Господин не мирных дней...

«В далеком прошлом в мире душ»

Голубое небо, белоснежные птицы, что в любом другом месте мира душ летают на недосягаемой высоте, здесь в раю белых роз украдкой отпускаются на землю, смотрят светло синими глазами вдаль на белый дом на белой скале.

Радом шумно, словно мелодия умиротворения протекает мерцающая, прозрачная река. Здесь воздух чаше, сердцу спокойнее, душе волнительно от власти теплого счастья, что захватывает радостью, заставляет улыбаться. Хочется вскинуть руки к небу и кружиться среди белоснежных роз, зная, что твоя нога никогда не ступит на душу цветка.

- Тише Лазетта, - шептала подруга девушке подростку, что от силы своих тринадцати лет, все не могла дождаться, когда ее душа вырастит в мире душ до нужного завершения. Чтобы уже по полной атаковать возлюбленного.

Хотя в данный момент, ее взрослая подруга, стройная красотка с белыми как лен волосами, что как узнала недавно Лазетта, та обесцветила, дабы быть похожей на ее возлюбленного... и впрочем, не только ее, но и всех, кто только хоть раз мог увидеть очаровательного Ангела, которого, как и места долины белых роз, прозвали истинно святыми.

- Тише, говорю...

- Чего тише, - нахмурилась Лазетта, убирая за ухо, прядь каштановых волос, что едва касались плеч, - он все равно не услышит, дверь... - положила она ладонь на белую дверь, в дом Ангела.

- Как я выгляжу? – поправляла разовое платье, стройная красотка с темными волосами. Лазетта только завистливо вздохнув, скорее прогнала темные мысли, чувствуя, как они сами покидают сердце, словно изгоняются святым воздухом в долине,– как?

- Хорошо, но это все бесполезно Кизара, он все равно отнесется к тебе, как и ко всем на свете! Одинаково. Знаешь, он даже моется в одежде, так что вдохни поглубже, и уже смирись...

- Если не сдаваться, все возможно. И не бывалое бывает, так вот. К тебе то он вон, относиться не так как ко всем... - прищурилась Кизара.

- Просто я ему как сестра уже, он мне жизнь спас. И живу я здесь...

- Скорее ты в наглую прижилась здесь, зная, что он тебя не выгонит. Так, что не говори, что ничего невозможно поделать, даже завоевать чистое сердце...

- Прошу прошения... - выглянул из-за двери, красивый Ангел, с ярко голубыми глазами, что могли затмить собой цвет неба. Шелковыми, распущенными по плечам, длинным волосам, в белой туники до самой земли, деревянным крестиком на груди на светлой нити. И если быть внимательным, то можно узреть и прозрачные крылья за спиной настоящего ангела в их позабытым Богом мире прерванных жизней...

- Рэнэсли... - испуганно схватилась за красные щеки Кизара. Бросилась бежать вниз по деревянной лестнице.

- Что это с ней? – улыбнулся Рэнэсли, взглянув на Лазетту, что посмеявшись, развела руками, облегченно вздохнув, показала ему желтый горшочек для цветов.

- Вот Рэнэсли, я принесла тебе для твоей розы новый горшочек, а то сморю, ты тот все связываешь веревкой, вода протекает...

- Заходи, - взял подарок Рэнэсли, - спасибо. Красивый какой, ты просто молодец Лазетта, чтобы я без тебя делал... - с улыбкой прошел к подоконнику Рэнэсли, откинув за спину шелк белых волос, посмотрел на корявый цветок, светло алой розы, что случайно нашел сломанным по дороге домой. Забрал как несчастную зверушку домой, дабы вылечить и отпустить на свободу.

Лазетта смотрела, как он бережно пересадил розу, видела, как она становилась все светлее, где к итогу стала белой, как и все розы в долине.

- Знаешь, сегодня я излечил душу старца Ири. Он все стоял за дверью, боялся входить, пока я его не пригласил. Бедный, сказал, что поссорился с демоном, тот его ударил. Боже, ну зачем так поступать... - обернулся он на девочку, что снова заставляла себя выйти из режима наблюдения с открытым ртом, за каждым его движением. Когда ангел прикрывал золотистые, длинные ресницы, чуть открывал светло алые губы, сердце стучало так, что она была готова стать самой грешной душой, и даже быть изгнанной из долины роз. Только бы прикоснуться, и дай бог не умереть, прежде чем осознать, почувствовать как это, прикасаться к самому желанному, бесподобному Ангелу.

В мыслях у которого, таких влечений, любого дурного нескромного жеста, и мельчайшей отдаленности от святого, не было...

Он живет в другом мире. Здесь даже мир душ, подстроился под его душу, одаривает его белыми цветами, никогда не делает ночь темнее вечера. Нет серого дождя, капли светятся, когда падают с небес, нет ничего унылого и печального, все совершенно. Наверное, его любит даже душа Вселенной. Рэнэсли...

- Ты молодец Рэнэсли, там к тебе еще толпа душ собирается, говорят, молиться будут. А я бы хотела, чтобы мы как вчера просто гуляли по берегу реки... - стеснительно вздохнула Лазетта, - ты ведь любишь... - подняла глаза девочка, испуганно посмотрела, как побледнело лицо святого Ангела. Он безвольно уронил руки, широко открытыми глазами смотрел вдаль, кажется, не дышал. Впервые она увидела волнение, тревогу на его спокойном лице, от чего схватилась за сердце в ожидании переворота души. Подскочив к окну, сама окаменела, смотря как вдали, по берегу реки, идет сам Император этого мира...

