Глава 19, философия жизни
Я сидел на полу, облокотившись локтем о колено, устало поддерживал голову ладонью. В другой руке дымилась забытая сигарета, дым все попадал в глаза. Или, это был просто самообман в оправдание того, что глаза шипит не от атакующих слез.
Смотрел, как Рицка все пытается привести в чувства Рэнэсли. Когда этот оборотень появился здесь? Даже не заметил. Что-то кричит мне, я не разобрал слов, но по угрожающим глазам, и так все ясно.
Смотрю на прекрасного вампира, его бледное, обаятельно печальное лицо, неподвижные, густые, длинные ресницы такие притягательные. Цвет черных, блестящих волос, разбросанных по белым подушкам на кровати, по нему хочется провести ладонью...
Кажется, он не дышит? Кажется... придется все же застрелиться, чтобы прикончить раз и навсегда с тем, кто убивает тех кто дорог. Черт, когда это он мне стал так дорог? Боже, что же я сделал?! Зачем?!! Почему все так, неправильно! Это бесит меня, я сам себе противен, ненавижу. Опять, жалею, каждый шаг позади, словно держу палец над кнопкой - удалить навсегда...
Но еще хочется все исправить, перемотать назад до сцены сюжета, где я ошибся, чтобы изменить поворот судьбы, или просто выключить видеомагнитофон реальности для самих Богов. Где они, наверное, там свысока, наблюдают как мы серые личности, играем свои бездумные роли в их повести о поисках разума...
Боже... - тяжело вздохнул Наваки, посмотрел, как пепел упал на черные брюки, взглянул на цепь, которой был прицеплен к ножке стола. Ошейник, цепь... все точно как в реальной жизни человека, только там заложники судьбы, не видят своих оков, хотя и знают об их наличии.
Если - бы, я не сбил пса Вальмонта, что было бы? Я бы не встретил Ярику, не родился Александр. И я бы даже раньше жил бы в этом мире прерванных душ, неизвестной душой из их массовки цветного кино. И может, не знал Рэнэсли... - побледнел Наваки, - путь, кажется, все равно был не изнежен?
Александр, где же ты родной? Прости меня, я так виноват. Ведь, отец должен быть рядом со своим маленьким сыном, чтобы защищать, чтобы помогать, любить. Чтобы ты не боялся, просто улыбался. Ведь помню, только твоя добрая, милая улыбка, заставляла стучать мое скучное сердце, кажется, я просто оживал, хотел сказать, что ты самый важный для меня, но, так и не сказал.
Почему так мало с тобой говорил, только жалел тебя и твой облик. Теперь, если вернусь, буду много говорить с тобой, научу играть на гитаре, и мы вместе просто пойдем гулять, собирать желтые листья осени... - уныло думал Наваки, с предчувствием, что мечтает о несбыточных мечтах, во что превратилась быль...
Рэнэсли, - не отводил взгляда от него, мельком взглянул на Рицку, что уже не кричал, не звал своего короля, молча, поник головой, прислушивался к дыханию Рэнэсли, придерживая ладонью свое сердце в груди, словно, ожидая, когда оно остановиться, вместе с последним вдохом хозяина.
- Если - бы я его не встретил, жалел бы об этом? Не знаю, не определяюсь, может, просто вру себе, скрываюсь от позорной правды для меня. Помню, когда впервые увидел его, очаровался его нереальной красотой. Как я понял теперь, когда прожил бок о бок с ними так долго, что теперь и я кажусь другим со стороны, не из мира сего.
Где на самом деле, все совсем иначе. И Рэнэсли, больше не кажется мне злодеем, эту роль взял на себя словно я сам. Рэнэсли скорее напоминает мне жертву, где как не скрывает, а по глазам видно, что он добрый и несчастный, прикрывается от глаз маской красивой усмешки.
И как после всего, что случилось, сопоставить его доброту и зло, что он причиняет другим? Заставляет меня убивать. А, чтобы нацепить ошейник по моему согласию, просто соблазнил меня, хотя сам, наверное, боялся больше чем я.
И, что теперь? Нет никаких целей, идей или надежды на будущее. Есть, просто решение - сейчас. Если он не умрет, я останусь с ним, закончу блокнот смерти, и Рэнэсли отпустит меня? Может, на удивление, в закон подлости, все выйдет хорошо и...
- А где Юкка? - обвел всех присутствующих синим взглядом Рицка, где две испуганные девушки стояли у окна, умоляюще смотрели на уже долго спящего Рэнэсли, что всегда боялись не дозваться из его комы прошлого...
- Не знаю, - вздохнула Эзана, убрав белую прядь волос с бледного лица, - она ведь была с Наваки.
Наваки вздрогнув, отвел взгляд. Показалось что браслет в кармане плаща, что валялся в стороне, стал миной замедленного действия. Все будет не хорошо, вина скребется на душе, в глазах так и повторяется выстрел в ее сердце из его хладнокровной души, беспощадной руки.
Огонь, глаза Ярики, ее печальное - прости, мое неуместное прости в ответ, словно поставили точку в неудавшихся отношениях.
- Я, потерял ее в лесу. А когда нашел то... - посмотрел в глаза Рицки, отвернулся со вздохом, - Юкка умерла. - молчание длилось долго, заплакала только Эзана, отвернулась взглядом в вечернее окно. Почему-то ник-то ничего больше не спросил, от этого не стало. Легче, ведь теперь нет шанса оправдать себя, когда все молча, просто повесили на него взглядом вину проклятого преступника, - Рицка, - тихо позвал Наваки, потянув за цепь, - открой наручники, отмычка от них в его кармане.
- Вернется, сам отцепит. Сиди там, - хмуро покосился на него, - если не очнется, умрем сегодня, все.
- Он не умрет, конечно, что за бред...
- Если долго не очнется, то может...
- Нет, очнется... - вздохнул Наваки, поджав ближе колени, уткнулся в них лбом, закрыв голову ладонями. Стал мысленно петь про себя, стараясь так вытеснить все тяжелые, травящие разум мысли. Не заметил, как стал напевать мелодию вслух, все думая, как незаметно вытереть слезы со щек.
