эпилог,часть 24:обычная тьма
⸻
Мы не пошли на терапию.
Никто из нас.
Йост больше не говорил об этом. Я — тоже.
Мы просто остались.
Не вместе — и не врозь.
Не в любви — и не в ненависти.
Мы стали... молчанием друг для друга. Общим. Тихим. Сырой бетонной стеной, об которую даже крик не отскакивает.
Утром он вставал раньше. Не здоровался.
Заваривал кофе — один.
Иногда оставлял чашку мне. Иногда нет.
Я лежала на диване — теперь чаще там, чем в кровати. Она как будто была слишком интимной для нас теперь.
Он заходил вечером. Садился. Смотрел в экран. Без фона. Без эмоций.
Мы говорили, когда нужно.
"Ты купила хлеб?"
"Да."
"Где ключи от ящика?"
"На тумбе."
"Ты в душ пойдёшь?"
Иногда он приходил поздно.
С запахом чужого сигаретного дыма. Не вина — но и не равнодушия.
Иногда я смотрела на него, пока он спал — и не чувствовала ничего.
Иногда — хотелось закричать. Но я не делала этого.
Однажды он положил руку мне на плечо — легко, почти машинально. Я вздрогнула, но не отстранилась.
Он оставил ладонь на пару секунд — и убрал. Ни слова. Ни взгляда.
Мы были как два человека, которые забыли, как говорить на общем языке. Знали слова — но не чувствовали смысла.
⸻
Моя депрессия не ушла.
Она стала частью быта. Я мыла голову раз в пять дней. Я ела, чтобы не упасть в обморок.
Йост не пил — по крайней мере, дома.
Он не бил меня. Больше не злился. Но и не смотрел. Не прикасался. Не спрашивал.
Любовь как будто осталась где-то в воздухе — но мы оба стали её игнорировать. Как старый запах духов, который ещё держится в шкафу, но давно не наносится.
Однажды я сказала:
— Нам стоит расстаться.
Он не ответил. Только кивнул.
Но на следующий день ничего не изменилось.
Никто не собрал вещи.
Никто не ушёл.
⸻
Прошёл месяц.
И я не помню, когда в последний раз мы смеялись.
Когда последний раз обнимались не по инерции, а по желанию.
Когда последний раз надеялись.
Мы просто были.
В одной квартире.
В одной истории.
В одной воронке.
Не враги. Не влюблённые.
Просто — остатки чего-то большого.
Чего-то, чему когда-то верили.
И именно это — самая медленная, самая тихая боль.