- Император... - еле прошептал Рэнэсли, потерев глаза, которые ему показалось, просто ослепило светом, идеальной красотой, властью превосходства, что мило улыбаясь, легко вздыхала, хватала за самую душу, и по взаимному согласию, не отпускала даже его невинную душу, – он здесь, Боже... - улыбнулся Рэнэсли, рванул к двери.

- Ты куда?! Не ходи к нему! – Рванул за ним Лазетта, как ветер встала перед дверью, дрожа от страха, перегородила путь, растопырив в сторону руки, - не ходи Рэнэсли, это опасно...

- Что опасного? Не бойся милая, это же наш Повелитель. Он идет мимо нашего дома, не прилично игнорировать его! Я только поздороваюсь, скажу, как мы все его уважаем и Боготворим...

- Его скорее боятся все...

- Так нельзя, что он сделал плохого? Он тоже душа, его нельзя из-за боязни его положения избегать, обрекать на одиночество. Я думаю, что если проявить внимание, прекрасный мир станет еще светлее. Оглянись, как чуден мир его, разве его нужно бояться?

- ?!Рэнэсли, ты просто не выходил из долины и вокруг тебя мир совсем не его отражение души... - покачала головой, - не ходи к нему, пожалуйста. Пусть идет, мимо. Ведь когда кто видит Императора все молиться, чтобы он не заметил...

- Солнце мое, - погладил по каштановым волосам, светлой рукой, что казалось, светилась чистотой и непорочностью божественного света, как и он весь. Где если хочешь покоя и счастья, просто посмотри ему в глаза, познаешь мир добра... - не беспокойся за меня, пожалуйста, все будет хорошо... - улыбнулся Рэнэсли, вышел за дверь, когда Лазетта неохотно пропустила его приветствовать Императора...

Улыбнувшись, Рэнэсли проследил взглядом Императора, он не спеша шел вдоль реки, держа в руке, светлую цепь, вел огромную, белую овчарку, что гордой, спокойно походкой вышагивала рядом. Его светло серебряный взгляд, отсутствующим, унылым взглядом следил за течением реки, казалось, уходил незримым наваждением до самого дна, скользил по гладким, белым камням, исчезал вдали неизведанного...

Ангел Рэнэсли, с радостью побежал вниз по скале, бежал скорее с волнением, держась за сердце, не смотрел под ноги, что сами бережно обегали цветы, казалось, не применили даже светло зеленую траву.

Выскочив на дорогу из желтого песка, остановился чуть в стороне, устало дыша, убрал за ухо прядь волос, задержал дыхание, когда Император остановился, медленно обернулся на него.

Нерешительно пройдя вперед, святой Ангел встал перед Императором, смотря на него испуганным видом невинного ребенка, вдруг широко, искренне улыбнулся ему. От чего Повелитель душ, широко распахнув глаза, замер, не моргая, смотря на Рэнэсли, словно был в шоке увидеть в своем мире реального ангела чистой красоты и света...

- Ваше величество, Повелитель... - упал на колени Рэнэсли, поклонился до самой земли. Встав, продолжал добродушно улыбаться, – приветствую вас в долине святых белых роз, великое счастье, видеть вас здесь...

Император молчал, просто смотрел широко раскрытыми глазами. Обвел взглядом его с ног до головы. Посмотрел на желтый песок, что остался на его лбу, золотистым блеском, словно он превратил его в золото.

Белые волосы цвета жемчужины блестели на солнце как драгоценные, они нежно растрепались в порыве его бега, их словно ласково и бережно трепал теплый, легкий ветер.

Глаза как рай, что давно хотел увидеть, но только сейчас заглянул за черту. Словно сморишь в теплое, голубое небо лета, после холодной, голодной, вечной зимы...

- Император, - тихо прошептал Рэнэсли, когда Повелитель все молчал, не отводил своего взгляда, где казалось, не отвлекло бы его внимание даже треснувшее пополам небо, – господин, вы затмили собой всю прекрасную долину, солнце меркнет от вашего взгляда. Я знал, что вы совершенный красоты, но не мог представить, что есть провал в пределе совершенства. Вы самый лучший, великий. Спасибо вам от всех нас, что вы у нас есть, - улыбался Рэнэсли, - а я вот здесь живу, - показал плавным жестом в сторону скалы, но Император не отвел от него взгляда, - сюда приходят молиться души, если болеют, всегда приходят, каждый день. А когда я пришел в эту долину, здесь не было цветов, я не знаю почему, но они выросли, и растут все дальше и дальше, такие красивые, белые розы. Кажется, что в них есть часть вашей души? Я, чувствую их сердцем, печалюсь, если хоть один цветок сломается... - опустил взгляд Рэнэсли. Путаясь в мыслях, впервые почувствовал, что говорит, что-то не то, и просто боится говорить, когда так непонятно и долго, откровенно смотрят на него... - я... - вздохнул Рэнэсли, - буду рад, если вы, того пожелаете, придете в нашу церковь на скале, там все будут рады...

- Я в церковь...? – только проронил тихое слово Император, чуть отвел взгляд на белый дом в цветах белых роз. Вздохнул, вернув взгляд на красивое лицо, светлого Ангела, – смотрю здесь, все стало слишком белым. Как тебя зовут?

- Рэнэсли...

