Глава 35, на краю Вселенной
Небо просветило к запоздавшему рассвету, тучи тяжестью низко нависли над миром, плавно двигались по течению слабого ветра. Рэнэсли, подойдя к замку, обернулся на Наваки, что сложив руки на груди, смотрел вверх на башни белого дворца. Рицка, с больным видом, молча, смотрел на него.
- Войдем, - позвал Рэнэсли. Сделав несколько шагов по ступеням, вздрогнул от открывшейся двери.
Гордо, чуть с тронутой очаровательное лицо улыбкой, показался сам Император. Наваки растерянно опустил руки, посмотрел, как побледнел его король, как он улыбнулся своему Повелителю, уже сделал шаг вперед, счастливо смотря на его лицо. Казалось, не верил своим глазам, не знал, что ему сказать, что чувствовать...
- Рэнэсли, я тебя ждал, - шагнул к нему Император Вальмонт, - идем со мной, поговорим.
- Да... - убрал за спину дрожащие руки, - наверное, пришло время выбора. Может, договор наш, все же сильнее взаимного желания не видеть друг друга? Боже... - схватился за голову Рэнэсли, - что я говорил, я не хотел так, поверь мне. Я много думал, как помочь, все исправить. Верю, ты хочешь исправить нашу, пусть мою ошибку. Я так устал, все изменилось, господи... - схватился за сердце, поджав губы, уже готов был разрыдаться, - Повелитель, я так сожалею...
Что он болтает... - нахмурился Наваки, уже сжав кулаки, вновь взглянул на Императора, который молча, рассматривал Рэнэсли, что запинаясь в неоднозначных фразах, путался, что-то говорил спутано, пока Повелитель не прервал его словами.
- Рэнэсли, я тебя не понимаю. Идем, поговорим наедине...
- Не понимаешь... - отпустив ресницы, задумался с отстраненным видом, где резко подняв взгляд, совсем иначе взглянул на лже Императора, выпрямив плечи, кивнул ему со словами, – да Повелитель, поговорим. – обернувшись на Наваки, что хмуро сверлил его ревнивым взглядом, посмотрел, как он нервно закинул цепь за плечо, раздраженно потянул удушливый ошейник, прошептал, отводя взгляд.
- Хорошо, идите, поболтаете о былом..., что давно в прошлом и забыто. Кстати, - указал на Императора рукой, - а чего ты вернулся сам? А шуму то было, так и думал, ты просто ставишь всех в неловкое положение, это...
- Исполнитель, - резко покосился на него Император, - молчи, ты слишком не адекватный в своей речи.
- ?
- Забылся, кто ты, а кто я?
- Это загадка для меня... - усмехнулся Наваки, - но предупреждаю на будущее, если решишь обидеть моего Рэнэсли...
- Твоего? – приподнял удивленно брови Император, - что это значит? – взглянул на Рэнэсли, что обернувшись, спокойно попросил Наваки.
- Помолчи Наваки, ты забылся, о чем мы договаривались. Веди себя, как полагает в присутствии хозяина своего и мира этого. Идемте господин мой во дворец, поговорим без лишних глаз. Рицка, присмотри, за нашим диким псом пока я буду отсутствовать.
- Чего?! – возмутился, обиженно отвел взгляд, запустив руки в карманы с мыслью: ну милый мой...
- Хорошо, - усмехнулся Рицка, схватил за цепь Наваки, потянул за собой.
- А ну пусти, я тебе врежу точно... - вырвал обратно цепь Наваки, быстро пошел за Императором и Рэнэсли, что скрылись за дверью. Рицка быстро поймал его за руку, не дал пойти дальше. Наваки разочарованно простонал, – черт, о чем они будут говорить наедине?! Он говорил, триста лет не виделись! Точно, наверное, так соскучились, что после объятий, обсудят свои заморочки...
- Что за мысли Наваки? – Вошел во дворец Рицка, оглядевшись, рухнул в большое кресло, - ревность до добра не доводит, особо тебя точно...
- Я не ревную, - поставил руки в боки, - вообще, не хочу больше говорить...
- Скажи, ты не заметил в себе перемен, когда увидел Императора?
- Что, не понял?
- Ну, на тебе его ошейник. Поверь, это особенность связи между псом Исполнителем и его хозяином. А ты похоже, вообще ровно на него дышишь...
- Нечего не почувствовал, - отвернулся, - мне вообще, как до звезды...
- Ясно, - задумчиво посмотрел на лестницу, - ну, подождем немного. Рэнэсли сам пошел, значит, нужно просто немного потерпеть...
Наваки походив из стороны в сторону, пошел в направлении, длинного белого коридора, где Рицка встав из кресла, окликнул его вслед.
- Куда собрался?
- Что? – обернулся Наваки, - я здесь все уже наизусть знаю. Пойду, посмотрю, как там ванная комната, не изменилась ли... - приподнял брови, нервно откинув серебряные волосы за спину, быстро направился к своей цели.
- Я с тобой пойду.
- Ты, чего это... - обернулся Наваки.
- А что? Я тебе уже не нравлюсь?
- Рицка, - отвернулся Наваки, - никогда ты мне не нравился и не беси меня.
- И ты меня не беси Наваки, что о себе возомнил? Только орать можешь, и то притворно как дурак. Я же теперь знаю тебя, слышал какие слова, ты можешь говорить, понимать, спасать, а не убивать. Потому, зачем тебе казаться колючим и недружелюбным? Хватит, я с тобой не собираюсь припираться. Господин Рэнэсли сказал смотреть за тобой, я не собираюсь игнорировать его просьбу.
- Ясно, - подошел к зеркалу, не поднимая взгляда в отражение, тихо прошептал со словами, - прости, я просто устал, тебя не хотел обидеть.
- Я знаю, - вздохнул Рицка, осмотрел лицо Наваки, что сам удивленно лицезрел себя в зеркале. Задумчиво провел пальцами по своим жемчужным волосам, бледному, казалось больному усталостью и бедами лицо. Вокруг черного зрачка было яркое алое солнышко, – Боже, я бледный как призрак, на тебя стал похож... - тяжко вздохнул Наваки, покосившись на удивленного Рицку, что отрицательно покачал головой.
- У меня волосы от природы, такие светлые. А ты вон, словно посидел. Скоро состаришься, еще страшнее станешь...
- Я страшный? - опустил взгляд, подумал про себя. Я стал просто урод, точно, куда мне до Вальмонта? Рэнэсли, наверное, претворялся, когда так смотрел на меня, просто жалел, а я дурак...
- Знаешь, ничего, что ты страшный... - покивал Рицка, - просто ты вот такой есть, цени себя таковым и смирись.
- Спасибо... - отвел взгляд, - ты просто успокоил...
- Вообще-то, я пошутил. Твои волосы просто цвета души пса исполнителя стали, он белый пес, – вздохнул, сложив руки на груди, поймал на себе сосредоточенный взгляд Наваки, - что еще?
