Господин не мирных дней...

В мире людей, день не задался, решил Наваки, оглядываясь на пасмурные улицы.
Где машины стояли в длинных пробках, кто-то скандалил друг с другом, где-то ревел ребенок.
От чего по телу Наваки пробежали мурашки. Вздрогнул, выронил очередную сигарету из-за рта, когда Рэнэсли положил ему ладонь на плечо.

- Вон тот человек в машине, - показал на мужчину с черными усами, что задумчиво курил в машине, словно отдельно от истеричных водителей, замечтался в свободное время от вождения, – спроси, какое его желание? Запиши имя, и пусть распишется кровью, что продает свою душу.

На его слова, Наваки нервно посмеялся со словами.

- Это ты серьезно сейчас сказал?

- Я же тебе уже все второй раз объяснил! Иди, не теряй время, что у тебя до рассвета. Не заберёшь его душу, в итоге я заберу твою.
Такой расклад, никак иначе.

- Чего так мало времени?
Ты вообще соображаешь, что мне сделать надо?
Это же человек, как я ему такое сообщу?
Да он пошлет меня и по газам от психа!

- А это уже твоя проблема... - красиво усмехнулся Рэнэсли, толкнул в спину Наваки.
Где он, пошатнувшись, обернулся на мрачную компанию, вздохнул, покачав головой. Вот же попал! Кто - же ещё во все Вселенной мог так попасть?! Это же бред!
Словно затянувшейся сон человека не в своем уме.
Почему именно я? Почему, я... а не кто-нибудь другой... - печально поежился в пальто Наваки, нерешительно пошел к жёлтой тойоте, с назначенной ему целью.
Может свалить...? - размышлял по дороге, - только я ещё не понял, как они переселяются из реального мира в мир призраков?
Нужно понять, что это за порталы и после легче будет уйти...

- Здрасти... - Наваки глупо улыбнулся водителю, чувствуя, как его лицо начинает краснеть от паники.

Мужчина медленно перевел на него зелёный взгляд, приподнял густые брови со словами.

- Что случилось?

- Эм... - почесал лохматые волосы, обернулся на вампиров, проследил взглядом, что какая-то женщина прошла сквозь Юкку, что попалась ей на пути. Они, чего? Отрешился мыслями Наваки, - прозрачные и невидимые?

- Эй, парень, ты чего?

- Эм... - тяжко вздохнул Наваки, - вы меня подвезете?

- Куда, - показал рукой вперёд мужчина, улыбнувшись в густые усы, - видишь, здесь ещё час стоять точно, как не больше!

- Ничего, - покачал головой Наваки, - я не спешу...

- Ну как хочешь, садись, - пожал плечами человек.

- Правда? – Удивился Наваки, где улыбнувшись, быстро оббежал машину, залез на второе сиденье впереди, захлопнул дверцу.
Спустя минуту молчания, где Наваки упорно смотрел вперёд, не моргая, водитель прервал тишину.

- Я Алан.

- Наваки... - посмотрел на него, - музыкант, пишу песни.

- Эм... - покивал Алан, - а я думаю, где же видел тебя, точно, ты певец. Здорово, но, наверное, нелегко... - тяжко вздохнул мужчина.

- Почему?

- Я сам поэт, - улыбнулся Алан, - могу представить, как нелегко-то падать с обрыва невнимания, то подниматься до небес, чтобы снова упасть...

- Наверное, - пожал плечами, - я обычно игнорировал всех вокруг себя, чтобы они не контролировали мои взлеты и падения...

- Ох, Наваки, - посмеялся Алан, прикурив зажигалкой сигарету Наваки, что молча, придавил губами, - невозможно контролировать свою судьбу, когда живёшь среди таких же разных судеб людей. Вот если бы никого не было вокруг тебя, ты бы и был сам по себе. Только разве в том радость?

- А в чем радость?

