без всякого стеснения она сняла ремень и расстегнула джинсы. Парень наклонился над ней, и снова впился жадно в губы, его рука скользнула по талии девушки и легла на её грудь, умело расстегнул лифчик освобождая упругую грудь девушки.
Вся их одежда незаметно оказалась на полу. Павел спускался вниз к груди языком вырисовывая каждую линию её тела, останавливаясь и дразни горошины на её груди втягивая их в себя то лаская языком. Пока девушка не стала под ним стонать и молить чтобы он вошёл в неё. Но парень не хотел останавливаться на этом, он чувствовал как сильно девушка изгибалась под ним, и дрожала от возбуждения. Поцелуи Павла становились все ниже доходя до самой интимной зоны. Девушка издала протяжный стон, пустив свою руку в его тёмные волосы. Стон становился все сильнее, когда девушка достигла самого пика. Он наконец вошёл в неё, заставляя изогнуть под ним. Каждый толчок дарил незабываемые ощущения. Когда они наконец слились воедино, мир вокруг перестал существовать. Были только они - два сердца, бьющихся в одном ритме, две души, нашедшие друг друга в этом танце страсти.
Лунный свет струился по их переплетённым телам, когда они парили где-то между сном и явью. В этой волшебной тишине ночи каждый поцелуй, каждое прикосновение становились клятвой, произнесённой без слов. Их пальцы переплетались, как судьбы, а дыхание смешивалось в едином ритме.
— Я хочу, чтобы ты всегда была только моей, — прошептал Павел, касаясь губами её распухших от страсти губ. Его слова повисли в воздухе, наполненном ароматом их любви.
Ирина не ответила. Она лишь приникла к его груди, найдя то самое место, где билось его сердце - ровно и сильно. Её молчание говорило больше любых слов - в этом тихом согласии, в том, как её тело доверчиво прильнуло к нему, была вся правда её чувств.
За окном медленно светало, но им не хотелось замечать наступающий день. В этом волшебном промежутке между ночью и утром существовали только они двое, и казалось, так будет всегда...