- Я не знал, что это ты виновен в метаморфозах этой долины, потому что не чувствую твою душу как всех остальных. Я не могу пройти дальше, ты осветил всю долину ангел... - чуть улыбнулся Император, - упал с небес рая и захватил мою землю?

- Нет, нет... - покачал головой Рэнэсли, - я просто здесь живу с вашего разрешения, если можно. Да я Ангел... - опустил взгляд Рэнэсли, - только почему-то, не помню, как попал сюда. Но, я здесь так давно, что уже перестал мучиться вспомнить, откуда пришел? Мне здесь, хорошо, очень. Я так счастлив, помогать всем, кто нуждается в моей помощи. Счастлив, видеть их улыбки, радоваться вместе с ними...

- Слишком, чистый и светлый... - устало вздохнул Император, - не важно, откуда пришел, раз ты уже здесь. В мой мир еще не залетали, ангелы, одни демоны обычно. Но рад тебя видеть, потому, что, наконец, вижу первого, кто смог встать со мной на равных идеальной красоты... - улыбнулся Император, - но ангелы скучны... - отвел от него взгляд Император, чуть потянул за цепь свою собаку, собирался идти дальше. Удивленно приподнял темные брови, когда Рэнэсли присев, погладил пса по голове, улыбнулся ему.

- Привет милый зверь, как твои дела?

- Думаешь, он тебе ответит? – усмехнулся Император, - это тупая душа, в ней нет никаких чувств и мыслей. Не тени его за ошейник, укусит...

Рэнэсли резко встал, прижав руки к груди, посмотрел, как тихо посмеялся Император, приподняв брови, вздохнул со словами, – я пошутил, он не укусит, если я не прикажу. Тебя не обидит, а ты мне кажется нравишься...

- Как хорошо, а я думал, чем обидел. Но, простите, если он собака, то у него тоже есть свои мысли...

- Нет, у него, нет. Тупой, просто мое оружие. На него смотреть скучно...

- Он красивый... - вздохнул Рэнэсли, снова потянулся рукой к морде пса, как Император схватил его за запястье, резко притянул к себе, на расстоянии личного пространства, довольно осмотрел лицо Рэнэсли, улыбнулся ему.

- Тебе, нравится все красивое Рэнэсли? – отпустил цепь Император, согнув руку в локте, осторожно смахнул пальцами блеск желтого песка с его лба, смотря, как ангел покраснел в смущении, казалось, теперь готов был бежать от непривычного чувства, что вышло с выдохом волнения, - может, в этом твой изъян святого совершенства?

- Мне нравиться все, весь мир, все души в нем. Все красивое, если оно доброе и светлое, это ведь... - чуть отстранился назад Рэнэсли, когда Император, приблизившись ближе, обнял его за талию, сжал в руке шелк белых волос, - это ведь... видимое отражение, милосердной, доброй души... ведь...

- Все это, просто скукота... - прошептал ему на ухо Император. Отпустив Рэнэсли, пошел дальше, не оборачиваясь на него. Пес Исполнитель подняв взгляд на Рэнэсли, уставился, холодным взглядом, светло алого цвета. Рэнэсли, улыбнулся ему, прошептал, помахав вслед.

- Иди в добрый путь милый зверь. Иди в добрый путь, - поднял он взгляд на Императора, смотря, как развивается его голубая, красивая одежда, волосы цвета белого серебра, до самой земли, легко, плавно тянуться по ветру в сторону реки, - добрый путь, мой Император, - улыбнулся Рэнэсли. Вздохнув, счастливый побежал домой, где его встретила в дверях девочка Лазетта, с круглыми, испуганными глазами, цвета каштана.

- Что Император сказал тебе? Ты так долго говорил с ним! Боже, да он же вообще не с кем не разговаривает! Ненавидит вмешательство в свое личное пространство без разрешения! Я так испугалась за тебя...

- Почему, не с кем не разговаривает? Он говорил ведь...

- Рэнэсли, если наш Император одолжит кому с высоты своей надменности свой взгляд, то и тот, только прибьет самовлюбленным эгоизмом! Прости, что так говорю. Но, это еще не все, что о нем говорят, его не любят...

- Это плохо, если никто не любит. Так и правда, можно стать отчужденным, одиноким... - вздохнул Рэнэсли, - мне господин показался странным, но совсем не злым. Просто, кажется, ему и правда слишком одиноко и скучно. Такой взгляд, словно там живет печаль, о которой он не может говорить....

- Просто ты слишком добрый. Ладно, слава Богу, все удачно обошлось и он больше сюда не вернется.

- Почему?

- Возвращается он только в свой дворец. По другим дорогам, очень редко идет во второй раз, если нет повода, – пожала плечами Лазетта, - так что, не придет, я верю, - надеялась.

*

Не придет, было слишком рано сказано. Уже на рассвете нового дня, кто-то скромно постучался в дверь.

Рэнэсли, потянувшись в постели, присел на одеяле, что было растленно на полу, сонно посмотрел в окно, где еще темнела светлая ночь. Всю ночь почти не спал, не мог забыть встречу, не мог, сопоставит в вывод их случайный разговор, показался себе глупым. Вздохнул, пожав плечами, только улыбнулся, отпустив грустные мысли, открыл двери в свой дом.

- Я пришел, но не очень приятно стоять на святой земле у церкви... - спокойно сказал Император, смотря на Рэнэсли, – я дошел до дворца, развернулся, пошел обратно к тебе ангел мой.

- ...