- Просто быть собой, значит справиться с другими.
Люди и обстоятельства правят нами, даже если это отрицаешь, уверяешь, что сам контролируешь свою жизнь.
Это не так, если быть честным.
Все вокруг, зависит, кто ты и как тебе жить.
И там в этой ловушке мироздания, если выживать, то нужно побеждать.
Побеждать просто, если твое совершенное оружие естественная доброта. Перед ней никому не устоять.
Быть добрым, понимающим человеком, даже если стоишь в тылу у злых врагов.
Они проиграют, даже если одержат победу физически.
Потому, что морально ты им не сдашься, не поселишь обиду и злость в своей душе, что погубит тебя изнутри.
Ведь лучше, вздохнуть полной грудью свободу от ненужных предрассудков, просто так улыбнуться когда не улыбается никто. Тогда, ты почувствуешь, свою личную свободу, будешь счастлив.... - улыбнулся Алан. Наваки осмотрев его печальное лицо, добрые глаза, почувствовал, как дрожь пробежала по телу.
Его слова, он говорил так легко, ненавязчиво, правильно и легко. Хороший человек, - думал Наваки. Я таких, даже не встречал...

- Но... - вздохнул Наваки, опустив ресницы, - вы не кажетесь мне счастливым...

- Просто, я немного расстроен... - грустно улыбнулся, - я ехал, чтобы отдать свои стихи в печать, что срочно потребовалось моему редактору. Но, попал в пробку.
Он позвонил, сказал, что напечатает другого автора.
Но не это расстроило меня, а понимание, что таких как я, слишком много.
Жаль, что в любой момент ты просто не у дел.
Я работаю в этой редакции уже двадцать лет, а они просто не ценят. Сказал, что я сдаю свои позиции... - вздохнул Алан, - как можно сдавать позиции, если я остаюсь собой, все таким же. Теперь кажется, что все мои стихи, просто не удел были всегда...

- Знаете, - может, пока мы едим, вы прочтете мне свои стихи?
Я ведь могу купить их у вас, и ваш редактор снова оценит ваши возможности.
Так всегда бывает, если ты нужен кому-то, то сразу понадобишься и другим...

- Да, печальный, продажный мир... - вздохнул Алан, завел мотор машины, медленно двинулся по дороге, – я бы бесплатно работал, только как жить без еды.
Словно раздаешь свою душу, за глоток воды.
Где я бы, если было бы так, был бы сыт всего лишь взаимной радостью от моих мыслей в стихах.
Это значит, что ты жив, нужен, просто жил не зря, где все свое существование отдал простым, складным сюжетам...

- Где, вы живете? – вздохнул Наваки.

- В пятом районе, - посмотрел на него, - а тебя куда везти?

- Как не странно... - отпустил взгляд, - мне туда - же...

- Значит, мы оказываться соседи! Отлично, значит, еще увидимся с тобой. Вот как бывает странно в жизни, живешь с человеком рядом столько лет, и знакомишься с ним в простой случайности, понимаешь, что он жил рядом, ходил по той - же дороге, может, проходил мимо.
Меня это всегда удивляло, суть круглой земли, – улыбнулся Алан, - ты живешь с семьей?
Вроде, я слышал у тебя жена и маленький сын.

- Да... - побледнел Наваки, - Ярика и Александр.

- Повезло тебе, вот это и есть истинное счастье, значит, ты не одинок.
Я могу тебе это заявить истинной правдой, ведь сам одинок, где упустил свое время, уже мчусь под склон седых закатов.
Поздно понимаю, что значит быть всегда одному.
А ты Наваки, приходи в гости если будет на то желание, порадуешь старика.
Я дам тебе свои стихи, вдруг тебе хоть сгодятся...

- Расскажи, свой стих... - сжал в кармане блокнот смерти, не смотря на пожилого человека, что свернув с дороги, быстро поехал к близкому району номер пять, - я хочу, послушать, - вздохнул, надев на голову капюшон пальто, закрыл глаза.

Алан не сразу начал говорить, его голос звучал тихо, но Наваки слышал только его слова, где пропадали из слуха звуки мотора машины.

– Река без воды, теки, теки...
Луна без небес, свети, свети...
Душа без любви,... люби.