- Прозрачный ветер как стекло, все бьётся звоном так легко...
Смотрю под ноги, где ступить, значит кровью дальше быть.
И дождь из звезд, осколков ветра, вонзиться в землю блеском света.
И там, стеклянная заря, покажет мне, что было зря.
Когда кровавое - прости...
Не даст тебе восстать с травы.
Приколет намертво к земле, лишь мир звенит в порочной тьме.
Так больно было, но легко, иду с желанием на дно...
Закроет ночь исход судьбы,
И в раз - нас не было в пути.
Где лишь последствия судьбы, оставит признак пустоты.
И там еще блеснет слеза, умрет, иссохнет навсегда.
С дурацкой мыслью - не прости...
Не с правдой, что погиб в пути.
А просто тихое, как жаль...
С тяжелом вздохом, стонет вдаль...
И мысли что уснут навечно, тают просто безупречно.
Остаются лишь дела,
Цели, планы, друг, семья...
Без меня, и без пути, просто... Не успел дойти.
Просто мало там я жил,
Пару дней, когда любил...
Не закончил, не сказал,
Даже просто не отдал,
Долг за бедность,
Тебе верность.
Эту книгу, смех и слезы,
Все секреты просто грезы...
Не вернул судьбе ответа,
И не понял - что же это?
Раз вздохнул, а выдох мертв. Две секунды жизнь в покой?
Если б знал что путь в два шага, не спешил сгореть с закатом...
Я бы просто написал, что любил, любил - не ждал.
Не врал и жизнь не проклинал...
Просто мимо пропускал, то что грузом собирал.
Значит, я бы не терял, Драгоценный путь познал.
Просто горечи не пил,
Что тоскливо сочинил...
Я бы просто счастлив был,
И без дел ненужных жил.
Это значит, что я был,
Не стеклянным ветром сил...
А прозрачным, как свобода, Лёгким светом для восхода...
*
Значит вот оно как... - подумал Наваки, - я и не знал, что мои песни как пророчество для себя же самого. Сочинил, но не оценил намека. Ведь, я мог бы просто не жить так уныло, заставил бы видеть себя жизнь более светлой, пусть и с мраком в итоге.
Только эта темнота на исходе моего дня, была бы приятным сном в покой. Я бы может, обманывал себя, только в итоге, все было бы одинаковым. Только счастливый обман, был бы приятнее для жизни, а слезы не текли бы кровью вины, а просто остались бы прозрачными. Ведь не было бы всего того, что я накопил в душе с пассивным настроем на жизнь, где не жил, заранее перескочил от начала к концу, где все так безвыходно печально. Потерял, все сам отвергал. Все, чему мог просто улыбаться. Признаться, все было бы так, если бы я не хотел, чтобы мои серые мечты осуществились. Ведь если я так жил и думал, значит, это было для судьбы моим выбором...
- Почему, ты больше не поешь... - тихо прошептал Рэнэсли, приоткрыв тяжелые ресницы, взглянул из полузакрытого, притупленного взгляда на Наваки, который вздрогнув, с бешено бьющимся сердцем, что оглушило все его мысли, уставился Рэнэсли.
Вернулся! Только пронеслось у него в голове, где казались беззвучные слова, услышал каждый в этой комнате. Жив, слава Богу... - вздохнул Наваки, прикрыв ладонью улыбку, почувствовал позабытые слезы на своих щеках, вытер их тыльной стороной руки, опустил взгляд, тихо ответил на его слова.
- Не складная песня, кончилась...
- Жизнь твоя не складная... - вздохнул Рэнэсли.
- ...
- Но если кончилась одна песня, - прошептал Рэнэсли, - начнется другая. Я хочу, чтобы ты мне пел каждый день, пока мы не расстанемся...
- Рэнэсли, - погладил его по волосам Рицка, - ты сможешь идти? Нужно, скорее вернуть тебе силы, иначе ты скоро совсем уснешь, останешься в своем нереальном мире...
- Реальном, - присел, поежившись от холода, что накрыл волной только его в теплом помещение, запахнул края расстегнутой рубашки, - только та реальность закончилась когда-то, сейчас кажется словно выдумкой, где я не определяюсь, что было правдой, а что нет...
- Вот, - протянул его плащ Наваки, - одевайся, идем собирать тебе души.
- Спешишь? - усмехнулся Рэнэсли, встав, взялся за плащ, который крепче сжал в руке Наваки, чувствуя, как его лицо налилось краской, захотелось исчезнуть, чтобы его просто никто не видел.
- Конечно, - отпустил черную ткань плаща, когда Рэнэсли потянул его на себя, - закончу блокнот, ты снимешь этот ошейник, я уйду. Надоело все, пора покончить с этой реальностью, что не касается меня. Я еще живой, хочу домой...
- Хорошо, - приподнял брови Рэнэсли, - я не против продолжить наше выживание, а не выжидать в окопах, что рано или поздно завалит землей. Идем, - пошел к двери Рэнэсли, обернулся на Наваки, что поставив руки вбоки, приподнял брови, показав ему взглядом на цепь.
- Мне стол собой тащить?
- Ах да... - удивился Рэнэсли. Вернувшись, присел, достав из кармана самодельный ключ, казалось без сил в руках, стал открывать замок. Оцепив цепь, развязал ее, встав, отпустил черные кольца, что упали на пол с глухим звоном.
Посмотрел в глаза Наваки, что протянув руку, пригладил его черные пряди, на растрепанных волосах, усмехнулся со словами, не придав значение, что все внимательно наблюдают, как он поправляет длинные волосы Рэнэсли.
- В твоем мире сна, ты попал в торнадо?
- Так переводиться твое имя? - Приподнял брови с ухмылкой Рэнэсли, смотря, как Наваки резко убрал руку, словно его ударило током, покраснел на глазах, - вроде, тебя не было в моем сне. Вот почему я выжил... - задумался, после взглянув в голубые глаза, что быстро закрылись черными ресницы. Рэнэсли тихо посмеявшись над Наваки, положил ладонь на его голову, взлохматил его волосы нежной и легкой рукой. От чего Наваки, только ниже опустил подбородок от наслаждения, что словно исцеляло его душу, только вот все равно было больно то лечение любовью. Подумал, что его сердце сейчас просто разорваться на части...