Рэнэсли теперь молча слушал с потерянным взглядом. Чувствовал, как душа все больше тянется к нему, привязывается с ощущением, что ему нужно помочь, сделать все возможное, чтобы Император сменил холод взгляда на немного живой, счастливый. Чтобы не улыбался с милым притворством, а просто так, улыбнулся без игры в захват очарованием.

- Я думал, ты ведь меня позвал к себе сам. Меня еще никто не звал. Ты скучный ангел, но я все равно пришел... - отвел взгляд Император, осмотрев светлое помещение, - ты спишь на полу? У тебя слишком тесно. Это мне не нравится, - спокойно прошел в зал, - стены, меня ограничивают. Что это? – посмотрел на картины на столе, бросил цепь на пол. Белый пес отойдя обратно к двери, присел возле ангела Рэнэсли, снова уставился на него неподвижным взглядом.

- Мои, картины... - скромно подошел к нему Рэнэсли, - я люблю рисовать.

- Мне не нравиться, - посмотрел на него Император, - они ненастоящие. Цветы мертвые, небо не живое, река сухая. Все обман, скучное видение... - вздохнул Император, улыбнулся Рэнэсли, - лучше, когда все живое. Но мне нравиться смотреть на тебя, уже долго смотрю и понимаю, а мне нескучно. Смотреть на тебя не надоедает, ты даже похож на меня лицом, но нежнее красивее и это, наконец, меня вдохновляет. Красивый Ангел, случайный свидетель моего мира...

- Благодарю ваше величество, но я не могу быть красивее вас...

- Можешь, - усмехнулся, - на тебя смотрят не боятся. На меня смотрят, бояться. Может, я урод?

- Нет, что вы... - обалдел Рэнэсли, - вы превосходны...

- Да в прочем, все это просто глупость. Как и все в мире, не к чему... - подошел к подоконнику, удивленно посмотрел на поникшую розу, - что это? Неужели, у тебя есть грустные цветы? – усмехнулся, - взглянув на Рэнэсли, что нежно улыбнулся ему, прикоснулся пальцами к увядшему цветку.

- Эту розу я нашел случайно. Я вылечу ее...

- Зачем ждать? – Прикоснулся пальцем к цветку Повелитель душ, где роза на глазах, выросла вверх, распустилась, белоснежными лепестками, - вот и все.

- Да, спасибо... - вздохнул, - но, заботиться о ком-то радует душу результатом своих успехов. Спасибо...

- Правда? – приподнял брови Император, - что еще мне скажешь, что я не мог ожидать?

- Что? – Растерялся Рэнэсли.

- Я хочу посмотреть на мир твоими глазами, - улыбнулся Повелитель, - что, будем делать сегодня? Куда пойдем?

- Пойдемте... - отвел взгляд в окно Рэнэсли, улыбнулся, - к реке?

- Зачем?

- Я покажу, как картина может оживать во взгляде, если рисуешь ее всей душой... - схватил со стола белые листы, краски Рэнэсли. Взял за руку Императора, от чего тот только успел выдохнуть вдох поражения, как Ангел уже спеша потянул его к двери, где ему пришлось бежать следом за спешащим, радостным Рэнэсли.

- Рэнэсли, - позвал Император, - почему ты все бегаешь... - посмеялся, с улыбкой посмотрел на ангела, что обернувшись, пожал плечами, отпустил руку Повелителя, скромно опустил ресницы.

- Не знаю, все спешу куда-то... - вздохнул Рэнэсли, присел на колени, положив белый лист на песок, посмотрел вверх на Императора, протянул ему руку, - присаживайтесь господин, будем рисовать.

- Рисовать? – присел на колени Император рядом, взял кисть, что ему протянул Рэнэсли, - я?

- Да, попробуйте. Я знаю, что вам понравится господин... - смутился, - вас зовут Габриэль, мой Император?

- Габриэль, - посмотрел на свою собаку, что села напротив, - зовут мою собаку.

- Собаку?

- Да, - покивал Император, в глазах которого Рэнэсли вдруг увидел волнение того, что ему все срочно хотелось рассказать... - у меня иное имя, его знает только Габриель. Я взял себе имя собаки на время, просто показалось это иронично смешно. Глупо, но теперь у него нет имени, я зову его просто Исполнитель. Ему все равно, он ничего не чувствует. Душа, что я создал по вынужденным обстоятельствам, чтобы обойти свои законы свободы, запрета убивать. Теперь он единственный, кто по моему указу лишит жизни любого. Так пришлось сделать, меня нужно было защитить от вмешательства тех, о ком не могу тебе рассказать. Теперь, я привык к нему, он уже долго подле меня в молчании и равнодушие. А собака должна быть другом, а он просто оружие.

- Оружие, это плохо... - покачал головой Рэнэсли, - а если вы хотите друга, почему бы вам не соединить его душу с иной, как здесь бывает, если та буде согласной? Так, у него появиться свой характер, если свой вы ему не создали. Может, появиться у вас четвероногий друг, что будет вилять хвостом, и все такое... - посмеялся Рэнэсли, посмотрел как замер с круглыми глазами Император, после вдруг отвел взгляд в пустой лист, тихо прошептал.

- Я думал... об этом, один раз. Можно соединить его с душой человека, он будет оборотень. Только, нет такой души, что позволю быть подле себя долго. Терпеть неудачу, утонуть в скуке, я боюсь. Пусть будет бездушным псом, это привычней и без забот....