- Я просто хочу помыться.
- Сейчас что ли?
- Да, а что?
- Ладно, мойся, если приспичило прямо вовремя... - усмехнулся, пошел следом, зайдя за ним в ванную, где на него строго обернулся Наваки, указав рукой на дверь.
- Выйди.
- Нет, вдруг ты чего задумал на свою больную голову? Я уже видел тебя без одежды, и близко, даже чувствовал. Так, что не стесняйся. Я не буду приставать, ты мне не неинтересен... - осмотрел его до сих пор думая, что Рэнэсли нашел в Наваки? Ведь хуже еще исполнителей у них не было, этот превзошел всех своей дерзостью и наглостью. Красивый, но были и красивее. Или просто Рэнэсли слишком устал, что Наваки не его любовь, а как он решил последний пес...
- Как хочешь, - отвернулся, скинув себя одежду, шагнул в холодную воду, большой ванной, где позабытыми плавали лепестки алых роз, – скажи, вынырнул из воды Наваки, - о чем они там могут говорить с Императором?
- Вообще-то ты мыться собрался, а не болтать, - покосился на него, - интересно ты еще после спать не отправишься на досуге? Пока мы будем сражаться с толпой недоброжелателей...
- Я хочу, чувствовать себя человеком. Мыться, есть, спать, курить! Черт, как я страшно хочу накуриться, чтобы сознание потерять и уснуть. Пиво хочу, еще просто расслабиться, - вздохнул Наваки, выйдя из ванной, пошел вдаль к белому шкафу. Обернулся на Рицку с ухмылкой, - сейчас я даже оденусь в одежду Императора. Офигеть, и башка у меня теперь белая, может мне притвориться им на время, чтобы Рэнэсли так же лыбился мне как ему...
- Точно...
- Ну, я рад, что ты меня поддержал, хоть я и шутил... - надел черные брюки, чувствуя приятный материал плотного шелка. Накинул длинную, черную рубашку, взял в руки теплый, словно бархатный плащ чуть ниже колен. С трудом натянул на ноги, кожаные сапоги с серебряными замками, – вот, клево, вроде бы... - осмотрел себя, откинув за спину мокрые волосы, стал расчесывать их пальцами. Даже самодовольно улыбнулся, покосился на Рицку, что встал с ним рядом.
- Это ты для Рэнэсли прихорашиваешься?
- Для себя, что тебе не понятного?
- Ладно, идем уже в зал ожидания, - потянул его за руку, - лучше быть на чеку, вдруг Рэнэсли понадобиться помощь.
- А нечего было уединяться, - нахмурился, - я видел, как мой Рэнэсли на него влюблено смотрел. Что там помогать...
- Твой? Эм...- тяжко вздохнул, - Наваки, я подозреваю, это был не наш Император. Он говорил как-то иначе и при первой встречи за столько лет разлуки, даже не обнял Рэнэсли...
- Ага, еще чего не хватало..., - сжал кулаки.
- И если бы это был Вальмонт, ты бы сам почувствовал его власть, мог смириться подле него с этим ошейником, несмотря что сам бы выбирал свои слова. Я кода-то был сам Исполнителем, не мог уйти от Императора, пока он не отпустил. Душа Исполнителя слишком сильна, ты сам уже мог это познать, еще никто с ним не смог справиться. А пес сейчас служит по договору Дьявола, только Императору, не смотря на вмешательство со стороны. Я видел, как сейчас эта радость встречи господина Рэнэсли сменилась разочарованием, он молча, пошел за ним. И это тоже странно, может он первый понял, что Император не похож на себя? В итоге мне кажется, что это обман и наш Император не настоящий, но ощутимо в нем есть сила. Может это один из з Ангелов Смерти, что забрали его. Ведь там один из них, насколько я знаю, тоже влюблен в нашего Рэнэсли. И важная деталь, ведь именно ангелы смерти могут менять свой облик...
- А почему ты об этом только говоришь? – шире открыл глаза.
- Я думал об этом, боялся ошибиться... - отвел взгляд, - и, кажется я прав...
- Вальмонт тоже может менять внешность?
- Вальмонт может стать даже птицей, может ветром или дождем, быть везде и нигде. Ангелы Смерти не ограничены в своем волшебстве...
- Оставим эту муть волшебства, - быстро пошел к двери Наваки, - я иду за Рэнэсли.
- Не спеши так, это ведь ангел смерти вообще-то...
- Как до звезды, - обернулся на него, - они там подозрительно долго, я даже помылся и переоделся уже. Что ты там сказал, он тоже любит Рэнэсли?
- Да... - отвел взгляд.
- Я ему сейчас любилку оторву, только пусть посмеет прикоснуться к моему Рэнэсли...
- Стой, не лезь в их разговор, может Рэнэсли что придумает сам! Он куда тебя умнее...
- Знаю я, что этот умник может придумать! Его же из виду нельзя отпускать...
Немного ранее
Рэнэсли прошел в просторные покои за Императором, закрыл за собой двери, взглянул на Повелителя, что остановившись у окна, обернулся, улыбнулся, молча отведя взгляд.
– Я рад тебя видеть, Шайди...
- Узнал? – Приподнял брови, шагнув к Рэнэсли, сбросил себя ложный образ, расправил за спиной, большие, словно небеса крылья, – я знал, что ты сразу разоблачишь обман.
- Не сразу, иногда сам уже не разбираюсь в правде... - вздохнул, - но это не важно. Где господин Вальмонт?
- Кто? – удивился Шайди.
- Император.
- Так его зовут по-настоящему?
- Нет.
- Император, - пожал плечами, - где-то есть, пока что...
- Если его не вернуть, этот мир будет разрушаться...
- Я знаю, потому пришел за тобой. Я уведу тебя в иной мир, спасу тебя Рэнэсли, - осторожно погладил по его черным волосам ладонью, нерешительно смотрел в бесцельные, чуть прикрытые ресницами глаза, - знаю, ты теперь не ангел жизни. Но это все моя вина, я поспешил, испугал тебя, все испортил, жизнь тебе сломал. А я не хотел, чтобы так было, клянусь тебе Рэнэсли. Я тебя очень люблю с первого взгляда, и до последнего. Искал тебя всегда, думал каждое мгновение своего дыхания. Боялся за тебя, и так был рад, что увидел тебя вчерашним днем, не мог просто выказать своего счастья из-за присутствия Эдана. Боялся, что он тебя узнает, и заберет вместе с самопровозглашённым Императором как предателя на край Вселенной...
- Я рад, что ты не возненавидел меня за столь иной облик, - вздохнул Рэнэсли, - говоришь, что пришел за мной? Я не уйду, это теперь мой дом, навечно. Если мир исчезнет, сгину и я вместе с ним. И мне все равно до себя, только не могу позволить гибнуть другим душам, их слишком много, невиновных, живых. Это спасенные души, большинство не краденные как решили вы. Теперь, вы хотите их исчезновения? Неужели так можно дарить милосердие, уничтожать миллионы, одним взмахом своего правосудия только по тому, что новый мир с вами не согласован был?