Почувствовал с тоской, как он убрал свою прохладную ладонь, что словно остужала его раскаленный разум. Проследил взглядом, как удалились прочь его черные сапоги, поднял взгляд на Рицку, что прищурившись, многозначительно подавлял его своим взглядом.
Волк Рицка, фыркнув в его сторону, откинул за плечи белые как снег волосы до талии, гордо направился за королем. Кизара, подойдя к Наваки, хмуро уставилась карим взглядом ему в глаза, ничего не спросив, не сказав, резко развернулась, окатив его черным каскадом волос, последовала за оборотнем и вампиром. Эзана, вздохнув, с жалостью посмотрела на Наваки, улыбнулась, протянув ему свою руку со словами.
- Идем Наваки, все, что было уже прошло. Но ведь не прошло еще, что будет. Потому, давай не ценить будущее по прошлому, иначе все будет двойным грузом тяжести...
- Да,- вздохнул Наваки, взял ее за руку, успокоился немного, от того, что хоть кто-то теперь не брезгует его прикосновением и присутствием, - спасибо, ты помогла мне...
- Чем? - Удивленно посмотрела светло зелеными глазами девушка.
- За то, что просто говоришь со мной, даже если ненавидишь...
- Я тебя не ненавижу Наваки, - покачала головой, - ты ведь наша семья.
- Почему, не спрашиваете меня о Юкке, ведь...
- У нас не принято говорить о мертвых, что они умерли, и как было им больно или нет в последний миг существования в этой жизни. Если будем говорить о ней, то только вспоминая как живую, или живущую сейчас, только в другом измерении, может в раю? Никто не знает, что там дальше у не законченных душ, за нашей чертой свободного мира. Но, так или иначе, рано или поздно, все равно встретимся там все. Разлука, лишь прелюдия долгожданной встречи...
- Или встреча, прелюдия разлуки... - прошептал Наваки, - разлучиться можно всегда, встреча бывает неосуществима...
- Значит, - улыбнулась, - никогда не расставайся с любимыми, чтобы не было ни того ни другого. Только постоянство руки в руке. Чтобы, смело идти рядом. Чувствовать, что защищен самой судьбой. Защищать в ответ. Красиво, романтично, так бесценно дорого, потому, что страшно постоянно думать о том миге, когда не почувствуешь его руки в своей руке, словно потерю своей собственной души от смерти в ней последнего сердца...
***
Свой мир снова удивил тихой дрожью страха. Наваки остановившись у окна университета, где на перемене шумели студенты, посмотрел вдаль теплого лета реальности.
Сделав несколько шагов в сторону, с замиранием дыхания увидел свое отражение, провел дрожащей рукой по черным волосам, что так скоро отросли уже до лопаток. Детские черты, что были в его образе, казалось еще несколько дней тому назад стали грубее, более ясными, усталыми. Иной взгляд и цвет потускнел, стал похож на небо зимой...
Такие глаза, бывают у тех, кто уже готов умереть и отправиться в это небо, что отразилось дорогой ввысь от земли. Кажется... - вздохнул Наваки, опустив взгляд, - я постарею так за несколько дней, нечестно... - поджал губы, мельком подняв унылый взгляд, где отражение только раздражало.
Наваки стал красивее и взрослее, только в своем слепом взгляде, видел ужасную картину, что никак не перерисовать, только зачеркнуть по случайности черной краской, поставить крест.
- Молодой человек, - послышался голос позади. Наваки оглянулся на пожилого профессора, что осмотрел с ног до головы мрачного парня в черной одежде, с жесткими, кожаными перчатками, что обнажали только пальцы с черными ногтями, похожими на острые когти. На его шеи, что он прикрыл воротником, профессор уже успел увидеть ошейник, нахмурился с осудительным взглядом, - вы из какой группы? Кто вам позволил ходить в таком виде в приличном учебном заведении?
- Я не из какой группы, - приподнял брови Наваки, - просто солист одиночка. Просто зашел повидаться с моей девушкой, я видел, она зашла сюда, не успел уследить за ней...
- Вот, идете за порог, и там ждите свою девушку. Как вас вообще пропустили на вахте? Куда охрана смотрит? - пошел прочь старик, все ворча себе под нос, держа подмышкой коричневый портфель, - ходят как бандиты с большой дороги. И куда только родители смотрят?!!
Родители! Отозвалось эхом в голове Наваки, он широко распахнул глаза, почувствовал, как перевернулось сердце в груди, от внезапной мысли, что они ведь есть и у него! Родители, что никогда не видел, не вспоминал, не хотел знать, отрицал их существование, вдруг вернулись своим значение от случайных слов незнакомца. Словно первым, незримым взглядом на тех, кто связан с ним кровью, где, так или иначе, создали его в жизнь. Захотелось вдруг увидеть, просто со стороны, посмотреть на их лица, узнать имена...
Выйдя на крыльцо, Наваки прикурил сигарету, стал терпеливо ожидать девушку, которую раньше назначил Рэнэсли жертвой желания. Она была уже не первой на его пути и не последней. Многие еще жили, ждали осуществления своего желания, получали обещанное, еще не знали, что скоро придет миг возврата по счетам. Ведь чем больше долг, тем больше и расплата...
- Привет, - позвал не высокую, пухленькую девушку Наваки. Даже не симпатичная, с коротким хвостом волос непонятного цвета, более похожим на фиолетовый. Маленькие, карие глаза, раскрашенные толстым слоем черной души, темно коричневая помада на узких губах, с тусклыми кольцами пирсинга.
Девушка злобно взглянула на красивого парня, что обычно обходили ее за версту. После убийственного, обиженного на весь проклятый мир, в ее взгляде отразился испуг. Приоткрыв губы, она сжалась в плечах, сжав лямку сумки на плече, словно та поможет ей не упасть, упорно двинулся вниз по высокой лестнице. Наваки, отведя взгляд, вздохнул со словами.
