Нити судьбы

Вскоре приехала полиция и скорая. Лена вскочила в машину вместе с Никитой, её рыдания разрывали тишину — она кричала, умоляла, трясла его руку, словно силой могла вернуть его обратно. Сирена скорой пронзила воздух, и машина рванула прочь, оставив всех в облаке пыли и безысходности.

Остальных повезли в участок. Часы тянулись мучительно медленно — допросы, бумаги, бесконечные вопросы. Каждое слово давалось с трудом, будто губы были налиты свинцом.

— Что будет с ним?— Люба тихо спросила, уставившись на Филлипа за решёткой. Её голос звучал глухо, будто она и сама не понимала, зачем спрашивает.

— Тебе не похер? — Ирина резко обернулась, глаза её горели яростью. — Да пусть он там хоть сгниёт!!! Из-за него Никита в реанимации, а ты спрашиваешь, что с ним будет?

Она демонстрательно плюнула в сторону камеры, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Затем резко развернулась и выбежала на улицу — ей нужно было воздуха, нужно было кричать, бить что-то, просто не сойти с ума...

— Мы думаем его нужно будет отправить на принудительное лечение в психиатрический стационар. Но это всё будет ясно только после проведения психиатрической экспертизы, — произнёс полицейский, стараясь говорить как можно мягче, но его слова всё равно повисли в воздухе тяжёлым приговором.

Люба механически подошла к стулу и опустилась на него, будто её ноги внезапно отказали. Взгляд её был пустым и безжизненным, устремлённым в никуда. В голове стучала одна мысль, : "Если бы я осталась с Филиппом... всё было бы нормально... никто не пострадал бы. Ни тогда, ни сейчас. Это всё моя вина."

Её пальцы впились в волосы, когда она закрыла лицо руками. Слёзы текли молча, горячие и беспощадные, оставляя солёные дорожки на бледной коже.

— Это не твоя вина,— Миша произнёс это так тихо и твёрдо, словно действительно слышал её мысли. Его объятия были тёплыми и надёжными, как дом, в который всегда можно вернуться. Но Люба резко встала, выскользнув из его рук.

— Я думаю нам не стоит больше видеться!— её голос звучал металлически-ровно, будто она репетировала эти слова всю дорогу. Внутри всё кричало и рвалось наружу, но она сжала зубы и не позволила ни одной эмоции прорваться. Ни дрожи в губах, ни дрожания век. Она больше не могла допустить, чтобы из-за неё кто-то страдал.

Тяжелая атмосфера нависла в участке, когда Люба произнесла свои слова сквозь предательскую дрожь в голосе.

— Если эти отношения приносят всем страдания, то им лучше не быть вообще!— её голос звучал надломленно, в то время как слезы, вопреки всем усилиям, катились по бледным щекам, оставляя мокрые следы.

— Вы можете быть свободны.— Как только прозвучали эти слова, девушка резко развернулась к выходу, движения её были резкими и порывистыми, будто она боялась, что если замедлит шаг - её ноги откажут.

Миша в два шага нагнал её и крепко обхватил сзади, остановив её побег. Его руки сомкнулись на её талии, словно стальные обручи.

— Отпусти!! — Люба закричала, её голос сорвался на рыдание, а тело напряглось в отчаянной попытке вырваться.

— Что случилось? — Ирина бросилась к ним, глаза её метались между друзьями, пытаясь понять причину этой сцены.

— Я тебя не отпущу так просто.— Миша прошептал прямо в её волосы, и в его тихом голосе слышалась такая решимость, что стало ясно - он действительно не отступит.

Люба отчаянно дергалась в его объятиях, но чем сильнее она сопротивлялась, тем крепче он её удерживал. Казалось, даже её собственное тело предало её - руки дрожали, ноги подкашивались, а сердце бешено колотилось, смешивая гнев, отчаяние и... что-то ещё, что она боялась признать даже перед собой.

— Какой толк от наших чувств, если они приносят всем несчастья? А наши чувства вообще... они настоящие? Или ты питаешь чувство к той другой, а не ко мне? — голос Любы прерывался, когда она буквально рухнула на асфальт, словно подкошенная. Её пальцы судорожно впились в грудь, будто пытались вырвать оттуда невыносимую боль. Глаза, полные слёз, смотрели на Мишу с мучительным вопросом, а губы дрожали, не в силах сдержать рыдания.

— Понимаете, я не хочу больше жертв! Я не хочу, чтобы кому-то было больно из-за меня! — её крик разорвал воздух, полный отчаяния и самобичевания. Она била кулаками по асфальту, не чувствуя боли, потому что внутренняя агония была в тысячу раз сильнее.