- Мир Люцифера тоже был не согласован, теперь это пол Вселенной...
- Император не дьявол, - отвел взгляд, - он даже запретил всем убивать...
- Только вот у самого оружие, что убивать может, пес из самого ада. Думаешь, мы будем продолжать смотреть, как он распоряжается жизнями душ? Это просто невозможно, никто не позволит...
- Понимаю, потому и хочу украсть Повелителя, после Император снова спрячет наш мир от лишних глаз. Все исправится, мы будем жить как раньше...
- Нет, - опустил ресницы, - не думай идти за ним. Ты не сможешь, только погибнешь на полпути. Смирись, прошу, уйдем со мной.
- Куда?
- В другой мир, ты там сможешь жить...
- Разве, есть такой мир?
- Не знаю... - вздохнул, - но я найду, может уже припоминаю такие. Вселенная безгранична, просто нужно выбрать лучшее место.
- Зачем Шайди? – посмотрел ему в глаза, - зачем тебе все это? Ты же сам рискуешь, стать изгнанником...
- Потому, что я тебя люблю.
- Любишь... - закрыл лицо ладонью, - насколько сильно? Сможешь, ради меня спасти сейчас Императора, вернуть его домой?
- Что!? – вздрогнул Шайди, - украсть преступника, вернуть...
- Да, ради любви.
- Значит, так ты уйдешь со мной?
- Нет. Если ты обещаешь помочь, я подарю тебе свою любовь этой ночью. Если нет, уходи прочь, можешь сдавать меня судьям, Ангелам, Богам, все равно кому. Ведь, иначе я все равно умру, что мне до вашего суда надо мной, нами? Выбирай, - сделал шаг назад от растерянного Шайди, отвернувшись быстро подошел к стене, где подвинул большой, белый шкаф, закрыв им дверь, - ну, уже решил? – обернулся на него, увидел его взгляд на шкафу, махнул рукой, – это на всякий случай, чтобы Наваки дверь не сразу вынес, но об этом не будем.
- Ты странно говоришь, - присел на край белой кровати, опустив взгляд, скромно сложил дрожащие ладони на коленях, - я тебя совсем не узнаю...
- Значит, уже разлюбил? – подошел к нему, расстегивая пуговицы на черном, потрепанном плаще. Скинув его на пол, стал неторопливо расстегивать свою рубашку, равнодушно смотря как, не дыша, смотрит на него Шайди, что скользнув ладонями с колен, схватился за край кровати, словно боясь упасть. – Я тебе уже не так желанно любим? Ты уже не хочешь целовать меня? А я ведь дам больше, ты еще никогда не чувствовал как можно получать удовольствие, наслаждаться, освобождаться своими сильными чувствами. Может кричать, или плакать, только не от печали, просто так волнуется восторгом ощущений душа. Шайди, - положил руки на его плечи, опустил на кровать, сжав светлые запястья ангела, прижал к кровати всем телом. Нежно поцеловал в шею, чуть отстранившись, взглянул в потерянные, томные глаза покорного, уже порочного ангела.
Рэнэсли отпустив его руки, улыбнулся, медленно развязал синею ленту на белой туники Шайди. Обнажая его тело, поцеловал в плечо, закрыл глаза, когда ангел, обняв его, притянул к себе, крепко прижал, молча смотря в высокий потолок, прошептал.
- Я хочу тебя очень, - вздохнул с дрожью Шайди, - но как мне стать таким жестоким, чтобы принять тебя таким печальным, со слезами на глазах и сожалением в душе?
- Я не плачу... - закрыл глаза, чувствуя, что даже не заметил, как слезы оставили мокрый след на его щеках, – прости Шайди, просто я отвратителен...
- Нет, - отпустил его Ангел, присев, погладил по черным волосам, улыбнулся, вытирая слезы с красивого лица, - ты всегда очаровательный... - наклонившись вперед, поцеловал его в губы, чуть отстранился назад, любуясь грустным Рэнэсли, что не поднимал на него янтарного взгляда. – Это как выбор смерти, если не принять тебя в объятия любви. Прости меня, - обнял его, - не могу устоять...
- Значит, ты проведешь меня к Императору? Ведь, я пойду с тобой, и Наваки пойдет, чтобы если беда, нам защититься и сбежать...
- Как скажешь, - согласился, - я ради тебя все сделаю.
- Спасибо, - поднял на него взгляд, убрав жемчужные волосы за плечи, скользнул ладонью по его обнаженной ноге, вверх под шелк, мерцающий туники ангела. Второй рукой притянул его к себе, поцеловал в губы, – ты не пожалеешь об этой ночи, я тоже все сделаю, только бы не разочаровать тебя Наваки...
- Кто? – приоткрыл ресницы Шайди, взглянув на растерянного Рэнэсли. Но он резко прижал к кровати ангела, стал целовать в шею, прошептал отстраненным голосом, слыша, как кто-то быстро вышагивает по коридору за дверью.
- Хотел сказать, там Наваки идет...
- Тот пес Исполнитель? – приподнял брови, смотря на Рэнэсли, который вздрогнул от удара в дверь, возмущенного крика за ней.
- Рэнэсли!!! Я знаю, ты там, хватит тебе болтать с этим ангелом! Быстро выходи!
- Он тебе приказывает? – усмехнулся Шайди, обнял Рэнэсли, крепко прижав к себе, - я тебя не отпущу, не уходи...
*
- Я не уйду, - обнял его в ответ, покосился на дверь, которую с той стороны уже пинал Наваки.
- Рэнэсли, что ты там с ним делаешь?! Что молчишь, черт возьми! Ты же обещал, а сам... - прислонил ухо к двери, оттолкнул Рицку, что потянул его за рукав, - предатель, что ты там делаешь!? Ты просто извращенец демон! Выйди, скажи, что я ошибаюсь! И, я буду просить прощение на коленях, если не прав в том, что там его удовлетворяешь! Но я уже знаю, что ты просто неправильно поступаешь...
*
- Рэнэсли, - позвал Шайди, когда он, потерявшись мыслями, прислушиваясь к голосу Наваки, словно позабыл о его присутствии, - ты не хочешь этого... со мной?
- Хочу, - взглянул на него, - прости, он просто отвлек меня. Сейчас Наваки уйдет, забудь его. Продолжим, я смогу...
- Сможешь?
- Доставить тебе удовольствие.
- Скажи, кто он для тебя?
- Император?
- Нет, тот странный парень со второй душой собаки Дьявола?
- Душа та ему не значение. Он живой человек, очень хороший и забавный, смелый и умный, хотя говорит порой одни глупости... - улыбнулся, - и я его полюбил.
- Любишь? – поник плечами, отвел взгляд на дверь, где уже не бушевал Наваки, - его любишь? Но за что? Почему он? Разве, он достоин, такого как ты...