- Если беспокоиться о заботах, то можно просто остаться в тени бездействия, это и есть скучность.

- Тебе, не скучно жить Рэнэсли? – посмотрел на него Император, окунул кисть в синею краску, что протянул ему Ангел.

- Нет, я люблю свою жизнь, мне никогда не бывает скучно, - улыбнулся.

- Каждый день, ты один и тот же, как и банальный однообразный день.

- Каждый день я вижу новые души. Говорю с ними, помогаю, спасаю, живу вместе с ними. Я познакомлю вас с ними, здесь не бывает одиноко...

- Познакомь, - усмехнулся Император, - будет забавно... - провел кистью по белому листу, рисуя синее небо, - видеть твой взгляд, когда ты вдруг обнаружишь перемены своего дня, когда никого вокруг не увидишь, ведь сбегут все...

- Не может быть, - нежно улыбнулся Рэнэсли, - все будут вам рады, все любят вас.

- Так говорят те, кто бояться.

- ...

*

Правда, Рэнэсли уже на второй день, никого не увидел. Тишина в долине роз. Только, наконец, появилась Лазетта, что прокралась по краю дома, как маленькая кошка вынырнула из-за угла, схватила Рэнэсли за руку, когда он поднимался на скалу с кувшином воды.

- Рэнэсли, почему он не уходит? Чего он здесь, жить собрался?

- Лазетта, я рад тебя видеть. Идем, я познакомлю...

- Нет, я не знаю, о чем говорить с ним...

- Идем, он просто замечательный, - улыбнулся Рэнэсли, прошептал ей на ухо, - даже смешной порой, искренний. Я так рад, что теперь знаю его...

- Друг мой, повелитель, - прошел в светлый зал Рэнэсли, посмотрев на Императора, что лежал на полу, молча, смотрел в потолок, где еще высыхала картина неба с разноцветными птицами.

Лазетта удивленно осмотрела дом, где уже не осталось свободного места от художеств Императора, что решил раскрасить все стены, включая потолок. Девушка, задержав дыхание, посмотрела, как он неохотно оглянулся на нее, увидела краску на его волосах, лице, руках, одежде.

В общем, Император старался из-за всех сил, совсем позабыл об приличии идеального правителя, стал простым художником, что казалось сам стал сюжетом своего цветного портрета очарования.

- Познакомьтесь господин, это Лазетта, душа природы. Она помогает мне, хорошая девочка, очень.

- Не знаю, - отвернулся Император, где только Лазетта, заметила в его серебряном взгляде потемневшее раздражение. Готова была упасть столбом, исчезнуть. Рэнэсли потрепав ее каштановые волосы до плеч, улыбнулся.

- Иди милая, уже узнай, где все потерялись? Пусть приходят, друг мой будет рад...

- Хорошо... - попятилась Лазетта, скорее скрылась за дверью.

- Я принес воды, - присел рядом Рэнэсли, намочив белый платок, потянул к лицу Императора, стал аккуратно вытирать краску с его лица, - сейчас придут наши друзья, я хочу, чтобы ты с ними поговорил, господин. Думаю, так они уже перестанут тебя бояться, вот увидишь, уже не будет так одиноко, скучно...

- Я твой друг, ты так сказал пятнадцать раз, я посчитал, – вздохнул Император. Прикрыв ресницы, снова вздохнул, ощущая, на своем лице приятную прохладу мягкого материла платочка, - зовешь на «ты» и не зовешь по имени...

- Это не твое имя, - пожал плечами Рэнэсли, - кажется, оно тебе не нравиться, потому, что не настоящее для тебя.

- Хочешь, я скажу только тебе, как меня зовут? – посмотрел ему в глаза Император, - хочешь, я тебе все расскажу... - схватил за руку, прижал его ладонь к своему лицу, тихо простонал, крепче прижал дрожащими руками, когда Рэнэсли растерявшись, потянул руку на себя, – нет, ничего не скажу, вдруг тебя разочарую, – прошептал Император, - Рэнэсли. Я в тебя влюбился, ты меня обманул и украл как мою долину, очищая ее от моей власти, захватил власть сам...

- Господин... - вздрогнул Рэнэсли, когда Император поцеловал его в ладонь, - друг мой...

- Я хочу плакать... - простонал Император, - не ожидал...

- Просто, вам все не привычно. Может, я виноват, что так скоро поспешил изменить вашу жизнь? Может, я не имел право? Простите мне, прости, умоляю...

- Скажи, - присел Император, схватив за плечи Рэнэсли, - что меня тоже любишь.

- Я...

- Я тебе нужен? Ты мне нужен, очень сильно. Все, я не пойду дальше. Я пришел. Так долго шел к тебе Рэнэсли, и нашел, когда уже ничего не ждал. Хотел умереть, теперь хочу жить. С тобой. Пусть в этом маленьком доме, но с тобой. Пусть на берегу реки, но с тобой. Даже в раю, с тобой. Люблю. Тебя, люблю по настоящему... - вздохнул Император со стоном. Рэнэсли проследил, взглядом как по его щеке скатилась слеза, глаза уже не были холодны, как погода за окном. Светлое небо потемнело в темно синий цвет, зашумели от ветра белые розы, взволновался весь мир. И где-то за их приделом белого цвета долины, что не мог коснуться своей душой Повелитель душ, мир стал алого цвета в каждом листочке, травинке, небе...