- Что за чудовище ты мне подсунул... - поспешил следом.
- Что надо, - резко обернулась на молчаливого преследователя девушка, - я тебя не ненавижу!
- ?! Ничего себе... - обалдел Наваки, - так скоро, и за что же?
- За все хорошее... - двинулась дальше нелюдимая девушка, в зеленых красавках, огромных, красных брюках, кофте с капюшоном в цвет продолжения светофора.
- Да, я понимаю, что за все хорошее, обычно ненавидят, - покивал Наваки, догнав девушку, сровнялся с ней быстрым шагом. Взглянул вниз на ее напряженное, покрасневшее багровыми пятнами лицо под слоем белоснежного тонального. Она оказалась ему ниже плеча, теперь отчего-то вызывала в нем смех. И удивление того, что он впервые за столь долгое, унылое течение своих мыслей, наконец-то просто так порадовался, не смеясь над ее бедой, а просто на самом деле, она оказалась забавной, чем страшной.
Он знал, что как бы, не скрывались в своем панцире нелюдимости такие образы, на самом деле они только и мечтали, открыться и жить свободно среди тех, кто их не за что, просто за лицо и тело, уже глупостью приговаривают к смерти через гибель любой надежды на себя и других. - Как тебя зовут?
- Никак, - остановилась на остановке нелюдимая, сосредоточенно уставилась на автобус вдали, наверное, надеясь, что это ее маршрут. Наверное, думала, что если даже не тот автобус, все равно сбежит на нем. Бежать от неестественного, необычного от нее из-за своей низкой самооценки, неуверенности, страха, мысли, что она не сможет даже стоять там, где ей не место, что есть в нормальной жизни. Бежать прочь без оглядки, чтобы после, просто жалеть со слезами, что не посмотрела, что же будет дальше...
- А меня Наваки зовут, - убрав за ухо прядь длинных волос, достал пустую пачку сигарет, - вот дерьмо... - тяжко вздохнул, смял пачку, бросил ее мимо урны, посмотрел на игнорирующую его девушку, - есть сигарета?
- Нет, отвали, я тебя ненавижу... - проворчала себе под нос, Наваки возмущенно развел руками в сторону со словами.
- Да, что с тобой!? Что я тебе сделал? Просто хочу познакомиться, нельзя?
- Познакомиться? - покосилась на него девушка, - зачем? Это шутка? Если так, то найди над кем прикалываться другим, я тебе все равно не верю. Тем более, ты ведь Наваки? Наваки, музыкант. Наверное, наркоман, все рок музыканты больные алкоголики. Еще, поди, наркотический угар не отпустил, вот и смотришь мутными глазами на меня, ничего не видишь. Просто пофиг с кем скоротать время по дороге в бар. Знаешь, а меня бесят твои унылые песни, конченные...
- Открою тебе секрет, - вздохнул, запихав руки в карманы. Посмотрел, как закрылись двери автобуса, что умчался вдаль без пассажирки, она осталась стоять на месте, притворившись, что автобус не ее маршрута, - кода я пою песни, что сочинил, смотрю на зрителей. Если вижу, что они отвлеклись, словно не слышат не одного слова, смысла, то я готов бросить гитару, разбить ее о стену, чтобы больше никогда не взять в руки. Один взгляд, за которым я даже не знаю истину, придумал сам значение по случайному поведению, и я брошу все, что так дорого мне за предрассудки...
- Зачем... - покосилась на него, - ты говоришь мне все это? Может потому, что незнакомому человеку можно сказать все, потому, что он унесет твою правду в неизвестность? Друзья и родные не узнают, что от их внимания взглядов зависит твоя жизнь? Одно предчувствие ненужности, чувствуешь себя глупо, что хочется просто умереть, чтобы сбежать от своего позора, чем ты сам оценил всю свою жизнь...
- Похоже, ты хочешь поговорить с кем-нибудь...
- Я? Это ты сам пристал! Кстати, мне плевать кто ты там, пусть сам президент! Для меня все одинаковые...
- То есть, ты всех одинаково ненавидишь?
- Ну, что пристал... - уже простонала, - отвали ради Бога!
- Ты веришь в Бога?
- Что?
- Веришь?
- Не твое дело, - отвернулась девушка, потянулась в карман достала сигареты, прикурила, подойдя к лавке на остановке села, смотря в пасмурное небо лета.
- А я верю в Бога, но в те моменты, когда нужно срочно просить помощи. Кажется, это не честно, просто гадкое поведение, так ведь?
- Не знаю, - протянула ему пачку с сигаретами. Наваки, достал стразу три сигареты, положил две в карман, посмотрел на удивленное выражение лица девушки, что отвела взгляд.
- У меня просто денег нет, - пожал плечами, - кстати, нужно проверить счет, сходить до дома, проверить вдруг все не так скорбно. У меня сейчас два дня в распоряжении из-за трех душ, что еще наслаждаются своей печалью жизни... - умолк Наваки, подумав, что стал рассуждать вслух, взглянул на девушку, улыбнулся ей, - короче, ты пойдешь со мной.
- Чего?
- Ну, гулять со мной пойдешь?
- Зачем?
- Просто так, потому, что будешь моей девушкой?
- Я!!!??? - Подскочила чуть не плача, - хватит издеваться! Я тебе не дура, понял меня!?
- Я так и не считаю, если не хочешь, как хочешь... - встал Наваки, пошел, не оборачиваясь к тротуару, где ожидаемо, услышал ее голос.
- Наваки! Ладно, я попробую, просто так, немного, чуть, чуть погулять с тобой...
- Отлично, - протянул ей руку Наваки, совсем позабыв, что придется лишить эту случайную девушку жизни и души, где в обычной жизни если бы не обошел ее стороной, то просто не заметил. Только подумал со странным ощущением прозрения в душе, что первый взгляд обманчив, если смотришь через призму ярлыков. Потому что теперь она показалась ему даже красивой, особенной личностью.