И мне не уйти, скала на пути,
Это стена, ее б обойти...
Но цепи в ногах, оковы в руках,

Безжизненный смех, и жизнь без утех...
Физический мрак, моральный бардак.

И сердце болит, гнобит его быт...
Если умру, то что докажу?

В землю как снег, что был, теперь нет.
Да коли мне ждать?
Чьим выбором стать?

Не в рай и не ад, меня не хотят...

Значит наверх, ползти по скале...
Ближе к раю, спокойнее мне.

Пусть его нет, в аду говорят,
Убивая надежду, меня обвинят.

Только в раю, меня все простят.
Если не нужен, останусь здесь ждать.
На обрыве у ветра, с улыбкой стоять...

Я вам не нужен, а вы мне нужны.
Буду любить, даже грустные дни...

И видеть сияние, белой воды,
В обрыве безжизненной, темной реки.

Мечтать на луне, стоять на скале,
Может все это, предначертано мне...

- Я не слышал, нечего лучше... - прошептал Наваки, после долгой паузы. Открыв глаза, посмотрел, что они стоят у обочины дороги, зажглись вечерние фонари, в их свете мелькали хлопья белого снега.

- Благодарю, - улыбнулся Алан, - но это печальный стих...

- Нет, это просто истории того, кто не сдаться даже печалям... - покивал Наваки, - а я так нем могу. Я сдаюсь, а если нет, то только рушу все нас воем пути.
Мой конец стиха был бы не странником, что остался стоять на скале с улыбкой. Он бы спрыгнул...

- Значит, ты просто рискованный человек, что горит одним днем. Протестуешь, хотя, выбор смерти назло всем, прости, но это только знак того, что ты сдаешься.

- А если, нет выбора... - схватил его за рукав, смотря так, словно этот человек, сейчас откроет ему глаза на правду, наведет на путь, который будет правильным. Спасет не только его, но и себя...

- То... - пожал плечами Алан, - нужно выпить большую кружку пива. Пойдешь, я частенько бываю в этом баре, там прилично, музыка играет.

- Да... - посмотрел на неоновые буквы «бар Дьявола» - я бы не прочь напиться, но название не вдохновляет...

- О, это тебя удивит! Сейчас увидишь, что значит, первый взгляд обманчив.

Алан вышел из машины. Наваки выйдя, огляделся на пустующие улицы, вздохнув, пошел следом за новым знакомым поэтом.
Войдя в бар, удивился, как там светло в уютном помещении. Официантки были одеты в Ангелов, стены разрисованы в стиле светлого рая, где ничего не напоминало про Дьявола, если только...

- Ладно, пиво точно не напиток Богов... - посмеялся Наваки, присев за столик.

- Кто знает Наваки? А может они там завидуют, что у них нет того, что есть у нас? Пусть пиво, но знать ему меру, можно просто порадовать себя хорошим настроением.
Пусть не трезвым, но всегда без сожаления отличным, если только компания отличная!
Вот здорово, - улыбался Алан, притянул к себе большую кружку пива, поблагодарил официантку, которая улыбнулась ему со словами.

- Добрый вечер Алан, как давно ты к нам не заходил, мы уже начали скучать.

- Спасибо милая, это приятно слышать, что тебя помнят и ждут, и неважно где.

- Конечно, помним, - улыбнулась девушка, скромно посмотрела на Наваки, улыбнулась и ему, - какой у тебя милый напарник сегодня. Как зовут такого красивого парнишку?

- Наваки, - ответил Алан, - замечательный парень. Это видно сразу, да?

- Да, я сразу увидела замечательного человека, - вздохнула, уходя, добавила, - разве, с тобой Алан, может быть иначе?

- Милая девушка, - покивал Алан, - а ты милый парень.
Жаль, я уже стар, нашел бы себе девушку, так хочу свою семью...

- Да, семья... - побледнел Наваки, после выпил пол кружки за один присест, нервно прикурил сигарету, чувствуя как тереться из реальности.
Только осознал, что драгоценных десять минут назад, совсем забыл, кто он и откуда пришел, зачем, и что предстоит сделать. Нет!
Что делать... - запаниковал Наваки. Сбежать!
А как же мой Александр?
Нужно думать о нем, так скорее справлюсь с этим страхом. Боже, какой же я трус.
Или нет, просто понимаю, какая я тварь...