- Это я не достоин его, - накинул на обнаженные плечи одеяло, - потому не могу признаться ему первым в любви. А он не признается теперь вслух, потому что боится, что я просто играю с ним. Боится, что его важные слова станут ненужными, просо бережет их, словно не пользовался ими раньше... - чуть ухмыльнулся.
- Вот как... - вздохнул, - значит, твое сердце правда уже занято, мне нет там снова места...
- Я люблю Наваки. Но, это не значит, что не доставлю тебе удовольствия любви сейчас. Я же не говорил, что отдаюсь тебе навечно и клянусь в любви. Я хочу быть честным, а тебе самому решать, хочешь ли ты принять такой расклад, или нет. Я тебя не держу, мне нечего терять кроме всего, что есть у меня. Это целый мир, моя любовь. Знаешь, я даже не так долго буду наслаждаться любовью, ведь важнее для меня, вернуть Наваки домой, чтобы больше не мучить его, не подвергать опасности до смерти. Главное, чтобы он жил, а я уже привык как-то так, выживать по случайности....
- Нет, ты не совсем изменился... - улыбнулся, притянув к себе Рэнэсли, поцеловал его в шею, провел гладкими ладонями по его обнаженной спине, - ты все так же думаешь только о других, себя готов отдать в жертву даже врагам, ради другой души. Любимый мой Рэнэсли, если бы я не узнал тебя, то ничего бы не знал значимого в этой жизни, где ты учил ценить любовь как высшее. И даже сейчас не теряешь ее смысла, даже в грехе удовольствия, только преподносишь ее более желанной...
***
Выйдя из покоев Императора, Рэнэсли посмотрел на Наваки, он сидел на полу, прижав колени к груди, закрыл ладонями голову.
Рицка стоял рядом, облокотившись спиной о стену, сложив руки на груди, устало встретил своего короля.
- Наваки, - подошел к нему, наклонившись, протянул руку, коснувшись его светлых волос. Наваки неохотно открыл лицо, посмотрел покрасневшими от слез глазами на Рэнэсли, что улыбнувшись ему, снова погладил по волосам.
Наваки нахмурившись, перевел взгляд на ангела, что вышел следом, завязывая на своей груди ленту, что связывала края белой туники до самого пола. Встав Наваки сосредоточенно, многозначительно уставился в глаза Рэнэсли, что смущенно опустил длинные ресницы.
Когда Наваки резко протянул к нему руку, вздрогнул, повернув голову, словно ожидая удара. Только растерялся, когда Наваки, стал поправлять его взъерошенный волос. Печально, с легкой радостью Рэнэсли взглянул на серьезного Наваки. Он, опустив руки, взялся за его черный воротник плаща, пробурчал не довольно.
- Ты пуговицу пропустил, застегнулся, как попало... - Наваки стал расстегивать его плащ, после аккуратно застегнул его на все пуговицы, - вот так лучше... - вздохнув, опустил руки, глядя на улыбающегося ему Рэнэсли, – что ты так улыбаешься?
- Ты такой красивый Наваки, - вздохнул, проведя ладонью по его бархатному, красивому плащу черного цвета, что он позаимствовал у Императора.
- Конечно, так я тебе напоминаю Вальмонта? Очнись, у меня лицо не котируется... - сбросил его руку с плеча, обиженно отвернул унылое лицо в сторону окна. Там чуть пробивался рассвет, что все не как не мог вступить в свои права, захваченный черными смолянистыми, быстрыми тучами.
- Я тебя не с кем не сравниваю Наваки, ты...
- Отстань! Не говори мне больше так, если все равно лжешь! Отстань от меня, что так смотришь, не претворяйся! Рэнэсли, я... - взглянул ему в глаза, уже вдохнул воздуха в целях высказаться все, что накопилось. Как Шайди прервав разговор, потянул на себя Рэнэсли, приобняв его отвел в сторону, взяв за руку, молча, повел к лестнице, ведущей в первый зал.
- Идем Наваки, - позвал Рицка, оглянувшись на напряженного, недовольного Наваки, чуть улыбнулся, обнажив белые клыки волка, - идем же дерзкая душа.
- Куда идем? – сделал неуверенный шаг, взглянул на Рэнэсли, что обернувшись, сказал ему со вздохом.
- Идем за Императором.
- Нафига... - приподнял брови Наваки, - зачем?!
- Затем, - Рицка схватил его за руку, - чтобы нам не сгинуть в этом мире. Что ты за слушатель такой? Тебе же сто раз говорилось, что без него мир просто исчезнет.
- Эм, я помню, только ведь... - посмотрел на руку, – зачем - же все тогда его хотят убить? Что за война, если исход в одну сторону...
- Война, бывает разной Наваки. И даже во всем важном и первом, есть отдельное и личное. Чтобы там не случилось, но одно другому не мешает, понимаешь?
- Нет, вы больные на голову. Как я понял ваша жизнь и так краденная, весит на волоске, где даже Дьявол пытается войти в этот мир. Еще и ангелы, прибить своего падшего собрата, стереть его обустроенный мир. Тут еще вы сами, между собой пытаетесь драться, еще и рисковать другими жизнями, что даже могут быть дороже своей. Виновные, невиновные, просто все сами заигрались от скуки с самой судьбой...
- Такова жизнь, - пожал плечами Рицка, - мы живем, чувствуем, говорим, любим или ненавидим. Плачем, или радуемся, из-за чего и происходит течение совершенно отдельной жизни, что зовется судьбой.
Это все чувства душ, что всегда жалеют об своих прошлых ошибках, но они никогда не остановится, будут исправлять, может спеша портить, но все так будет всегда, пока мы живы.
Нельзя судить даже виновных, ведь может, ты сам займешь их место, чтобы понять, что их подвергло к тому или иному поступку, где после и познаешь, что даже жестокость может быть оправдана.
Только жаль, что сорвавшиеся, не добрые души, неизбежно догорят в своем же пламени зла. Но беда в том, что всегда есть те души, что мучаются в том огне без вины.
Такова судьба, непостоянная, бывает несправедливая, пугающая или до жути спокойная и банальная, разная. Много путей даже у одной души. И всегда сам во множестве дорог, выбираешь свою судьбу, даже если тебя поведет по тому пути тот, кто сильнее.
Но, тот, кто повел, должен знать об ответственности. Как и тот, что пошел следом за своим избранным или нет проводником, добрым или злым, неважно. Важно, при этом оставаться собой, это и есть секрет. Чтобы выдержать, выстоять и больше не сожалеть, разумно оценить прошлое или будущее, настоящее. Игра или нет, все зависит от того, как ты сам видишь для себя свою судьбу...
- Мне уже трудно разобраться, - вздохнул, смотря вслед ангелу и Рэнэсли. Они весь путь до входа за грань портала этого мира, шли, молча, не оборачивались на них, - может я не выбирал свою дорогу, не могу теперь понять так ли это? И если помню, мои чувства были иными от разума, я их не слушал, потому не знаю, чего я хотел...