- Любовь, должна приносить радость. А ты плачешь, друг мой... - опустил взгляд Рэнэсли, - не плачь, пожалуйста, иначе мне тоже, хочется плакать...

- Ты плакал раньше?

- Нет, - покачал головой Ангел, - я не помню...

- Я плакал один раз, когда создал этот мир, это было бесконечность назад. Плакал от чувства, что я освободился от чужой воли, плакал, радуясь свободе. Но, все равно, не стал свободным. Теперь, ты запер меня в ловушке. И я, совсем потерялся в себе...

- Вы плачете, ели счастливы?

- Наверное. Если я не рад, отчего-то просто злюсь...

- Я никогда не злюсь... - вздохнул Рэнэсли, задержал дыхание, когда Император погладил ладонью по его волосам, щеке. Показалось на мгновение, что его черные ресницы стали светлее, как и ровные, черные брови посветлели. Черты лица стали плавне, алые губы, чуть приоткрывшись, потянулись к губам Рэнэсли. Но... Повелитель почувствовал, как быстро удалился от него прекрасный Ангел.

Резко распахнув ресницы, посмотрел, как Рэнэсли идя назад, прижался спиной к стене, испуганно смотрел на него.

- Император... - еле прошептал Рэнэсли, смотря, как медленно поднялся на ноги очаровательный господин, откинув за спину каскад белых волос, уже хмуро посмотрел на Рэнэсли, сжав в кулаки свою голубую тунику в разводах цветной краски.

- О чем подумал Рэнэсли, - шагнул к нему Император, - что так смотришь, уже не хочешь быть мне другом? Не хочешь, быть моим любовником? Целовать меня...

- Я не могу... - покачал головой Ангел, - я потеряю последнее, что есть у меня. Я больше не буду святым, и не смогу излечить бедные души...

- Мою душу излечишь, это главное...

- У меня все главные... - вздохнул Рэнэсли, вздрогнул, когда Император, схватил его за запястья, прижал руки к стене.

- Нет! Я, буду главным для тебя! Только я! Никого к тебе не подпущу, ты будешь только мой. Если откажешь, я соединю тебя с душой исполнителя, чтобы ты, не на шаг не отходил от меня! Друг мой...

- Так нельзя... - поджал губы Рэнэсли, – так, нельзя любить...

- А я люблю.

- Просто, вы запутались господин...

- Люблю! - закричал в лицо Рэнэсли Император, словно на последним дыхание, словно миг и он сойдет с ума, погибнет от переполнявших его чувств. Потерял контроль, позабыл обо всем на свете, поцеловал Рэнэсли в щеку, ослабив хватку, скользнул ладонями по его рукам, обхватил за талию, хотел прикоснуться к его губам. Рэнэсли, отвернувшись, прошептал, закрывая глаза.

- Я буду, если вы не против, твоим другом господин... - тяжело вздохнул, - я ощущаю, вы играете со мной, вы другой.

- Замолчи, - нахмурился Император, - я могу быть другим, хоть птицей в небе, пусть ветром или цветком. Кем угодно! Но сейчас я не играл...

- А, кто настоящий?

- Настоящий... - отвел взгляд в окно Император, - никто...

- Я путаюсь, теперь совсем не понимаю вас господин...

- А ты понимай по своим словам, видимо ты умеешь смотреть в душу, но и ты ошибся, - улыбнулся, обойдя Рэнэсли, открыл двери, - меня зови... - прошептал ему на ухо, - судьбой своей, это мое настоящее имя...

Рэнэсли закрыл глаза, почувствовал, как по телу прошла дрожь. Толи страх, что он никогда не чувствовал, то ли первая любовь, что не мог признать и отдаться наваждению, грешному, первому желанию....

*

- Ты стал, непривычно печальным, - вздохнула Лазетта, смотря, как Рэнэсли сидит за столом, который час, молча, смотрит на картину природы, что не дорисовал Император, пытаясь где-то далеко в мыслях, разобраться в нем? Зачем притворяться не собой, называться именем совей собаки? Что я сделал не так... - вздыхал Ангел, - душу его побеспокоил, обидел... - ты, наверное, скучаешь, повелителя уже два дня нет.

- Два дня? – Приподнял ресницы Рэнэсли, - как долго. Я бы хотел, чтобы он вернулся, - огляделся вокруг, смотря, как его дом вновь наполнился друзьями. Кто пел под скрипку, где играли музыканты. Кто просто молился, кто просто смеялся, что-то рассказывал. Теперь, все казалось ему шумом, где он не мог разобрать не слова.

Живой гул, прервался распахнувшейся дверью. Все замерли, кто, вскочив на ноги, попятился к стене, ошарашено смотря на красивого Императора. Он, в золотой короне диадеме, что светилась от солнечных лучей, в красивом алом наряде гордо прошел в зал, держа в руке цепь, за которой быстро прошел вперед белый пес, подойдя к Рэнэсли, без эмоций сел у его ног.

Повелитель равнодушно осмотрел всех холодным взглядом серебра, вернув потеплевший, тоскливый взгляд Рэнэсли, что подскочив на ноги, улыбнулся. Император улыбнулся в ответ, прошел дальше, со вздохом, показа на дверь.

- Уходите все, пока живы. Рэнэсли, только мой.

- ?! – шире открыл глаза Рэнэсли, только сильнее начиная ощущать его душу, что ощутил, когда он притворялся милым и хотел его поцеловать...

Кто даже сбежал в окно. Рэнэсли, сев обратно на стул, поник плечами, обиженно оглядел дом без друзей, поднял ресницы на довольного Императора.