- Расскажи, о своей семье. Боже! Надеюсь, твоя Ярика не будет ругаться, что ты запоздаешь сегодня, да еще выпьешь?
Ох, не хочу я быть виновником...

- Она не будет ругаться, - опустил взгляд в пиво, - потому, что умерла...

Тишина длилась еще одну порцию кружки пива, где Наваки пожалел, что испортил настроение хорошему человеку.

- Наваки, - вздохнул Алан, - будь сильнее, все, что я могу сказать, зная, что это просто пустые слова в такой беде. Прости меня...

- За, что? – Приподнял взгляд Наваки, взглянул за окно, за которым стало светлее. Как быстро пролетело время. Где больше говорил или молчал?
Совсем не понять это быстрое или медленное время, что живет само по себе. Когда очень ждешь, время тянется словно вечность.
Когда забываешь о нем, несется провалами в не известную пустоту, где было хорошо или плохо, понятно только душе.

Но, как ее понять, если все хорошее если не сгинет в подлую ловушку, то ты сам уничтожишь последнюю радость для себя.
И не важно, есть выход или нет, заставили, или ты сам так решил. Просто, жизнь дерьмо... - усмехнулся про себя Наваки, тихо повторил на молчание в ответ.

- За, что прощать тебя Алан?
Ты бы только знал, какой ты хороший человек.
Это ты прости, за то, что земля круглая, и я встретился с тобой, чтобы пожаловаться на свою печаль.
Наверное, все люди эгоисты, думают только о себе, вот и я... просто так выживаю...

- Эгоистом быть тоже не плохо, относительно. Понимаешь, себя и свою жизнь любить необходимо, чтобы уметь любить других.
А если ты себя ненавидишь, то так и будешь относиться ко всем остальным, даже не желая их обидеть. Это настроение, что отражается в твоих глазах, твой взгляд принимают как курс отношения и к тебе Наваки. Потому, что бы не случилось, не гноби себя, не обвиняй, не лги, мечтай о лучшим, чтобы так выживать.

- Мечтать о лучшим... - вздохнул, – у меня нет мечты. Нет никаких желаний. Потому, все было ложью в моей жизни.
Я не знаю, что значит мечтать о реальном, все просто дурное воображение, где все свои бесконечные мечты, я считал нереальными, не выбирал из тысячи одну, самую нужную.
А, ты о чем мечтаешь?
Какое у тебя желание Алан?
Я хочу знать, что бы понять, что значит мечты... – устало вздохнул Наваки, смотря на дно пустой кружки.

- Я, мечтаю о том, чтобы моя жизнь не была напрасной. Просто хочу встретить свою любовь.
Вот так банально.
Все мы одиноки, как земля во Вселенной, где одиноки все люди.
Где спасение только в семье, которым ты всегда нужен плохой или хороший.
Да, я старик, но ты поверь, на исходе жизни, мечтаешь о любви так, как никогда.
Ведь душа не стареет, она просто взрослеет, и становиться умней...

- Красивая мечта, - достал блокнот Наваки, - я бы хотел, чтобы она у тебя исполнилась.
Знаешь, сегодня я еду к одной скале, чтобы оставить там свое желание, до тебя я в нем не мог определиться.
Я напишу его на листе, оставлю у скалы.
Хочешь, оставлю и твое желание? Даже подниму его на самый верх этой скалы, ближе к раю?

- Красиво сказал, - улыбнулся Алан, - я не в силах отказать, такой удаче. Только у меня нет листочка...

- Я дам, вот... - бледнея положил блокнот на стол, - только ручки у меня нет...

- У меня есть карандаш, - улыбался Алан, - у поэта он всегда в кармане, даже если нет, на чем писать. Давай свой блокнот, какой он у тебя белый, - приподнял брови Алан, - словно впервые узнал, что значит белый цвет.
Здесь и желание писать, словно волнение для души, – призадумавшись Алан, написал пару строк, посмотрел на Наваки, что тихо добавил.