- Ты уже в этом мире, сам давно выбираешь дорогу. И знаешь, все идут своей судьбой, и чувствуют или думают иначе. Не будь эгоистом, чтобы все складно подстраивались под тебя, может, так заметишь, что сам слеп, и другие души стараются помочь тебе. Скажи, если бы Рэнэсли сказал тебе, что ты можешь уйти, ты бы бросил его сейчас, когда его, наша жизнь, только под твоей защитой?
- Я уже столько прошел, думаешь, сверну назад? Нет, я пройду дальше, посмотрю что там, в кошмарном предчувствии одних обломов...
- У тебя все так мрачно?
- Нет, - усмехнулся, - я же оружие, я могу защищаться и защищать, что как-никак, а уже радует немного. Я буду защищать Рэнэсли, если ты это хочешь услышать от меня. И да, ценой своей жизни, потому, что его... люблю... - тише сказал, покраснев, только понял, что так несдержанно сорвались слова с губ, словно мысли сами вырвались со вздохом, взволновали сердце.
Наваки низко опустив голову, покосился на Рицку, что казалось, не обратил внимание на уже давно явное всем. Только тяжело вздохнув, снова взял его за руку, улыбнулся со словами.
- Знаешь, я бы хотел встретить утро на земле людей, где я жил так давно. Почувствовать первые лучи солнца, что мерцают в ранней расе, в зеленой траве весны...
- На земле людей весна... - Наваки удивленно посмотрел на него, - ты ведь можешь попасть в мой мир, ведь...
- Не могу без Рэнэсли. Да и нет уже в том толку, ведь там, я уже нечего не чувствую. Не ветра, не солнца, не запаха. Есть только мои чувства, что не находят нужного удовлетворения, что схоронились только в памяти.
Только в этом мире, я живой, чувствую и живу. Жаль, что нет здесь весны, все слишком резко и кардинально меняется, от чего привыкнув к такому течению природы, кажется, что ты проскакиваешь что-то важное.
Где если бы не Рэнэсли, я бы просто стал более равнодушным, относиться ко всему с холодом повседневности. Потому, ты должен ценить свою жизнь, и быть судьбе благодарным, если рядом с тобой тот, кто присмирит тебя, спасет, успокоит, и будет необходимым как для любви, или дружбы вечной без малейшего намека на предательство.
Это важно, для того нужно поверить в того, кого выбрал сам. Доверять, быть откровение, знать, что даже в неудачной судьбе, если ты не один, ты уже победил. А судьба на самом деле великая, раз снизошла до тебя таким даром чувств, что нельзя скрывать, иначе все изначально просто потеряешь, чтобы потом плакать над пеплом...
- Я понимаю, - понимая, на что намекает ему Рицка, только не хотелось о том разговаривать, когда смотря в след любимой душе, чувствуешь, как больно сжимается сердце, придавливает тоска, рвет на части ревность, непонимание.
Все так, - думал Наваки. Я рад, что Рэнэсли есть у меня, надеюсь, будет до последнего моего вздоха. Где, принимаю все его грехи, пусть предательство и лож, пусть отвергнет меня, не поймет, не спасет. Я все равно, не откажусь от Рэнэсли, уйду, если нужно, но буду любить.
- О чем задумался? – потянул его руку Рицка. Наваки сжав его руку, облегченно вздохнул, думая, что их жест держать друг – друга за руку, много значит для самой души, что раскованно и откровенно, чувствует себя нужной и защищенной.
- Думаю, ты ведь жил на земле людей? Как - же ты жил, как сюда попал, ведь ты был псом Исполнителем? Наверное, ты в прошлом так - же, как и я, был испуган, растерян...
- Да, не знаю, сколько прошло лет, может все триста... - задумался Рицка, - но, я бы не хотел ничего менять, и не так боялся как ты, потому, что я оказался слабее тебя. Быстро смирился и рассчитал нужные для себя слова и чувства, где может это была моя ошибка, жить не честно.
В мире людей, мне было, наверное, лет двадцать, когда я разбился на машине, что мне подарил отец. У меня даже прав не было, еще я напился с друзьями, чтобы обмыть свое приобретение, которое я еще не должен был трогать.
Дальше все по плану банальности, мы все втроем слетели с моста в воду, завершая дурную радость, печалью. Я один остался жить как назло, только вот на протяжении двух лет, моей машиной стала инвалидная коляска, где я словно умер заживо, уже не с кем не разговаривал.
Меня как обузу, вскоре позабыли даже родители, ненавидели родственники погибших друзей, я был виновен. Так, однажды меня вывезли во двор моего небольшого городка, где и забыли. Я там встретил рассвет, была весна, мне не было обидно или страшно.
Я радовался, все от того, что решил, что это мой последний рассвет. Но, пришел он... - опустил ресницы, - сказал, его зовут Вальмонт. И я зачаровался его красотой, решил он Ангел моей судьбы.
Только Император предложил одеть мне ошейник, сказал, что иначе не заберет меня. В общем, он был предельно откровенным. Я поверил, может просто стремился к чуду, пусть даже и не верил в мир иллюзий, что ложно является таковым для обычных людей. Ведь просто люди не верят не во что, где сами только и стремится познать тайное, нереальное.
Я ушел, молча, радовался тому, что вновь могу ходить, только уже по земле душ. Долго пробыл с Императором, не знаю в чем укорить его, если не в том, что он не обращает внимания на чувство и мнения других, словно его все достали в мире, и он решил стать равнодушным, расчетливым.
После я понял, игра с Рэнэсли, была даже ему как знаки на воде, он просто кидался из степи в лес, не знал, что ему еще придумать, чтобы что-то доказать. Мне жаль Императора, но он тот, кто ведет, потому его вина неразделима, жестока и может, милосердна в скрытой тайне его мыслей.
Вскоре я не хотел с ним оставаться рядом, потому, что чувствовал себя его тенью, действительно незначимой собакой, что должна исполнять все его приказы. Рэнэсли совсем другой. С ним я сам не заметил, но вновь поверил, что я личность, друг.
Пусть, и вел Рэнэсли себя странно, протестовал всем и всему, словно сходил с ума. Часто плакал или просто кидался в грех, любил не любя, только бы позабыть все свои мысли, потеряться.
И если сравнить правленого Императора с его гордой честью и Рэнэсли с его пагубной жизнью, я явно осознал, что Рэнэсли даже в своем отчаянье притворства, был более реальным, настоящим и честным.
На самом деле он не обижал, боялся обидеть, себя винил во всех преступлениях. Пытался угодить каждому встречному на его пути, только бы помочь другой душе, совсем не думал о себе.
Я сначала не мог понять его, - улыбнулся, - Рэнэсли удивлял своим странным поведением, возмущал меня тем, что позволял всем пользоваться собой, ради их блага. Тогда, я помню, сорвался, сказал ему, если он не уйдет из компании демонов, мне как его собаки делать рядом больше нечего.
