Нити судьбы

Первые солнечные лучи медленно скользили по кухонному столу, озолачивая пустые чашки и высветляя следы вчерашнего чая на дне. Компания спала в причудливых позах - кто-то свесил руку со стала, кто-то примостился головой к друг— другу. Их ровное дыхание казалось единственным звуком в этом утре.

Жизнь - странная штука. Сколько ни старайся идти вперед, прошлое цепляется за подол невидимыми пальцами. События то зеркально повторяются, то выворачиваются наизнанку - но приводят к тем же перекресткам.

Но есть в этом и надежда сильный духом может переписать финал своей истории. Хотя... Разве мы когда-то бываем по-настоящему одни? Наши судьбы сплетены в единый узор с другими - иногда так тесно, что не разобрать, где твоя нить, а где чужая.

Солнце поднялось выше, осветив лицо Ирины. Она вздрогнула во сне, будто почувствовала чей-то взгляд. Где-то за окном запела ранняя птица - новый день начинался, неся с собой новые возможности и старые долги.

Первой очнулась Ирина.Дикая головная боль сжала виски, во рту пересохло, будто она всю ночь жевала песок. Такого похмелья у неё не было даже после выпускного — странно, ведь вчера они не пили ни капли. Она попыталась пошевелить шеей, но мышцы одеревенели от неудобной позы: спать, скрючившись на столе, было пыткой.

Комната медленно проступала в сером утре. Остальные ещё спали: Миша, уткнувшись лицом в сгиб локтя, храпел, Лена раскинулась на диване, спутанные волосы закрывали лицо. Ирина поднялась, нащупала на столе кувшин и налила воды. Первый глоток обжёг пересохшее горло. И тут — воспоминания. Тот сон. Тот кошмар.Пальцы сами разжались. Стакан звонко разбился о пол, рассыпав осколки по плитке.

— Чёрт... — прошептала она, но было поздно.

Лена дёрнулась, сбивая со лба волосы. Паша застонал и приподнялся на локте. Один за другим они просыпались — с помятыми лицами, с одинаковым недоумением в глазах. Молча оглядывали друг друга, будто видели впервые. Если бы вчера кто-то сказал им... Нет. Даже сейчас они не верили.

Никита молча поднялся из-за стола и шагнул в сторону ванной. Дверь оставалась приоткрытой – из кухни было видно, как он остановился перед зеркалом, вцепившись пальцами в раковину.

Вода хлынула ледяным потоком. Он шумно умывался, смывая с лица липкий пот и остатки сна, но отражение в зеркале не менялось. Те же тёмные круги под глазами, тот же немой ужас в широких зрачках.

Внезапно его руки задрожали. Пальцы скользнули по мокрой раковине.

— Нет... – Голос сорвался в шёпот.

Никита отшатнулся, сполз по стене на кафель и сжался в комок, вцепившись в волосы.

— Я этого не делал. Это был не я. Не я...

Он качался вперед-назад, словно отбивая такт своим словам. Губы шевелились беззвучно, повторяя одно и то же – молитву оправдания, которая не работала. Реальность расползалась, как вода по плитке.

— Никит?.. — Лена замерла в дверном проёме. Она пришла проверить, куда он пропал, но не ожидала этого.

— Я не делал этого... Ты же веришь мне? Прошу, поверь!— Голос Никиты разрывался между шёпотом и криком. Слёзы оставляли мокрые дорожки на бледных щеках, глаза метались, не находя точки опоры — В них читался животный страх, граничащий с помешательством. Он не контролировал ни слова, ни движения, будто его разум был заперт в клетке кошмара.

— Я верю тебе!— Лена опустилась перед ним на колени, резко притянула к себе. Его тело дрожало мелкой дрожью.

— Это не твоя вина, — она повторяла это, как заклинание, хотя сама не понимала, чему именно должна верить. Но сейчас важнее было остановить эту истерику — казалось, ещё немного, и он разобьётся на осколки у неё на руках.

Она приподняла его лицо, большими пальцами смахнула слёзы.

— Я с тобой.— Их взгляды встретились. Дыхание Никиты стало ровнее, но в глазах по-прежнему бушевала буря. Он медленно приблизился, как тонущий, хватающийся за последний якорь. Ладонь грубо обхватил её подбородок, фиксируя голову. Между их губами оставался один прерывистый вздох...

— Прошу... не оставляй меня. Живи ради меня...—Эти слова прозвучали как последняя молитва— сдавленно, с такой горькой надеждой, что у Лены ёкнуло сердце. Их губы едва коснулись — лёгкое, почти невесомое прикосновение. И вдруг его тело обмякло.

— Никит?!— Она едва успела подхватить его. Голова бессильно упала ей на плечо, дыхание поверхностное, но ровное. Он просто отключился — нервная система не выдержала.

Лена автоматически запустила пальцы в его тёмные волосы, медленно расчёсывая пряди, будто пытаясь сгладить даже эти невидимые трещины в его сознании.

— Кто-нибудь... помогите...— Её крик был не громче шёпота— она боялась потревожить его и без того расшатанный сон. Но с кухни тут же донеслись шаги.

— Что случилось?!— первым ворвался Павел.

— Помогите отнести его в комнату, — Лена не отрывала руки от Никиты, как будто боялась, что он рассыплется без её прикосновений.