– Не забудь, написать свое имя... это ведь как оставлять подпись своей души, чтобы Бог знал, кто просит помощи...

- Конечно, - улыбнулся Алан, - от всей души! Вот, держи Наваки. - Отдал ему блокнот Алан.
Наваки, взяв, прочитал ровные строки. Чувствуя как не пьяное наваждение от пива, поплыло перед глазами, а просто собственная душа онемела, словно потянулось прочь из тела. «Желаю, чтобы Наваки нашел свою судьбу, что нужна ему как смысл жизни! От всей души прошу, Алан». – Вот так Наваки. А мне, уже нечего ненужно, и так если порассуждать, не плохо, но уже поздно.
Ты еще молод, и какие бы печали не вставал на твоем пути, живи. Живи Наваки, не сдавайся никогда.

- Я стараюсь... - тяжело вздохнул, стараясь не расплакаться, – это глупость, все эти желания, скала... - поднял взгляд, - там ведь еще нужна подпись кровью, просто бред. Зря я тебя только обнадежил, что придумал...

- Эм... - призадумался Алан, - так бывает, хочешь, отдам тебе и каплю крови? Мне совсем не жалко, я только, благодарен, что встретился с тобой, давно я не говорил по душам.
И не надо из своих надежд, делать ерунду. Все ерунда, пока не воплотиться в реальность.

- Вот, если тебе не трудно... - протянул кинжал Наваки.
Алан спокойно взял острое оружие, с любопытством осмотрел его.

- Какой красивый кинжал, надо же...

- Да, мне его подарили на беду...

- Почему на беду?

- Разве оружие к счастью?
Это только знак сражения...

- Ну как сказать. Значит, у тебя просто есть чем защищаться. Наваки, ты всегда ищи положительное для себя во всем. Ты интересный, замечательный человек, а ищешь во всем печаль. Так больше не делай, хорошо?

- Хорошо... - посмотрел, как Алан уколов палец, прислонил палец к листу, оставив алую каплю на белоснежном листе.
Вздрогнула душа, странно замедлило свой ход сердце.
Наваки глубоко вздохнув, словно почувствовал всю душу Алана, казалось, посмотрел на мир его глазами, почувствовал боль в пальце, смотря, как потянулся тонкий ручеек крови по безымянному пальцу поэта.

- Наваки, - позвал его не первый раз Алан, - ты в порядке?

- Что? – Вздрогнул Наваки, - что... же... как...

- Наверное, ты из тех, кого пугает кровь? – спрятал руку Алан, положив кинжал на стол, - это всего лишь кровь, просто цвет жизни...

- Прости, - взял блокнот Наваки, спрятал его вместе с кинжалом в карман, резко встал из-за стола, - прости меня, – развернулся, быстро вышел из бара, не обернувшись на Алана, что звал его вслед.

Выбежав на улицу, Наваки прижался спиной к холодной стене, спрятался в тень за большой, неоновой вывеской. Достав блокнот, вытер покатившиеся, слезы рукавом, достал дрожащей рукой черный пистолет.

Посмотрел на Алана, который выйдя из бара, прикурил сигарету, со вздохом посмотрел вдаль алевшей зари.
Нет, я не смогу... - опустил оружие Наваки, увидел Рэнэсли и Рицку, что стояли прямо перед Аланом, поэт не мог увидеть их души без их желания.

Вздохнув, Рэнэсли взял пистолет, что протянул ему Рицка, указал белым револьвером в сторону рассвета.

Будь проклят тот день... - сжал блокнот в руке Наваки, поднимая свое оружие, целясь в Алана, прошептал вслух, – когда я встретил тебя Вальмонт... - закрыв глаза, нажал на курок, вскрикнул вместе с выстрелом...

Не осознав свою мгновенную смерть от выстрела в голову, Алан рухнул на белый снег, окрашивая его чистоту своей кровью.
Наваки не дыша, поднял взгляд, увидел, что он все так же остался стоять. Призрак Алана, непонимающе смотрел на словно очаровательного ангела с черными волосами, янтарными глазами, что мирно смотрели ему в глаза и словно окутывали спокойствием.