Потому второй взгляд уже труднее отвести, он располагает притяжением, кажется, просыпаются неизвестные чувства, где у брата появляется сестра, которой хочется помочь, или просто беззаботно болтать или спорить.
Тритий взгляд, это уже ощущение души своей душой, ощущаешь бесценность жизни, тайну Вселенной, жизни и смерти.
Чем больше говоря с ней, просто идя по дороге, держа ее за несмелую руку, тем больше Наваки отстранялся от своих проблем. Впервые, не хотелось скрывать или врать, зная, что тебя все равно не поймут, потому толку нет разоблачать свою душу. Сейчас все наоборот, хотелось признаться во всем, без мысли, что после будет сожалеть о своих словах. Слушал впервые без потери чужих ему слов, где ранее слушая кого-то, ели улавливал смысл, на самом деле думал о другом, пропускал адресованные ему слова мимо себя.
- Если я буду здесь или где-то, это ничего не изменит. Неважно, кто ты, если не осталось места для твоего дыхания в этом мире. Здесь достаточно ветра, чтобы дышать за меня, быть как я, невидимым. Я, только слушатель, наблюдатель его мимолетной жизни за окном. Боюсь покинуть защиту стен, что так невыносимы...
- Знаешь, - вздохнул Наваки, остановившись у подъезда, посмотрел на девушку, с которой проговорил уже четвертый, мимолетный час, - если тебе страшно в стенах, то какая разница, что так же страшно за ними? Выбирай тогда страх, что зовет душу, может так, поймешь, что страх, всего лишь самообман, что при его разоблачении, просто уходит, оставляя лишь понимания своей глупой уверенности, что он властен над тобой. Все это ерунда, просто ничего не значит, если не придаешь значение. Поверь, есть страх и клетки куда значительней, чем неправильная потеря своей жизни. Своей жизни, понимаешь? Нельзя, бросать всю свою судьбу к чертям, только потому, что тебе сказали что-то неприятное. Они просто дураки, зачем тебе быть дурой как они? Будь смелее, чтобы взять то, что принадлежит только тебе, это твоя, собственная жизнь. И только ты в ответе за свою судьбу, а не другие...
- Значит так... - улыбнулась, - а сам сказал, что взгляд невнимания к твоим песням, оскорбляет тебя, дает чувство, что ты неуместен, просто не нужен.
- Да, я так думал раньше. Я вообще много думал о каком-то бреде... - пожал плечами Наваки, - но на самом деле, спустя время, я узнал, что достаточно замолчать внутри себя. И для души не нужна никакая галдящая толпа, а всего лишь одной души достаточно, чтобы слушала тебя и понимала без слов. И так можно даже быть счастливым, за себя радостным. Где все остальные тысячи недоброжелателей, просто гибнут под его, единственным взглядом реальности... - отвел взгляд Наваки, словно видя глаза Рэнэсли, продолжая свою мысль уже не так воодушевлённо, а ощущая в его красивых глазах печаль... - только бы эти глаза были...
- Прости, - опустила ресницы, - твои песни совсем не конченые, нормальные...
- Ладно, - махнул рукой Наваки, - хочешь, мне помочь?
- Чем помочь?
- Сейчас поднимемся в мою старую квартиру, ты позвонишь в дверь, посмотрим, кто откроет...
- В смысле?
- Потом скажу, но мне нужно хоть убедиться, что там и правда, нет моего сына. Идем... - потянул ее за руку Наваки. Где девушка заметила, как изменился его взгляд, словно услышала, как застучало взволнованно сердце.
*
Наваки, только и думал, что после того как они уже побывали на месте все так же сгоревшего кофе. И заколоченного на гвозди и замок большому дому музыканта, здесь, может дома, ждет его Александр? Если бы он там был, словно нежданное, жданное чудо! О, как бы я был счастлив, что уже от заранее встречи воображения, хочется разрыдаться...
Девушка позвонила в дверь, Наваки стоял ниже на лестничной площадке, слышал, как открылась дверь, с разочарованием услышал уже знакомый голос громилы, что однажды выселил его из дома, поставив синяк под глаз.
- Здесь живет Наваки и Александр? - Спросила, где громила, только покачал отрицательно головой, молча уставился на девушку, что нагнувшись, быстро осмотрела не большую комнату, - а, мне сказали здесь? Как - же так? Вы, что скрываете что-то?
- Чего надо? Я сказал, ты ошиблась.
- Если ошиблась, то хочу убедиться! Иначе, вызову полицию, скажу, что вы похитили ребенка... - смело нахмурилась девушка. Громила, потерев лысину, усмехнулся, приоткрыв двери, спокойно сказал.
- Иди, проверь, и вали.
*
После, сидели на лавочке у подъезда, курили и пили пиво в алюминиевых банках, что купила новая знакомая, где в итоге Наваки не смог раздобыть и рубля, узнать хоть что-то о своем сыне.
Летнее солнце озарилось закатом. Мир города наполнился приятным воздухом спокойствия, прохладой пасмурного неба, что предвещало грозу перед вдохновлявшим затишьем очарования зеленого лета.
- Ты пойдешь домой? - Посмотрела на него, - уже поздно...
- Разве ты не заметила, что нет у меня дома... - вздохнул Наваки, - но есть место, куда я вынужден вернуться.
- Ты спешишь?
- У меня два дня свободы, это так много, уж поверь... - усмехнулся Наваки, - но будет невероятно мало, когда они подведут нежданный итог своего быстрого пролета во времени...
- Пойдешь, ко мне в гости?
- К тебе?
- Да, - улыбнулась, - я живу с родителями, они хорошие, но оставили меня одну, уехали отдыхать на море, я ведь учусь. Уже скучаю по ним, ведь с их отъездом, поняла, что мне не с кем говорить, нет тех, кто любит и не смотрит страшная ты или нет, просто ценит такой какая есть...
- Я тебя тоже ценю, такой, какая есть, - посмотрел на нее Наваки, - у тебя милое лицо, ели бы только смыть маску грима... - приподнял брови Наваки.
- Тебе легко говорить, ты же красивый... - покраснела девушка, - такие как ты, живут в ином мире...