— Очнись! — Ирина бросилась к подруге, пытаясь поднять её с земли, но Люба была как тряпичная кукла - безвольная и разбитая. Слёзы продолжали течь рекой, смешиваясь с пылью на щеках. Её тело сотрясали конвульсивные рыдания, а из груди вырывались лишь бессвязные, прерывистые слова, понятные только ей одной. Казалось, в этот момент рушился весь её мир, и она уже не видела в нём места для себя.

"Бах"— Резкий звук пощечины оглушительно прозвучал в воздухе. Ирина со всей силы шлепнула Любу по щеке, оставив на бледной коже яркий красный след. Боль мгновенно вернула девушку в реальность - её глаза расширились от шока, а пальцы непроизвольно потянулись к пылающей щеке.

— Первыми поезжайте в больницу! Мы скоро будем,— Прошептала Ирина парням, крепко прижимая к себе дрожащую Любу. Но никто не двинулся с места, будто завороженный этой сценой. Только Миша молча развернулся и быстрым шагом направился к ближайшему магазину.

Десять мучительных минут спустя он вернулся, протягивая Ирине бутылку ледяной воды и упаковку успокоительных - он прекрасно понимал, что от его рук Люба ничего не примет. Его взгляд при этом выражал такую смесь боли, заботы и бессилия, что Ирина невольно отвернулась.

Когда Люба наконец пришла в себя, они молча сели в такси. В больнице их встретил резкий запах антисептиков. Медсестра за стойкой равнодушно указала направление, даже не подняв глаз от бумаг.

В длинном коридоре, освещенном мертвенным светом люминесцентных ламп, они увидели Лену. Она металась как загнанный зверь, её шаги отстукивали нервный ритм по гулкому полу. Пальцы беспрестанно теребили край кофты, а взгляд каждые несколько секунд бросался к закрытым дверям операционной. На её лице застыло выражение мучительного ожидания - того самого, что способно свести с ума.

— Какие новости? — спросил Павел, его голос звучал глухо, будто он боялся услышать ответ.

Лена повернулась к ним, её лицо было бледным, а глаза - неестественно широкими от нарастающей паники. — Пулю они смогли извлечь, она не задела важные органы. Но он еще без сознания! — Её пальцы судорожно сжимали и разжимались. — Сказали, что когда очнётся, его переведут в палату... Но он ещё не приходит в себя! — Последние слова сорвались на высокой ноте, граничащей с истерикой.

Ирина быстро протянула ей таблетку и бутылку воды. — Успокойся, с ним все будет хорошо,— сказала она твёрдо, но в её голосе слышалась собственная тревога. — Ему только сделали операцию, скоро он очнётся.—

Как только эти слова сорвались с её губ, дверь палаты открылась. Лена буквально бросилась к медсестре, едва не хватая её за халат.

— Пациент очнулся, состояние стабильное,— проговорила медсестра монотонным голосом, будто зачитывала инструкцию. Её лицо оставалось невозмутимым, лишь губы механически растянулись в дежурной улыбке. — Его сейчас переведут в палату, сможете навестить по очереди. И, пожалуйста, свяжитесь с его родственниками.—

Не дожидаясь ответов, она развернулась и зашагала прочь, её белые ботинки бесшумно скользили по госпитальному линолеуму. А группа друзей осталась стоять в коридоре, объединённая смешанным чувством облегчения и новой тревоги - теперь им предстояло сообщить родным Никиты о случившемся.

Стены бледно-зелёной палаты поглощали звуки, создавая ощущение изолированного мирка. Лена сидела на жёстком диванчике, её пальцы нервно перебирали край больничного одеяла. В полумраке лишь слабый свет ночника освещал бледное лицо Никиты.

— Пить... — Его голос, хриплый и слабый, разорвал тишину. Лена мгновенно вскочила, вода в стакане дрожала вместе с её руками. Аккуратно подложив соломинку, она поднесла её к его потрескавшимся губам. Никита сделал несколько жадных глотков и снова опустился на подушку, будто это простое действие отняло все силы.

— Ты всё время была здесь? — шёпотом спросил он, его пальцы дрожали, когда накрыли её холодную руку. Лена лишь кивнула, сжимая губы, чтобы не расплакаться. — Как видишь, со мной всё в порядке. Это всего лишь царапина.— Его слабая улыбка растопила лёд в её груди, и сквозь слёзы она не смогла сдержать ответной улыбки.

— Ты из-за этой царапины попал в больницу!— Её голос дрогнул, наполняясь горечью. Она попыталась выдернуть руку, но его пальцы, несмотря на слабость, сжались чуть сильнее. — Ты совсем о себе не думаешь!—

В её глазах читался целый ураган эмоций - страх, злость, беспомощность и... что-то ещё, что заставляло сердце биться чаще. Никита медленно провёл пальцем по её ладони, заставляя дрожь пробежать по её спине.