Рэнэсли протянув к нему руку, шагнул ближе, обняв его за талию, впился клыками в его шею как настоящий вампир.
Призрак становился все светлее, словно покорно тая в его руках. Медленно протянулась тень от образа Рэнэсли, что как только понял Наваки, ни разу не видел у ног вампира...

****
- Аааа!!! – Наваки рыдал в углу темного зала, освещенный бликами пылающего камина.
Все остальные, уже устало, молча, наблюдали за истерикой парня, что стоял на коленях, уткнувшись лбом в стену, проклинал весь проклятый мир последними словами, - ... гады! Ненавижу вас! Ненавижу.... – наконец выдохся Наваки, упав на спину, всхлипнув, посмотрел в потолок чужого мира, прошептал, закрывая глаза, - хочу исчезнуть, хочу, что бы вы все исчезли... - так исчез перед его глазами мир, когда он незаметно погрузился в бессильный сон. Словно спасительный для тела и разума обморок, где было тихо, темно и спокойно...

- Сон, - вздохнул Рэнэсли, смотря на Наваки, что раскинул руки на полу, тихо дышал, вздрагивал иногда в своем неизвестном сне, - это просто подготовка тела человека к смерти.
Разум, привыкает к неизвестности, чтобы не было так страшно умирать.
Злая Вселенная заботливая...

- Если Наваки умрет, все кончится? Даже не взирая, что он подписал договор и принадлежит вам господин? – спросил Рицка, взглянув на печального короля.

- Да, все кончится... - вздохнул, - и все начнется заново...

***
Рассвет принес разочарование для Наваки. Открывая глаза, он мечтал оказаться дома, в своей постели. Но, все было не так, словно продолжение кошмара наяву. Повернув голову, приподнялся на локтях, посмотрел на Рэнэсли.

Король задумчиво рисовал красками картину на светлом холсте.
Рицка сидел за столом с Юккой, играл с ней в шахматы.
Другие две девушки, сидели на диване, смотрели, как рисует Рэнэсли.

- Какая идиллия... - приподнял удивленно брови Наваки, - кошмар, и правда продолжается... - сев, зачесал взлохмаченные, длинные волосы на затылок, что упали прядями на бледное лицо. Присмотрелся к картине вампира, где была изображена прекрасная природа зимней зари, – твоя тень, - посмотрел он в ноги Рэнэсли, - что значит, твоя тень?
Почему, сейчас ее снова нет...

Рэнэсли оглянулся на Наваки, вздохнув, продолжил свое произведение, спокойно ответил на его вопрос.

- Тень, это души моих жертв.
Они просто восполняют утерянное в мое душе, чтобы я не исчез однажды, как тень в ночи.
Чтобы моя семья, так же отбрасывала тень, в доказательство, что они существуют.
Печально, но приходиться убивать, чтобы жить.

- Ты не хочешь убивать? – встал Наваки, - ведь не хочешь?

- Не хочу, - опустил ресницы Рэнэсли, - но такова моя участь...

- Ты жестокий... - прищурился, - жертвуешь большим за несколько душ, за себя! Эгоист, втянул и меня в свою проклятую участь...

- Не я, Вальмонт.

- А его, встретив я убью! Хотя, не желаю его видеть, никогда...

- Отлично, я и хочу, чтобы ты его убил, - оглянулся на него, – или нет, не хочу. Просто глупо надеюсь, что он исчезнет, как за ним исчезнет и весь этот мир.
Даже не представляю, каким он станет без Императора?

- Все умрут... - сложил на груди руки Наваки, - все души?

- Нет, мир душ. Может и все следом. Кто знает? Ведь даже мы, умирая, не знаем, что ждет дальше.
Может тот самый выдуманный рай или ад? Может, вовсе нет ничего.

- Собиджи сказал... - начал Наваки, как его прервал Рицка.