Странно, для меня это бы даже шок. Ведь Рэнэсли просто обнял меня, сказал спасибо. Он просто сам ждал, когда его уведут от демонов. Оказывается, Рэнэсли тогда просто отчаянно нуждался в друге, понимании, прощении и зависимости от того, кто скажет ему, как лучше поступить. Что делать дальше, если он сам никак не решаться выбрать, просто жить.
Я выбрал Рэнэсли, потому, что был ему нужен. Потому что он был нужен мне как необходимость так - же зависть, помогать, просто жить без обмана, говорить обо всем, что в голову взбредет без стеснения. На равных правах жизни, смеяться, даже не бояться быть глупым или умным, зная, что он любого тебя и примет без осуждения...
- Скажи, разве ты в итоге не человек? Ведь, Вальмонт забрал тебя живым...
- Уже нет, - усмехнулся Рицка, - примерно триста лет, люди не живут. Я как-то умер здесь, помню только ощущения освобождения, легкости и первого чувства, что я свободен.
Я был рад, что останусь с Рэнэсли навсегда, потому, что не брошу его никогда. Я люблю его, но та любовь зовется преданной, настоящей дружбой. Я не падок на его внешность, как почти все в этом мире, не желаю его в постели, потому, что мне важнее его душа, это главное.
Ты не смущайся Наваки, - потянул его за руку Рицка, - любовь бывает разная. Где истинная, как существовать на одном дыхании в унисон двумя сердцами, нуждается в близости, что имеется в твоем желании любить.
Эта возглавляющая любовь бесценна, она как дар. Где так же необычайно очаровательна, зовется истинным счастьем и радость, но и опасна до слез. Понимаешь, когда принимаешь что-то поистине самое Великое и смелое, нужно так же принять не менее разные чувства, что неотъемлемо присутствуют в такой судьбе до небес. Думаю, здесь главное для спасения, не только быть ближе, насколько это возможно, но и уметь простить, понять. Может отпустить во благо того, кого ты так сильно любишь.
- Я, - поник плечами, - может я, просто боюсь говорить, так не решаюсь открывать душу, словно ее вмиг схватят и вырвут из меня. Мне может лучше ничего не знать, чем принять убийственный удар отказа, или ложного согласия....
- Но, так ты никогда не узнаешь ответ. Разве не глупо, пропустить свою жизнь, травясь скрытыми чувствами, что только с ума сведут? Незнание, это та же самая пустота. Всегда нужно быть предельно откровенным, спрашивать, узнавать для себя, чтобы идти дальше, а не ждать когда провалишься в догнавший тебя вчерашний день, что только накроет мраком воспоминания, сожалений, что ты просто жил зря.
- Я зря не жил, даже если много умолчал, может, многое так и не скажу. У меня была добрая жена, есть любимый сын, он ждет меня, значит, я должен жить ради него.
У меня есть ты, Рэнэсли, что изменили мою жизнь, где я осознал, что значит быть настоящим другом. Если не брать все рядом идущее беды, то радости достаточно велики, чтобы не плакать по скудной, злой судьбе.
Я многое понял, изменился, осознал, может, где просто прозрел. Я все понимаю, твои слова настраивают на верный путь, словно я многое нашел для себя. Но, бывает так, что все равно нелегко признаться, еще труднее выбрать, если притом, тебе просто нужно порвать свое сердце на две части.
Жизнь, судьба... - вздохнул Наваки, - такая - же зависимая, как и все души во Вселенной. Где пусть ты прав, хочешь жить или поступать так как хочешь, но придется иначе, ведь всегда есть рядом другие души, обстоятельства, что так реально относительны в любой мелочи. Как сказал однажды один поэт, - опустил ресницы, быстро смахнул слезу со щеки, - что если бы ты хотел жить своей правдой, как тебе угодно и быть счастливым, то это возможно в том случаи, если ты будешь один в мире. Но, как, же быть одному? Это жестокое одиночество твоего покоя. Никто, не согласится так жить, как и судьба не разделит счастье и печаль, когда друг без друга, они незначимы.
- Наваки, - позвал Рэнэсли.
- ... - резко остановится, смотря, что Рэнэсли стоит прямо перед ним.
- Твои слова, всегда волнуют меня, - улыбнулся, - ты не плачь, все будет хорошо.
- Я не плачу, - отвернулся Наваки, - просто так, ветер в глаза...
Рэнэсли обернулся, прикрыл ресницы от потока сильного, но теплого ветра в лицо. Взглянув на ангела Шайди, что ожидал его. Вновь взглянул на Наваки, взял его за руку.
- Прости, ели тебе вдруг приодеться стрелять, чтобы жить нам всем.
- Не беспокойся, - вздохнул, - я ведь не дам вас обидеть...
- Я знаю, - улыбнулся, взглянул на Рицу, кивнул ему со словами, - спасибо, что ты всегда со мной, мой дорогой друг Рицка.
- Тебе спасибо, - улыбнулся, - что ты есть у меня, спасибо тебе Рэнэсли за все.
- Это вы что... - приподнял брови Наваки, - прощаетесь?
- Нет, просто иногда важно говорить правду, свои чувства, - Рэнэсли взглянул на него, - а ты, не скажешь честно, что меня любишь?
- Иди, тебе вон тот крылатый торопит, - отвернулся Наваки.
Рэнэсли, тяжело вздохнув, быстро пошел к Ангелу.
- Наваки... - покачал головой Рицка, - ты же умный и понятливый, ну что с тобой...
- Хочешь, чтобы я признался ему сейчас в любви? Нет, это не уместно, не место и не время. Важные слова должны быть особенными, как и момент нужный, где лучше быть вдвоем, наедине. Нет, я не хочу так терять важные слова, словно они будут явными и случайными, просто улетят по ветру, не останутся...
- ? Ты странный Наваки, - вздохнул, - но тебе нужно знать Наваки, что такие слова уместны в любом времени, месте, моменте, если они откровенные, настоящие. Понимаешь, ведь после можно просто остаться при сожалении, что ты не успел сказать их тому, кто хочет слышать их, взаимно любит и тоскует, и точно, не отпустит их по ветру, сохранит как такое - же спасение для своих взаимных чувств.
- Что ты этим хочешь сказать, что Рэнэсли любит меня? – растерялся, смутился, взволнованно посмотрел на Рэнэсли, что идя дальше, обернулся, посмотрел на него, - меня любит по-настоящему...
- А ты сам, спроси его.
- Нет, - покачал головой, - я так не смогу...
- Наваки, - тяжело вздохнул Рицка, заглянув в его глаза, покачала головой, сказал с серьезностью в эмоциях и взгляде, - знаешь кто ты?
- В смысле... - насторожился.
- Ты дурак Наваки!!! Идиот.
- Что?
- Все, ты мне мозг уже вынес... - махнул рукой Рицка, побежал вперед.
