эпилог,часть 17:первая сессия
⸻
Мы шли к терапевту молча. Сначала — по лестнице, потом — по улице, потом — по коридору. В приёмной сидела женщина лет пятидесяти с теплыми глазами. Не улыбалась, но в её взгляде не было ни осуждения, ни жалости. Только ожидание. Спокойное.
Йост сел рядом со мной, его колени дрожали. Я чувствовала, как он держится из последних сил, сжав руки в замок.
— Господин Кляйн? — позвала терапевт. — И вы, — она кивнула мне. — Проходите.
Комната была уютной. Мягкий свет, два кресла, столик с тканевыми салфетками, ваза с сухими травами.
— Я — доктор Элин Крамер, — сказала она, усаживаясь напротив. — Вы — пара. Но прежде всего — двое отдельных людей. С травмами, с историями. Здесь никто не обвиняет. Здесь — только вы и ваши настоящие чувства.
Йост сглотнул.
— А если мои чувства — опасны?
— Тогда мы разберём, откуда они. И что вы с ними делаете. Это ваша ответственность, — сказала она спокойно. — Хотите начать?
Он кивнул. Я почувствовала, как его рука чуть-чуть прикасается к моей. Не держит. Просто касается — будто просит разрешения на искренность.
— Я долго думал, зачем я пришёл. Потому что... мне стыдно. Потому что я помню, как кричал, как швырял, как убегал. И я помню, как она всё равно оставалась.
Я сидела тихо. В груди — ледяной ком. Но я не отвела взгляд.
— Но недавно я понял: я не хочу, чтобы она оставалась вопреки всему. Я хочу, чтобы она была со мной потому что ей хорошо. Не страшно, не привычно. А хорошо.
Терапевт кивнула.
— А вы? — она повернулась ко мне. — Почему вы пришли?
— Потому что я устала носить в себе и любовь, и страх. Потому что я хочу снова доверять. Но теперь — не потому что хочу спасти, а потому что хочу быть с равным. А иногда я не знаю, кто он — Йост. Человек? Прошлое? Угроза?
Он закрыл глаза.
— Это больно слышать. Но ты права. Я всё время был не рядом — а над, или под. Никогда — рядом.
— Хотите попробовать быть рядом? — спросила Элин.
— Хочу, — ответили мы одновременно.
И в этой одновременности было больше, чем во всех клятвах.
⸻
После сеанса мы шли молча. Йост свернул в парк. Сел на скамейку, уткнулся в ладони. Не плакал. Просто дышал тяжело.
— Это было много, — сказал он. — Но не больнее, чем всё, что мы пережили. Просто... честнее.
— Я не ожидала, что услышу это от тебя, — призналась я. — Что ты не будешь защищаться.
— А я боялся, что ты скажешь, что больше не веришь в нас.
— Я не верю в нас. Я верю в тебя и меня. Если мы выберем друг друга снова — тогда и будет «мы».
Он поднял на меня взгляд. Глаза были влажными, но ясными.
— Тогда я выберу тебя. Снова. Без условий. Без иллюзий.
Я кивнула.
— И я — тебя. Только не как спасение. А как человека.
Он тихо коснулся моего плеча. Я позволила. Не потому, что надо — потому что захотела.
Мы просто сидели. Долго. Вместе. Не держась, не цепляясь. Просто рядом.