- Не слушай этого Собиджи! Он все врет. Ненавижу этого белого короля... - покачал головой Рицка, - с ним бесполезно даже говорить, все делает как угодно ему одному...

- Короля? – приподнял брови Наваки, - он здесь тоже король? Между прочим, Ярика была за него, говорила, что он хороший. Это вы мне просто мозг парите...

- Здесь много королей, - взглянул на него Рэнэсли, - если нельзя убивать, то правят просто самые сильные.
Есть короли, есть солдаты, а есть и слуги.
Чтобы стать королем, необходимо побеждать постоянно.
Где после, даже самого сильного, может заменить другой сильнейший и умный, новый король.
И там, в итоге и всегда, всеми сильнейшими и слабыми правит наш Император, даже не прилагая к ним никаких указаний, они сами подчиняются ему, чтобы жить.
У господина Вальмонта много врагов, что хотят убить его в целях если не зависти, то в целях корыстных планов, по отмене закона «свободной жизни», хотят убивать без разрешения.
А Ярика твоя была за Собиджи, потому, что она любила Императора. И раз Собиджи его слуга, значит, он был для нее хорошим...

- Значит, он не убивает и запрещает убивать... - задумался Наваки.

- Да, господин Вальмонт самый лучший из нас всех.
Если честно, ты с ним редко бы кого убил по его воле.
Жил бы себе, просто рядом с ним, защищал... - вздохнул Рэнэсли, - он лучший, и так же, самый худший. Как на грани...

- Когда, закончится блокнот, что будет со мной?

- Я скажу, где твой сын. Отпущу тебя. А дальше, одному Богу известно, что будет с тобой.
Только там, уже не будет меня, радуйся...

- А если, меня этот Император поймает, что будет?

- Сколько вопросов, - вздохнул Рэнэсли, - будешь служить ему. Попросишь его, может он вернет тебе Александра сам.
Если его просить, он помогает, если конечно, будет в таком настроении....

- Словно, я попал в полный бред... - отвернулся Наваки, - не понять вас, что за жизнь... - схватился за голову Наваки, - я хочу домой к Александру! Боже, как же я... - замер Наваки, резко обернулся на Рэнэсли с круглыми прозрения глазами, закричал, чем заставил всех вздрогнуть, - точно!
Как я не понял раньше!!! Ярика не умерла! Она теперь душа, в этом мире! Жива! Боже мой, - заметался по залу Наваки, - мне нужно ее найти, срочно!!!

- Это примерно, то же самое, если бы ты вышел в своем городе на улицы, и принялся искать человека, что может находиться на другом краю земли, - вздохнул Рэнэсли, удивленно покосился на Рицку, что подскочив со стула, воскликнул.

- Наваки! Я помогу тебе ее найти!

- ... - моргнул Рэнэсли, после красиво усмехнулся.

- Поможешь? – подозрительно посмотрел на серьезного Рицку, – правда?

- Ее не найти пешком, но можно ведь вызвать ее душу!

- Вызвать?

- Конечно, - покивал Рицка, - я помогу тебе ее вызвать.
Может, так мы помиримся, ведь нам еще долго жить рядом, что ж теперь поделаешь...

- Правда? Ты, вызовешь ее?
Не врешь мне? – с надеждой уставился на него Наваки.
Смотря как Рицка схватив стол, отставил его в сторону, освободив центр зала. Протянул ему руку.

- Иди сюда, садись на колени...

- Куда, сюда? – подошел к нему Наваки, покорно сел на колени при давлении на его плечи рук Рицки. Оборотень волк сел напротив, поставив в центре черную свечу. Поднял в руке кисть с красной краской, что позаимствовал из бокала Рэнэсли, где остались еще несколько кистей для рисования в цветной воде, – что ты делаешь? – Отстранился от кисти Наваки, когда он протянул ее к его лицу.

- Я должен нарисовать знак на твоем лице, иначе не получится...

- Скажи, - с надеждой посмотрел в синие глаза, чувствуя, как сильно волнуется душа, бешено бьется сердце даже от незримой возможности, увидеть свою живую жену, – я увижу ее? Скажи, что получиться, пожалуйста...