- В ином мире? Наверное. Только, так или иначе, но мы с тобой сейчас видим, друг друга и разговариваем. Значит, миры пересеклись. Где в итоге, оказывается, что мир то всего один... - усмехнулся Наваки, - хочу сказать, что узнал что-то важное, хочу тебе сказать, чтобы ты поняла на ближайшее будущее, не ошиблась. Помни, мысли, они материальны, отражаются всегда не так как хочется тебе. Нельзя желать того, что в итоге не принесет спасения. Загадай желание, просто словом, хочу жить...
- Я загадаю, - посмотрела в небо девушка, - когда увижу падающую звезду...
- Я был по назначению звездой, - усмехнулся Наваки, - уже разбился. Теперь, никогда не буду загадывать желание на гибнущее в огне звезды в небе, это ведь отправлять свои мечты на корабль звездного неба, что терпит крушение, погибнет вместе с твоими надеждами. Если загадывать желание, то обращаться к чему-то надежному, где, к сожалению, даже солнце, когда-нибудь догорит...
- А к луне? - Посмотрела на луну, встав сложила руки на груди, подумала про себя, отправляя конверт с желанием по адресу небес: помоги, как-нибудь, прожить в этом мире. Помоги, стерпеть... - я хочу... - прошептал вслух, но Наваки прервал ее, взяв за руку, потянул по дороге.
- Идем, я посмотрю, как ты там живешь.
Квартира девушки, оказалась на втором этаже. Она оставила в зале Наваки, быстро заскочила в свою комнату, мигом сорвала со стены его два плаката с изображением Наваки, спрятала под диван.
Выпрямившись, испуганно посмотрела, как прошел Наваки, подойдя к полке с дисками, стал перебирать свои диски, где приподняв брови, посмотрел на покрасневшую девушку.
- Ну и что? - развела руками, - да, мне нравиться твои песни, у меня все до одной! Плевать, что такого...
- Ничего, - покачал головой Наваки, - я же не против... - улыбнулся, где почувствовал свою - же гордость за себя, что быстро придавалась грустью жестокой реальности. Опять при попытках думать о хорошем, всегда уничтожал все на корню печалью. Хоть и говорил ей, что нужно думать правильно, сам украдкой не мог выздороветь от мрака в душе. Тяжело вздохнув, достал диск, старого, доброго ретро, показал его девушки, - включи, послушаем то, что особо не заставляет размышлять о жизни.
- Хорошо, - улыбнулась, - включила располагающую музыку. Наваки позевав, подошел к кровати, рухнул на нее, раскинув руки в сторону, прошептал, закрывая глаза, где даже не успел осознать, как уснул на последнем слове.
- Нужно, поговорить...
*
Пробуждение было приятным. Теплый свет солнечных лучей на лице, запах кофе с молоком. Открыв ресницы, Наваки увидел девушку, с гладкими волосами до плеч черно-фиолетового цвета. Чистым, очень милым, очень приятным лицом с детскими чертами искренности, стеснительности. Фигура, оказалась не такая объемная без огромной, мешковатой одежды. И главное, видно добрые, умные, теплые глаза, чувствуется светлая, вызывающая радость душа...
- Кто ты?
- Я? - Удивленно посмотрела на Наваки, что озадаченно, растерянно рассматривал, чуть пухленькую, но в своем, личном очаровании девушку, - Лолита...
- А я Наваки, - улыбнулся, присев, зачал длинные волосы на затылок. Взял стакан кофе, с улыбкой пронаблюдал, как девушка прошла к зеркалу, взяла расческу. Что-то ему оживленно говорила, словно она и правда сестра, и знают они друг друга всю беззаботную жизнь подростков.
Лолита... - думал Наваки, - какое красивое имя. Да и красота, оказывается, бывает разной. Кажется, самая скрытая и есть, убийственная сила очарования... - приподнял брови Наваки, смотря на ее ноги из-под синей юбки в клетку до колена, белую блузку с расстегнутой пуговицей, бежевой ветровкой, с кружевным воротничком.
Красота, слишком много значит в нашей жизни, мы ее рабы, как - бы не отрицали такую правду. А Рэнэсли, такой красивый, что ему можно заранее все простить. Только бы оставался на обозрение рассматривающих его, восхищенных взглядов.
В нем сочетается не только внешность, но и такая странная душа, скрытая доброта сердца, что не скрыть. Теперь понимаю, что взгляд на красоту меняется по чувствам, и кто скажет несокрушимую правду, что Вальмонт идеал красоты, я скажу, нет, есть ведь Рэнэсли.
Потому, что он именно для меня совершений, именно для моей души и глаз. Как эта милая Лолита, ведь обязательно будет для чьих-то глаз совершенством, ведь она и правда достойна этого.
Вздохнул Наваки, только отведя взгляд, когда она посмотрела на него, - Боже, - подумал с осуждением себя Наваки, - что-то мои мысли опять потянуло в сторону Рэнэсли и его внешности. Правда, я точно заложник его красоты, как сказал мне он сам.
Только вот, почему-то вспоминая Соби, что так мил и приятен на лицо, красивый для любых взглядов людей, для меня просто стал урод. Я даже не хочу на него смотреть, душа отвергает то зло, что он распространяет с ощутимым и возвратным результатом. Такие как он, обиженные, не виновные мстители, остаются лишь во мраке своего одиночества. Где не нужна их красота никому, где, такие как Лолита, будут нужны как воздух, всем...
- Ну вот, - все говорила Лола, - я тебе плащ уже постирала, он уже высох, - выскочила на балкон, снимать с веревки его черный плащ, - он у тебя весь пылью был пропитан, и не буду спрашивать, почему и кровью...
- Это не кровь, - встал Наваки, взял с дивана расческу, что она оставила ему, - это краска, я рисую иногда картины... - задумался Наваки.
- Какие?
- Голубую даль неба, там белые птицы, светло зеленая трава с белыми розами, река мерцает в свете теплого солнца, на зеленом холме приятно ощущается церковь, словно уют для души... - вспоминал однообразные картины вампира Рэнэсли, - все рисую, и кажется, не могу что-то дорисовать...