- Сам ты дурак! – крикнул ему вслед, - мое дело, что мне делать! Понял!?
- Отвали, ты точно назойливая собака, от тебя не отвяжешься, до тебя не докричишься!
- А ну стой волчара! – воскликнул. Рицка резко обернулся, поставив руки в боки, нахмурился, серьезно глядя на Наваки, – слушай, - опустил руки Наваки, отведя взгляд, чуть усмехнулся со словами, - таким и оставайся...
- Что это значит?
- То, что тошнит от твоей серьезности Рицка, где и так печального дерьма хватает, чтобы утонуть в его законах правильного. Будь проще, чтобы не быть одинаковым, бедным страдальцем философии жизни...
- Сам будь проще Наваки, а то последнее время и меня тошнит от твоих заумных речей...
- Ясно, - Наваки подошел к нему, похлопал его по плечу с улыбкой, - на том и договорились.
- Главное, в этом деле не подраться... - улыбнулся Рицка, снова взял Наваки за руку, - а то, все веселье пропустим, так ведь?
- Точно, - посмотрел в свет, простилающийся перед ангелом и Рэнэсли, что молча, встали перед порталом, ожидая, когда их догонят Наваки и Рицка, - только, что-то все равно, не по себе как то...
- Что ж, - пожал печами Рицка, - нам уже не привыкать....
***
Слабый ветер плавно скользил, по гладкой, темно фиолетовой земле с высоким небом цвета мерцающего перламутра. Здесь не было солнца и луны, только обнаженная земля, что могла очаровать своим теплыми, манящими цветами таинственного мира.
Еще шаг, Наваки почувствовал странное томление на душе, словно поток чувств повторял за ветром, быстро ускорялся с каждым шагом, несся к темному обрыву чудного, тихого мира. Там словно за резкой чертой, пропадала надежда в непроглядной черноте, что словно черная дыра пространства, беспощадно затягивала все на своем пути мрака.
Замерло сердце, перехватило дыхание, когда смотрел вдаль. Там на краю странного мира, на коленях, сидит прекрасный ангел. Жемчужные волосы, волнами падали на землю, тянулись в темноту позади, словно чернота безмолвия, из-за всех сил старалась поглотить такое, светлое и чарующее чудо красоты.
Его светлые руки были закованы в тяжелые, черные цепи. В ногах кандалы, на шее железный ошейник, что казалось, придавливал к земле своей грубой тяжестью.
Еще вдох, Наваки вспомнил, что должен дышать, кажется, мир закружился в плавном наваждение, сердце словно остановилось на одно мгновение, после застучало с иным ритмом.
Светло голубые глаза, посветлели, отдали ходом. Руки безвольно упали вдоль туловища, смерено остановился беспорядок мыслей, пропали все эмоции на равнодушном лице Наваки. Словно вновь схватили за цепь, стали управлять.
Только в этот раз, разум не контролировала чужая душа, никто не приказывал. Просто, мысли плавной уверенностью, опустились в пустоту, где нашлось, словно ложное прозрение, решение быть рядом с тем, кого должен защитить, добровольно склониться, и оставаться рядом.
Еще шаг, сердце словно возмутилось, готово было разорваться, когда Император, повернув голову, посмотрел на Рэнэсли, что казалось, не дыша, смотрел на племенника Света. Императора оставили на границе, еще не решаясь ввести в свою империю, не получив на то разрешение от своих Богов. Может, прикажут убить там, где оставили, а может решение еще принималось...
Сейчас, Наваки так явно ощутил в себе чужое присутствие второй души, что хотелось ворваться прямо в тело руками, вырвать того, кто вытесняет и управляет им, душит, заставляет быть не собой...
- Судьба на нашей стороне... - прошептал Рэнэсли, быстро пошел к Императору. Он молча, встречал его напряженным взглядом. Когда Рэнэсли упал перед ним на колени, Вальмонт отвернувшись, закрыв длинные ресницы, – это я, вернулся.... – еле улыбнулся Рэнэсли, протянув дрожащую руку, боясь, прикоснулся к его гладким, мерцающим локонам, – я спасу тебя, обещаю.
- Рэнэсли, - прошептал Император, открыл большие, ясно синее глаза, что заблестели от слез, - я так давно тебя не видел, что так страшно мне смотреть на тебя. Рэнэсли, я больше не буду тебя обижать, я не хотел, чтобы все так вышло. Но я не знаю, как все исправить...
- Не думай о былом, - вздохнул Рэнэсли, не в силах даже моргнуть, все любовался, смотрел на его красивое лицо, - может о многом нужно поговорить, но стоит ли это делать, когда впереди новая жизнь. И жизнь, что без тебя просто исчезнет, ты должен вернуться домой.
- Меня не отпустят... - опустила ресницы, после резко подняла взгляд, словно только обнаружив за спиной Рэнэсли, ангела Шайди, Рицку и Наваки, – ангел, - усмехнулся, - ты тоже помогаешь Рэнэсли?
- Да... - отвел взгляд Шайди, чувствуя как не вина, не порыв, все сделать ради Рэнэсли, а странное чувство своей незначительности, вдруг слабости прибило одним лишь его взглядом, что словно проник в самую душу, схватив, посмеялся над его слепой глупостью, – Рэнэсли, скорее забирай его, иначе вас уже обнаружат...
- Что так спешить? - подняла руки в цепях Император, сжимал в руке черную от стебля, до последнего листочка розу, - дома нас тоже будут ждать враги. А ты ангел, уже давно обнаружен своими глупыми надсмотрщиками, или ты думал все так просто в поступках?
- У тебя нет предела наглости, - нахмурился Шайди, быстро достал светящейся меч, где замер, когда в тот же миг к его голове навели черное оружие. Шайди покосился на Наваки, что взвел курок со словами в ровном, холодном тоне голоса.
- Не смей даже думать причинить вред Повелителю, убью тебя раньше твоих мыслей...
- Ну, вот и все... - вздохнул Рицка, взглянув на Рэнэсли, что печально взглянул на Наваки.
- Иди сюда мой пес, уже освободи меня.
- Прости, - прошептал Рэнэсли, взяв в руки тяжелую цепь, - если бы я мог, то порвал бы эти цепи сам...
- Ты уже смог Рэнэсли, привел ко мне Наваки, ведь знал, что делал. Иди сюда Наваки, быстро освободи меня, я уже устал от этих цепей, они мне не идут...
Рэнэсли еле вздохнул с комом слез в горле, все смотрел на Императора своего мира. Где он еще мгновение назад, готов был кинуться ему в объятия, просить прощение, найти спасение в его руках. Сейчас, его взгляд уже похолодел, слова только равнодушия в голосе.
Наваки быстро подошел к Императору, резко достав свой золотой кинжал, присев, просто разрезал им оковы на ее ногах, протянул лезвие к шее, осторожно подпихнув его под железный ошейник, поднял взгляд в его спокойные, властные глаза.