— Я думал только о тебе, — прошептал он так тихо, что эти слова могли быть просто игрой света на стенах палаты.— Ты станешь моей девушкой? — Лена замерла, чувствуя, как её сердце делает болезненный кульбит в груди. Ночь за окном казалась бесконечной, но здесь, в этой маленькой палате, время будто остановилось.— Я соглашусь только в том случае, если ты полностью выздоровеешь.— Девушка улыбнулась и протянула ему таблетки, которые дала медсестра.

Молодые люди, уставшие и измотанные пережитым днём, оказались перед неожиданной проблемой — в ближайшей гостинице был свободен только один номер.— Номер для молодожёнов? , — уточнил администратор, едва скрывая улыбку.

Когда они зашли внутрь, их встретила атмосфера, больше похожая на декорацию к романтическому фильму: Большая кровать, усыпанная лепестками роз, сложенными в идеальное сердце, шампанское во льду, воздушные шары в форме сердец.

Охренеть... — пробормотал Павел, плюхаясь на кровать, поднимая облако лепестков.

— Свалил с кровати! Сначала иди вымойся! — Ирина скрестила руки на груди, и одного её взгляда хватило, чтобы Павел поднялся, как ошпаренный.

Миша, осмотревшись, решительно заявил: — Мы ляжем на полу. — Он кивнул в сторону Павла.

Ирина удивлённо подняла бровь. — Косолапый, да ты прямо сама очевидность.—

— П-п-почему косолапый? — Миша слегка заикнулся, смущённо моргая.

— Ну как почему? Винни — это кто? Медведь. Медведь кто? Правильно, косолапый.— Ирина рассмеялась, и впервые за этот долгий день смех подхватили все.

Люба первой отправилась в душ. Она провела там недолго и вышла, закутавшись в халат, её глаза были опущены, а движения — механическими. Не говоря ни слова, она легла на кровать, укрывшись с головой.

Ирина подошла к Мише, положив руку ему на плечо. — Дай ей немного времени. Это был тяжёлый день для всех.—

Парень молча кивнул, но его взгляд не отрывался от сгорбленной фигуры под одеялом.

— Вы слишком близко друг к другу! — неожиданно вклинился Павел, буквально втиснувшись между ними и оттесняя Мишу.

Ирина закатила глаза, но улыбка не покидала её губ. — Ладно, медведи, хватит толкаться. Давайте хоть как-то устроимся на ночь.—

В комнате повисла лёгкая, почти домашняя атмосфера, словно после бури наступило затишье. Пусть ненадолго, но они могли позволить себе передышку.Ирина вышла из душа, закутавшись в белоснежный халат, из-под которого выбивались капли воды, стекающие по ее стройным ногам. Воздух наполнился ароматом ее шампуня — сладким, с нотками ванили.

Павел не смог скрыть восхищенного взгляда. Его глаза медленно скользнули по ее фигуре, задерживаясь на открытых участках кожи. Взгляд выдавал его мысли настолько явно, что, будь они одни, он бы уже прижал ее к стене, не оставив ни шанса на сопротивление.

Ирина, заметив его реакцию, лишь хитрро ухмыльнулась. Она сняла с головы полотенце и со всего размаха швырнула ему в лицо.

— Лови, извращенец.— Павел поймал ткань, прижал к лицу и глубоко вдохнул, наслаждаясь ее запахом.

— Не забудь, после тебя — я. Так что спрячь все свои улики, — крикнул ему вдогонку Миша, на что Павел лишь показал средний палец, скрываясь за дверью ванной.

Когда все наконец улеглись, комната погрузилась в тишину, нарушаемую только мерным шумом кондиционера.

— Косолапый, если ты снова будешь храпеть — пеняй на себя!— Ирина бросила последнюю угрозу перед тем, как утонуть в подушках.

Миша лишь фыркнул в ответ, но храпеть не собирался — усталость взяла свое, и вскоре его дыхание стало ровным.

Люба, свернувшись калачиком под одеялом, наконец расслабилась. Сегодняшний кошмар остался позади, а завтра будет новый день.

Павел, лежа на полу, все еще чувствовал на губах аромат Ириного полотенца. Он зажмурился, пытаясь прогнать навязчивые мысли, но они упрямо возвращались...

Так, в тишине ночи, каждый из них засыпал, унося с собой свои тайные желания, страхи и надежды.

А за окном, в темноте, мерцали городские огни, словно напоминая — завтра все может измениться.