- Боже, - приподнял брови Рицка, - сейчас небеса рухнут от твоей вежливости! Ну как я могу не помочь тебе с таким жалобным взглядом, - тяжко вздохнул, - все получиться, главное верить.
Ты веришь?

- Да, - покивал Наваки, молча, принял на своем лбу прохладу алой краски, где светлый волк, осторожно вывел письмена. Наваки покосился на Рэнэсли, тот смотря на него, приподнял брови, покачал головой, – что, что не так? – встревожился Наваки.

- Да так, просто... - отвел взгляд Рэнэсли, - удивляюсь.
Надо - же, как ты добр Рицка. Может, не стоит тревожить души, к беде ведь...

- Как же, - развел руками Рицка, - пусть увидит свою лисичку.
Может так станет спокойнее, и нам так спокойнее будет...

- Так, мы вызовем ее? – неуверенно спросил Наваки.

- Конечно, закрой глаза, повторяй за мной... - сложил ладони вместе Рицка, - душа пропавшая найдись, передо мной прошу, явись...

- Душа пропавшая явись, передо мной прошу, явись... - повторил Наваки.

- Явись, явись... передо мной... - продолжил Рицка.

Наваки приоткрыв ресницы, взглянул на Рэнэсли.
Он спрятав свою легкую ухмылку ладонью, быстро отвернулся, продолжил рисовать белую птицу в голубом небе пейзажа.

Нахмурившись, Наваки злобно сверкнул взглядом на Рицку. Быстро поднялся на ноги, подошел к зеркалу на стене, где прочитал на своем лбу «я дурак».
Замерев взглядом на своем отражении, Наваки почувствовал, как качнулась земля под ногами, словно отнялись руки...

Он обиженно, со слезами на глазах, резко обернулся на Рицку, стирая рукавом «дурака» со лба.
Волк улыбнувшись, просто пожал плечами.
Девушки затаив дыхание, уставились на Наваки, при его расстроенном, не добром взгляде, отводили глаза.
Рэнэсли вздохнул со вздохом, отвернувшись, снова продолжил спокойно рисовать.

- Смешно значит тебе... - сжал кулаки Наваки, направился к Рэнэсли, что и не смеялся.
Король обернувшись, пожал плечами, посмотрев на алые разводы краски на его лбу, вздохнул.

- Нет, но ты был смешон...

- Улыбаешься, если нужно усмехнуться над кем-нибудь. Смеешься над чужим горем... - прорычал Наваки, - проклятый вампир, убийца...

- Наваки... - помрачнел, - если ты дурак, зачем винить... - не успел договорить Рэнэсли, как получил  оглушительную пощечину от Наваки, что в глазах потемнело и засверкало.

Рухнув на пол от удара, Рэнэсли, не сразу осознал, что с ним нежданно случилось, еле разобрал ошарашенные крики встревоженных девушек, они кинулись поднимать его с пола.

Прикоснувшись рукой к губе, посмотрел на свои пальцы в крови. Взглянул на Наваки, тот хладнокровно смотрел на него сверху в низ, спокойно, прикуривая сигарету, достал из кармана пистолет.

- Ты скатана! – кричал Рицка, помогая встать на ноги Рэнэсли, - зачем ударил?! Он же не причем!
Я тебя ненавижу, куда пошел?! Иди, я тебе порву на части гад!
Да, ты просто ничтожество...

Наваки, молчаливо обернувшись у двери, с невозмутимым видом, спрятал пистолет во внутренний карман, вздохнул со словами.

- Рискните пойти за мной, и я обязательно оставлю для вас пять листочков смерти...

- Зря стер печать на своем наглом лице, - нахмурился Рицка, - ты реально, дурак...

- Нет, он не дурак... - вздохнул Рэнэсли, с усмешкой взглянул на Наваки, что отвернулся от его взгляда, вздрогнул сердцем под показным безразличием, - он просто, поганая собака...

В ответ, Наваки просто показал ему средний палец.
Не оборачиваясь, вышел, громко хлопнул за собой дверью, с решением, уйти от них куда подальше и навсегда...