Павел и Миша осторожно подхватили парня — один под плечи, другой под ноги. Тело Никиты безвольно покачивалось, голова запрокинулась назад. Он даже не дрогнул.

Лена шла впереди, расчищая путь — распахнула дверь в свою комнату, смахнула одеяло, подготовив место.

— Тише...— предупредила она, когда они укладывали его.

Парни отступили, а Лена осталась сидеть на краю кровати, всё так же перебирая его волосы.

Дверь скрипнула. Ирина замерла на пороге, увидев, как Лена бережно поправляет одеяло над спящим Никитой и, задержав дыхание, прикасается губами к его лбу - словно пытаясь передать то, что нельзя выразить словами.

- Что случилось? - голос Ирины разорвал тишину, как нож.

Лена вздрогнула. Повернулась - и Ирина увидела мокрые блестящие дорожки на её щеках.

— Почему ты плачешь? — Ирина шагнула ближе, рука сама потянулась к сестре.

Лена провела пальцами по лицу, будто только сейчас осознала слезы.

— Я... не знаю, — Голос сорвался, она сглотнула комок в горле, — Просто не могу остановиться.

Ирина молча притянула её к себе. Никакие слова сейчас не были нужны.

В дверях появилась Люба. Она скользнула в комнату как тень и опустилась на корточки у кровати, обхватив колени руками. Её глаза блестели той же немой болью, что висела в воздухе всей квартиры.

— Зачем нам это вспоминать? — Её шёпот резанул тишину. — Это только ранит. Даже если... даже если это правда было со мной в другой жизни. Я не хочу это знать. — Слёзы катились по её лицу, но голос не дрожал.— Пусть прошлое... останется мёртвым.

Тишина повисла густым покрывалом, когда Лена медленно провела пальцами по виску Никиты, отводя непослушную прядь.

— Когда мы вспоминаем прошлые жизни... — её голос звучал как эхо — ...Мы не просто узнаём что-то. Мы становимся теми, кем были. Все страхи, вся боль... Они прорастают сквозь годы, как корни.

Она сжала руки сестёр, будто боясь, что те исчезнут.

- И когда настоящее сливается с прошлым... Останется ли в нас что-то от тех, кем мы были вчера?— Люба резко дёрнула головой:
— Откуда ты...

— Я видела,— Лена перебила, глаза её потемнели. Её пальцы замерли над лицом Никиты - Он дёрнулся во сне, будто чувствовал прикосновение памяти.

В дверь врезался Павел. Он рухнул в кресло у шкафа, лицо было пепельным.
- Я знаю... этот дом... – слова вырывались хрипло, будто их вытягивали клещами.

Миша, появившийся за его спиной, застыл в дверном проёме, отбрасывая длинную тень.

— О чём ты? - Ирина вскинула брови, но в голосе уже звучало холодное понимание.

Павел поднял глаза — зрачки были слишком широкими, будто впитавшими тьму:
— Тот заброшенный особняк у озера... Мы уже
были там. Все мы.

— Ты о чем? — переспросила Ирина, недоуменно глядя на Павла.

— А разве у нас не было массовых галлюцинаций?— Съязвил он.

Воцарилась тишина. Да и говорить об этом было излишним — все и так понимали, что видели одно и то же. По выражению их лиц Павел без слов уловил общую мысль.

— Меня вот что еще интересует: откуда взялся этот чай?

— Я купила его в чайном магазине, там, где всегда беру,— ответила Лена, поднимаясь с кровати.

Она направилась на кухню, чтобы найти пакет с загадочной заваркой. Вернувшись, показала его остальным, но содержимое мало напоминало обычный чай. Внутри лежала смесь сухих трав и какого-то порошка с пряным ароматом, едва уловимыми нотками мяты и чем-то еще — незнакомым, почти мистическим. Сам пакетик был небольшим, завязанным на манер старинного ведьминского узелка.

— Если никто не знает, откуда он взялся… — Люба задумалась на секунду, затем уверенно добавила: — Могу предположить, что его подбросила та самая шаманка!

Она повернулась к Павлу: — Ты говорил про дом… Где он?

— Этот дом принадлежит нашей семье, — рассказал Павел. — Но я был там только в детстве. Хорошо помню, где он находится. Рядом должен быть лес — мы ходили туда за ягодами. Правда, родители теперь туда не ездят.

— Думаю, нам нужно туда съездить! — Твёрдо заявила Лена. Она даже не сомневалась, что остальные её поддержат.

— А может, сначала к той шаманке?— осторожно предложил Миша. — Хотя бы выяснить, что это был за чай.

— После этого случая я, пожалуй, вообще чай пить не смогу, — Мрачно пробормотал Павел, снова ощущая привкус тех странных видений.

Внезапно резкий крик разорвал тишину.

— Я этого не делал! Я не виноват!—Никита дёрнулся, словно пытаясь вырваться из невидимых пут, и сел на кровати. Его глаза метались по комнате, не понимая, почему вокруг столько людей.

— Вы тут чего все собрались? Я что, умираю? — попытался пошутить он, но голос дрожал.

Лена тут же подошла ближе, внимательно изучая его лицо.

— Ты что-нибудь помнишь?— спросила она тревожно.

— Что случилось? Ничего не помню… — Парень растерянно почесал затылок, но память оставалась пустой. Потом вдруг усмехнулся и взял Лену за руку: — Но мне приятно твоё беспокойство.