- Осторожно, - нахмурился Император, - чего ты ждешь...
- Надо же... - прошептал Наваки, - если бы я знал раньше, что этот кинжал разрежет даже железо... - освободив его, быстро встал, взглянув на кинжал в своих руках, покосился на Рицку, что пожал ему плечами, тихо сказал.
- Этот кинжал создан из воды, где цель его пройти даже сквозь железо. Ты не знал, знал Исполнитель в тебе, которого ты не принимаешь, так и продолжай поступать...
Рэнэсли, помог Императору встать на ноги, что пошатнувшись, близко взглянул ему в глаза, быстро отвел свой взгляд, вздохнул. После протянул руки Наваки в своих золотых наручниках, сжимая в светлой руке черную розу. Наваки протянув кинжал, сначала подвел лезвие под наручник на запястье, после задумавшись, быстро вынул его обратно, просто разрезал цепь посередине, взглянул в его удивленный, не добрый взгляд, – что ты сделал?
- Просто, - пожал плечами, - догадываюсь, это сдержит магию. Поверь, Повелитель, одна половина во мне хочет нести тебя на руках, а другая бросить с обрыва. Потому не стоит так обращаться со мной, отдавая свои приказы. Ведь рано или поздно, я все равно присмирю эту душу твоего раба в себе, и просто врежу тебе...
- За, что ты хочешь меня ударить? – усмехнулся.
- За Рэнэсли, - опустил взгляд, посмотрел, как Рэнэсли взял его за руку, быстро потянул назад со словами.
- Уже уходим, время не ждет, вас нужно увести домой...
- Видишь, - Наваки взглянул на Рицку, прошептал, - а ты еще говоришь, признайся. Видно ведь, кого он любит на самом деле, лишь стоит увидеть его взгляд, можно просто уйти в тень своей ненужности ему...
Спрятав кинжал в высокий сапог, Наваки обиженно, пошел следом за молчаливым Рицкой.
Ангел Шайди, не двигаясь с места, проводил их взглядом, уныло, горестно опустил взгляд со стоном, словно ему было уже больно держать в себе все чувства.
Наваки, обернувшись на него, махнул ему рукой со словами.
- Идем ангел, тебе ведь теперь нельзя здесь быть, как и нам. Шайди, - вздохнул Наваки, смотря как, молча, уставился на него ангел, - несмотря на то, что ты не нравишься мне, и какой ты после того ангел, если спал с вампиром. Но плевать, мне до ваших дел как до звезды. Я без тебя не уйду, чтобы не думать после, что тебе здесь прибили ваши Боги, за то, что ты предал их доверие ради моего Рэнэсли...
Шайди удивленно вскинул на него голубой взгляд, растерялся единственному, кто вспомнил о его присутствии, проявил внимание, позаботившись о его безопасности. Он меня не знает, я не знаю его... - подумал Шайди, расправляя за спиной большие, светлые крылья. Вижу в нем много жизни, лишней справедливости и протеста ко всему на свете, честность, о которой не говорит. Может, потому его любит Рэнэсли? Потому что он особенный и нет, совсем не похож на всех нас, потому что простой и настоящий...
- Уходи Наваки, - чуть улыбнулся Шайди, - пока я здесь стою, вас не увидят.
- Когда мы уйдем, что буде с тобой?
- Тебя это интересует?
- Наверное... - обернулся Наваки, увидел, что за ним возвращается Рицка, уже тянет руку, чтобы забрать Наваки из этого мира, что значился не по значению, краем Вселенной. Здесь просто в его дали, все исчезало во тьме, где даже Боги не знали, что край тьмы скрывает в своем таинственном, пугающем мраке...
- Может, тебя интересует, совсем иной вопрос,?- улыбнулся, - спал ли я с твоим Рэнэсли?
- Что?! – обалдел Наваки, - мне все равно. Знаешь, ты у него не единственный, чтобы мне сорваться на тебе...
- А ты знаешь, что даже в случайных душах на пути, в трудную минуту находится одна единственная душа и все остальные просто исчезают. И поцелуй становится словно первым, как каждое слово люблю, будет звучать как в первый раз, волновать и дарить счастье. Я не спал с Рэнэсли, потому, что он не смог, просто заплакал. Наверное Рэнэсли уже остановился, когда нашел того самого, одного, единственного.
Не суди, не вини в его прошлом, если Рэнэсли тебе дорог по-настоящему. Если любишь, нужно прощать, помогать, не обижать и не обижаться. Иди Наваки, и всегда делай выбор сердцем, а не предрассудками разума. Если ум тебя склоняет к мести за невнимание, непонимание, может злость за то, что тот, кого ты любишь, не такой как хотеться тебе.
Подумай, если ты любишь, значит на самом деле, ты именно и любишь его таким? Все просто, не меняй чужую душу, не тони в его ошибках, просто люби и будь рядом, что бы он сам смог измениться или остановиться, благодаря твоей, такой простой помощи...
- Наваки, - Рицка потянул за руку, - идем, с ним все будет хорошо, он ведь ангел. Мы же здесь не можем быть долго, на их отдаленной территории в пустоши у темной грани, понимаешь?
- Нефига не понимаю... - еле отвел от Шайди взгляд, понимая его слова... - но пошли...
Все ушли, забрали пленника. Шайди еще мгновение стоял, крепко держа меч в руке, вонзая его острый наконечник в фиолетовую землю, что темнотой стремительно потянулась тенью по глади белого меча.
Бросив меч, Ангел, вздрогнув, прижал руки к груди, опустил взгляд, когда разоблачился его обман для чужих глаз. Меч, рухнув на землю, дрожью воздуха, раскрыл его образ перед несколькими Ангелами, что молча, стояли перед ним, строго смотрели осудительными глазами.
- Шайди, - покачал головой ангел Эдан, - ты сильный, раз так долго держал свою защиту. Ты всегда верно служил, шел впереди многих. Ты достоин большего, может место не Ангела Смерти, а Жизни? Быть ближе к Богам со своим всегда умным, логичным умом, где всегда чтил и уважал наши законы, не нарушал правил необходимой жизни. Что же теперь? Что с тобой случилось? Зачем, ты отпустил преступника? Зачем, ты так подставил себя, когда знал, что не скроешься от правосудия дольше, чем ты смог держать меч в земле, что травил тебя своей пустотой и холодом, давая тебе взамен наваждения пустоты для нас...
- У меня нет много слов, чтобы донести до вас мои решения и действия, что все равно не признаете... - упал на колени, отпустив легкие, большие крылья за спиной, склонил виновно голову, - я готов принять любое наказание, даже смерть за свою вину перед вами. Но я бы не поступил иначе, потому что мне дороже всех, себя, родная мне душа возлюбленного мной давно... - улыбнулся Шайди, повторяя про себя имя Рэнэсли. Взамен ничего не прошу, только молюсь за тебя, улыбайся, будь счастлив, живи.