- Может, какой живой образ?
- Почему?
- Ну, природа, птицы и цветы, не хватает и наблюдателя этого очарования. Например, нарисуй красивого Ангела в тени дерева, будет неотразимо...
- Неотразимо... - прошептал валух, - я попробую... - надел плащ, взяв его из руки Лолиты, - пойдем?
- Куда пойдем?
- Гулять до заката?
- Пойдем.
*
Наваки и Лолита бесцельно гуляли по летним дорогам, где ночью оставил свои улики дождь. Теперь говорили, не о проблемах и печалях, просто об отдельном от философии печали, например, почему железный, огромный самолет, может летать?
Проходя мимо компанию подростков, которых, похоже, знала Лолита, немного испугалась, смутилась их ошарашенных взглядов. Там Наваки, улыбнувшись, приобнял девушку за плечи, и поцеловав в щеку, повел дальше, продолжая говорить.
- Интересно, а карусели уже работают? Прошлым летом 2011 года, я водил на них Александра. Он так смеялся, хотя я в этот миг, наблюдая, как его мотает бешенная каруселька, чуть душу Богу не отдал. Я думал тогда, это ужасные качели и от них только взглядом тошнит...
- В 2015 году...
- А?
- В прошлым летом, был 2015 год Наваки. Ты чего - то тормозишь далековато в прошлом... - посмеялась Лолита, замерла, глядя как побледнел Наваки, схватился за сердце, кажется, готовился умереть от инфаркта...
Дальше, путь был омрачен черной тучей, что без своего присутствия, нависла над Наваки. Он прошел по серым плитам, остановившись у решетки рабица, посмотрел на потрепанную собаку, прицепленную к будке. Взявшись руками за сетку, присел, смотря на пса, что неуверенно подошел к нему, заглянув в глаза, повилял хвостом.
- Бедная собачка, - присела на корточки рядом Лолита, - живет всю свою жизнь на цепи, словно такова ее судьба. Разве, она не рождена быть свободной? Так ведь нечестно...
- Впервые, я шел и не смотрел на людей, - тихо говорил Наваки, - смотрел на птиц, кошек, собак, бабочек, муравьев в траве, на цветы, деревья... - протянул палец сквозь мелкую решетку Наваки, погладил по носу пса, что радостно тянулся к нему мордой. Весело лая, радуясь долгожданному вниманию к своей томящейся душе. Живой! Настоящий, бескорыстной душе, даже если обижает, тот к кому все равно тянешься с надеждой на взаимную любовь.
Если поставить себя на его место, кем же будешь ты, если он будет на твоем месте? Тот - же вопрос, кто я? Зачем я? Ведь живу, думаю, ощущаю, ухожу вдаль своего отмеренного пути.
- На том пути, я видел, слышал всех животных, осознал, что это отдельная планета от мира серой системы.
- Ты любишь животных? Это хорошо. Я ценю таких людей. Как особенный и умных.
- Я не умный, поздно заметил их присутствие на земле... - посмотрел на нее.
- Главное что заметил, - улыбнулась Лолита, с улыбкой смотря на печального Наваки. - Все имеют право, на выбор для себя и главное, чтобы он был верным.
- Есть, верный и неверный выбор, большинство из которых, оценивать можно только после результата. Скажи, у тебя ведь есть желание?
Посмотрел, на приближение заката Наваки. Огляделся по сторонам, не понимая свои сбесившееся чувства. Страх увидеть Рэнэсли, что значило, пора делать свое дело, неправильное, преступное, но для себя необходимое, чтобы за счет других, просто жить самому, найти утерянное и не потерять найденное...
Скорее увидеть Рэнэсли, даже если страшно! Видеть, просто... - терялся Наваки, обхватив себя руками, почувствовал холод по всему телу, захотелось кричать. Не бросили, но убеждение поганое, унылое чувство полной брошенности всеми! Словно пропал в жизни, потерялся в лабиринтах выбора.
- Желание, хочешь его знать? - смутилась девушка, - знаешь, есть одно, которое я бы никогда не загадала до встречи с тобой, потому, что отчаялась и не верила даже себе. Теперь, у меня есть желание, впервые, так хочу его исполнения...
- Не говори вслух, запиши... - достал блокнот Наваки, чувствуя, как отнимаются руки. Она не первая жертва, игра еще не кончилась, но, кажется из-за нее, готов проиграть. Она все равно умрет, - думал Наваки, - покончит собой, как говорил Рэнэсли. Я верю ему, хотя, есть предчувствие, что не стоит так доверять... - я запомню его, буду знать, что должен его исполнить для тебя. Пиши, если веришь, оставь подпись каплей своей крови... - отвел взгляд от ошарашенной девушки.
- Наваки, ты милый и самый лучший, но сейчас ты меня пугаешь... - посмеялась Лолита, - ставишь под сомнения свою адекватность...
- Смотри, - пролистал белый блокнот, уже заполненный в несколько листов с разными желаниями с подписью кровью. Наваки, закрыв его, сам задумчиво посмотрел на белую розу на обложке, что как недавно заметил из-за своей невнимательности, чернела с каждым лепестком принесенной жертвы. - Здесь, уже оставили свои мечты многие. Они все неверно желали, потому в итоге все равно погибли. Я долго думал над этим, понял, что можно избежать расплаты смертью и выиграть желание, просто жить. Еще никто не угадал путь к спасению, может ты, угадаешь с желанием?
- Иначе, я умру? - подняла брови Лолита, - это что, игра?
- Да, - покивал Наваки, - это игра. Я играю со смертью, кажется, проигрываю. Всякое бывает, тебе не смогу всего объяснить, но иначе я не могу. Только пойми, если потеряешь, больше не найдешь. Не теряй, что есть у тебя...