Господин приблизившись, погладил его по голове, наклонившись, взял его за руку, поцеловав в ладонь, упал на колени перед ним, крепче сжал его руку в ладонях, улыбнулся.

- Я так скучал по тебе любимый ангел. Я все сделаю за твой взаимный поцелуй, что тебе взамен? Какой же ты красивый, схожу с ума от твоей красоты... твоей красивой души, ты идеал безупречности, самый лучший во всей Вселенной. Я тебя люблю Рэнэсли, хочешь, мы пойдем гулять? Хочешь, я вылечу все цветы для тебя? Хочешь...

- Зачем, ты прогнал моих друзей...

- Прогнал? А зачем они нам? Зачем нам эти пустые, тупые души, что рядом с нами не стояли...

- Нет! – подскочил на ноги Рэнэсли, снова сел, чувствуя, что пробирает ужас, если Повелитель Мира, стоит перед ним на коленях. Присел обратно на стул, а после сам встал перед ним на колени, - они не тупые. Они, такие же, как я и ты души Вселенной и неважно в каком мире, за чертою правды, все равны. Потому, зачем все это...

- А, зачем все на свете? Не к чему, все надоело мне. Ты сам ко мне пришел, просто твоя Вселенная, сделал подарок мне, - ухмыльнулся, - что бы развеять мою скуку...

- Обманывать в любви, просто потому что скучно жить... - вздохнул Рэнэсли, - это одиночество...

- Теперь, я не одинок... - провел ладонью по его белым волосам.

- Я, буду тебе другом, конечно, ты не одинок господин... - чуть приподнял ресницы, смотря на его губы. Сожалея, что все вышло не так, и грех медленно опускался на плечи пеплом крыльев, так же внезапно и тайно, как сам попал в этот мир, не понимая и не помня как это случилось, так же и с любовью...

- Любовником будешь.

- Другом, - опустил ресницы ангел, - я не могу, дать больше, чем есть во мне. Перешагнуть через свой образ жизни, значит погибнуть, больше не быть Ангелом...

- Но ты не в своем раю, это твой самообман. Ты не станешь грешным, если поцелуешь меня. Любовь, не может быть порочной...

- Может, если в ней не остается и капли святого...

- Так вот значит как... - усмехнулся император, поднялась на ноги, отвернувшись, отправился к двери, где обернувшись, улыбнулся, – я тебя люблю Рэнэсли, на этом все. Это значит, ты мой до самой последней секунды твоей жизни...

- Нельзя заставить любить силой, - встал Рэнэсли, - так нельзя. Умоляю, будь моим другом...

- Хорошо, ты ведь свободен, как и все в моем мире. Я не могу заставить, и мне не нужна лживая любовь. Но другом, ты моим не будешь.

- ...

- Решил сегодня, завести себе другого друга, - потянул за цепь собаку, - найду для него живую душу, ты помог мне решиться, сделать это. Приду после, познакомлю вас... - спокойно сказал Император, - хорошо?

- Да, - пожал плечами Рэнэсли, вздохнул с облегчением без упорной любви Императора, что хотел его вести в грех больше, чем просто поцеловать... - я подожду вас.

*

Шло время, спокойнее не стало в жизни Ангела. Все перевернулось с момента встречи с Императором, который на самом деле оказался опасным, как все и говорили ему...

Император привел к Рэнэсли пса, что соединил с душой оборотня волка Даниэля, что в образе светлого парня, мрачно стоял у двери, смотря на Рэнэсли, что устало, смотрел на него, – я дал ему оружие, - показал на пистолет за поясом Даниэля, - так даже интереснее, ты был прав.

- ...

- Мне нравиться все красивое, еще лучше, если оно опасное. Не как ты, только огорчаешь меня Рэнэсли, любить не хочешь меня...

- Он, тебя любит?

- Не знаю, - подошел к исполнителю Император, - ты меня любишь?

- Да, хозяин, - поклонился оборотень, боясь его до глубины души и попался только за то, что был красив и умен, спокоен в своем характере.

- Хм... - нахмурился Император, покосился на Рэнэсли, - слышишь, любит.

- Это словно не друг, а слуга. Ты с ним разговаривай мягче, может, подружитесь...

- Не получается! – взмахнул рукой Император, - душа исполнителя сильнее, он просто такой - же какой и был, просто отвечать теперь умеет!

- Просто, - подошел Рэнэсли, - не пугай его, он же живая душа. Как тебя зовут?

- Даниэль, - опустил ресницы, - то есть, исполнитель, простите...

- Да, это меня теперь зовут Даниэль, я взял его имя, - улыбнулся Император, - нравится?

- Имя, - отвел взгляд Рэнэсли, - нравится...

- Ты, не хочешь со мной говорить?

- Почему? Я говорю... – поднял усталый взгляд Рэнэсли в его серебряные глаза, где уже давно не видел в Императоре признаки добра. Он все сильнее леденел взглядом, казалось, угрожал опасностью, все, приближая исход своей безответной любви к печальному финалу, где Ангел уже смерено, печалился душой.

Безвыходно, безнадежно идя по дороге, куда господин его ведет за руку, не отпускают, и он не отпустит, потому, что судьба. Не прогонит, не сбежит. Остались слабые признаки сопротивления, где грустный взгляд уже давно не видит никого, кроме красивого Императора.

- Ты стал напоминать мне моих королей, они только, кивают, чтобы я не сказал.