- Я напишу, - взяла блокнот и карандаш Лолита, - раз тебе важна, твоя странная игра. Это ты ее придумал, или это совсем не добрая игра с тем, кто тебя как заставил? Странно все. Только понимаю, что собирать желания людей, что подписались кровью, значит своей душой как правдой, очень значительно, правда важно, даже пугает. Кажется, я бы хотела к итогу прочитать твой блокнот исполнения желаний. Может так, поняла, что из себя, представляет скрытый мир людей? - Взяла золотой кинжал, без страха, или не хотела казаться слабой перед Наваки, уколола палец, капнув каплями крови на белый лист со своим желанием, смотря, как быстро впитала белоснежная бумага ее кровь, посветила, словно засветившись, от солнечного света фотография мига остановленной жизни. Наваки взяв блокнот, прошептал, смотря как она, сжала окровавленный палец в кулак.
- Прости, что причинил боль...
- Мне не больно, - улыбнулась. Наваки вздрогнув, вспомнил, как так ответил Рицка, когда ему проткнул кинжалом руку Соби. Почему он так сказал, когда было очевидно больно? Почему она так сказала сейчас? Если не может быть, чтобы не было больно...
- Лолита... - поник плечами Наваки, - зачем, тебе все это...
- Не все, а просто так, что хочу... - смутилась девушка, - и что такого, что я хочу быть красивой? Хочу и все, чтобы...... ты... и я...
- Но ты и так красивая. Зачем тебе терять себя? Все, будет уже не к счастью...
- Знаешь, мне уже все равно. Ты просил написать правду, написала. Я еще недавно, плакала всю ночь, день был предсказуемо противен. Я не могла ожидать, что один миг, и я все изменю в себе, в мире, для себя, жизни. Если бы не ты, все было бы банально до самой смерти, скучно, серо, примитивно мерзко! Плевать, если к закату ты бросишь меня. Я буду, рада и этому дню, потому, что я его не сочинила! Признаюсь, я влюбилась в тебя, как только увидела на экране, не ожидала, что увижу в своей жизни! Я не фанатка тупая и глупая! Просто, у тебя самые лучшие песни, просто твои глаза, напоминают мой взгляд... - опустила ресницы, - нечего не говори. Мне так стыдно, что хочется опять скрыться. Все равно, я тебя люблю. Я никогда не говорила таких слов, и не скажу, мой путь уже отмерен, не хочу жить. Так пусть, я буду счастлива тем, что такие важные слова, пусть без взаимности, но я сказала именно тому самому, что важен для меня... - вытерла слезы, - я хочу уйти, ты ведь тоже уйдешь, навсегда? Знаю, да... - вздохнула, - но я уже не обижаюсь, просто так, хочу, чтобы ты хоть иногда вспоминал обо мне...
- Лолита, - взял ее за лицо ладонями Наваки, что сидел против нее на корточках, где за решеткой в тени деревьев, за ними наблюдала лохматая собака на цепи, виляла хвостом, если ловила взгляд Наваки. - Лолита... - повторил Наваки, вытерев ее слезы со щек, посмотрел, как она закрыла ресницы, сжала его запястья рук дрожащими руками, тихо простонала со вздохом, готовая каждую мину, вскочит и бежать... - можно, я тебя поцелую?
- Да... - замерла Лолита, широко распахнув блестящие глаза в ожидании поцелуя, что вызвал в ее душе восторг, заставил бы чувствовать себя иначе, поверить в его реальность, слова. Он ведь сказал, она красива.... - еще мгновение, уже чувствует, его дыхание на щеке... как удалилось вместе с ударом страха в сердце, испуга потери навсегда.
Она, распахнула глаза, увидела как красивый человек в черном плаще, схватив Наваки за волосы, быстро поставил на ноги. Когда Наваки, растерянно осознал, что произошло, тоскливо, разочарованно пронаблюдал, как Лолита бежит прочь по дороге.
Обернувшись на Рэнэсли, что отпустив его волосы, пригладил ладонью взъерошенные пряди, почувствовал, как удушливо накатило бешеное желание обнять его, ведь не видел два дня! Словно это значилось в этом мире двумя годами... но, Наваки просто толкнул его от себя, где Рэнэсли ударившись спиной о решетку, просто красиво усмехнулся алыми губами со словами.
- Что за мрачно лицо? Ты не рад меня видеть?
- Не рад! Я тебя просто ненавижу! - заорал Наваки, отвернувшись, чувствовал, как его лицо пылает огнем стыда, злости, желания, так, что хочется уже сгореть, как его не любимая им жена. - Ты демон, вампир, проклятый убийца... - не мог остановиться Наваки, - будь ты проклят, не могу тебя даже видеть, что б ты...
- Что не убил Лолиту? - отстранено спросил Рэнэсли, словно пропуская его негативный поток проклятий мимо с равнодушным взглядом в светлое небо, - теперь искать ее, время терять.
- Сам виноват, что схватил меня, зачем?! - пригладил свои волосы ладонью.
- Не знаю, - пожал плечами Рэнэсли, - не понял еще, случайно получилось.
- Дурак ты, а не вампир, - покачал головой Наваки, прикурив сигарету, облокотился спиной о решетку, торопливо куря, дрожащей рукой, смотрел себе под ноги.
- Ее желание, еще не исполнилось так как она того пожелала, значит у нее есть время на жизнь. Есть еще трое... - резко взяв его за руку, потянул за собой.
- Эй, куда идем...? - смотрел на его руку, крепче сжав в своей руке, почувствовал, как больно всему телу, тоскливо душе... - куда же снова...
- За теми тремя, - оглянулся на него Рэнэсли, - убьешь, съем, а после вернемся домой. Я не могу долго находиться в этом мире людей, мне здесь не место, потому, я теряю все, что уже накопил...
- Ты, стал сильнее?
- Наверное, относительно, если так можно сказать... - резко остановился Рэнэсли. Как не мог ожидать Наваки, Рэнэсли просто в порыве обнял его. Уткнувшись лицом в черные волосы, распущенные по плечам.
Все крепче прижимал к себе, а Наваки позабыв все на свете, обнял его в ответ, прижал еще крепче, загадал желание, мысленно, записывая его в блокнот своей кровью, чтобы они остались, так стоять вечно.
В теплый вечер лета, под шум зеленой листвы, где все идет своим чередом, мимо исчезнувших, молчаливых двух душ с дороги земли...