- У вас много королей. Я узнал, они много завидую тебе, зачем собирать вокруг себя сильнейших, настраивать против себя же...

- Так интересней жить. Я хочу себе врага, чтобы был достоин меня. Хочу себе друга, что умрет за меня, - покосился на исполнителя, - хочу любимого, что будет любить мою душу, какой бы та не была...

- Это все есть у тех, кто не принуждает, не ищет. Просто, живет с открытым сердцем. Все простое, для тебя самое сложное...

Император долго молчал, подняв взгляд странно, отстраненно посмотрел в глаза, словно уже зная, чем кончиться все еще бесконечная история не определения.

- Любовь моя Рэнэсли. Завтра, буде ровно год, как мы нашли друг друга. На беду или счастье? Ответь.

- Я, не считаю тебя бедой.

- Кем считаешь?

- Другом... - отвел взгляд, понимая, что рядом с ним больше никого не осталось, все души покинули его, хотя клялись в любви и верности. Может это нормально, бросать кого-то перед лицом страха, но отчего-то Рэнэсли ощущал себя впервые одиноким. Целый год прошел, даже не заметил как и не понял. И не каждый день приходил император, другие совсем не приходили, но все же...

- Отлично, - нахмурился Император, - завтра, на рассвете я приду в последний раз к тебе мой дорогой друг, там и попрощаемся.

- ?! Попрощаемся? – ожил Ринэй, в шоке смотря на господина, - навсегда?

- Это радость или разочарование? Молчишь. А я уже устал весь год добиваться твоего внимания ко мне, взаимности любви. Живу как в бреду, плачу иногда. Боги, это словно войны с тобой хуже нет!

- Войны? – побледнел Рэнэсли.

- Довольно, и у меня есть придел терпения. Потому завтра, в нашу годовщину встречи мы расстаемся навечно. Живи после как угодно тебе, мой святой Ангелочек, на моей земле, разрешаю. Только запомни, таким меня ты больше не увидишь.

- Таким?

- Я стану прежним, может хуже, кто знает, как сложиться после расставания настроение? – словно коварно усмехнулся, - и главное, с завтрашнего дня, я больше никогда не приму тебя Рэнэсли, даже если люблю. Даже если будешь умолять на коленях, не приму тебя в свои объятия любви... - отвернулся Император, - все. Я убиваю любовь, ты чувствуешь боль?

- ... - побледнел Рэнэсли, реально ощущая такую боль, что стал с трудом дышать, схватился ладонями за сердце, что вырывалось из груди.

- Отлично, ведь не познать чувства хуже, чем согрешить! Не познать чувства любви, кошмарнее... - тяжело вздохнул Император, - чем сама боль...

- Боже... - заплакал Ринэй, протянул руку, чуть коснулся его плеча. Где вдруг исполнитель, схватив его руку, резко скинул с его плеча, не позволяя прикасаться к своему хозяину, - прости меня господин, умоляю...

Император жадно посмотрел, как по его щекам, красивым губам, что издавали стон боли, катились блестящие слезы. Император завороженно улыбнулся, словно долго этого и ждал....

- Наконец, ты заплакал несчастный о своей любви..., - усмехнулся, - теперь, мне больше нравиться видеть тебя в слезах, чем со своей милосердной улыбочкой бесчувственный, глупый Ангел. Так хоть видно, что есть в тебе что живого! Нашелся умник, тошнит уже от твоего святого света. Или ты что думал...

- Я виноват, можешь злиться на меня. Только, не держи в себе злость, отпусти все мимо души, будь свободным господин. Ведь ты не плохой, создал мир, где нельзя убивать, мир разный и прекрасный. А сам не отпускаешь из себя свой мрак и на свой мир сморишь как на картину, как ты сказал не живую... - захлебывался слезами, - господин мой, прошу тебя... - замер, - не бросай меня.

- На заре, - довольно усмехнулся Император, - я стану свободным от тебя, когда отдам тебе подарок от всего сердца. Просто простимся, разойдемся перед трупом убитой тобою моей любви, чтобы нас больше ничего не держало вместе. Да, не ври мне больше, лож уничтожает все что дорого, и не восстановишь разбитого и хрупкого, даже если будет такой шанс. Я ведь теперь точно знаю, ты меня любишь! Так же как я тебя любил. Но, тебе же дороже твоя честь! Теперь, и я вернусь к своей чести... - отвернулся Император, направляясь к двери, что открыл ему исполнитель, – ты говоришь всем, любите друг друга... - вздохнул повелитель душ, посмеявшись с иронией, - как жестоко с твоей стороны...

*

Я помню, выбежал следом за ним, мой Император пропал, словно растворился вместе с прохладой позднего ветра.

Как сильно болело сердце от страха потерять его любовь, даже готовилось к своей смерти от разрыва сердца. Думал, я все плачу, но это просто серый дождь упал на мои щеки, все сильнее ускорялся, зашумел в долине белых роз, впервые за все мое существование здесь началась буря...

Упал на колени, смотрел, как бушует подомной море белых роз, кажется, они обливаются слезами вместе со мной и плачут...

Смотрю на белые розы в слезах дождя, чувствую, замирает моя душа в холоде чужого мира, замедляется сердце в хватке его беспощадной руки.

Как странно, уже не удивляюсь, как потемнело небо над моею головой...

Вижу прозрачные капли дождя, почему-то уже предчувствую, что быть им алого цвета...