Нептономикрон

— Вот это поворот! – иронично усмехнувшись, прокомментировал Уолли.

— Не злись, принцесса! – рассмеялся Аль Квазир. – Ты прекрасно знаешь, что хотя ты и только приемная моя дочь, я всегда относился к тебе как к родной...

— Откуда ты узнал, что я здесь?

— Я сразу узнал тебя, когда увидел в тот день в редакции... Отцовское сердце, знаешь ли, не обманешь! – хмыкнул он. – Поэтому, незаметно для тебя, я приставил к тебе своего лучшего агента, который всегда был на связи со мной и оперативно передавал мне всю информацию о тебе.

— И кто же этот самый лучший агент? – усмехнулась я.

В этот момент падавший с потолка тусклый луч лунного света осветил вышедшую из темноты зала Лиру.

— Мне следовало догадаться... Синтетическим ИИ со знанием 70 языков на дороге не разбрасываются.

— А я всегда говорил, что она с говнецой, – снова эхом разнеслись по залу библиотеки слова Уолли.

— Чтобы я вывела тебя на Нептономикрон?

— Если было бы нужно, в критической ситуации, я бы тут же вмешался...

— Ага, конечно! Так-то за эти последние 144 часа их вообще практически не было... – со смешком снова прокомментировал Уолли.

Аль Квазир резко повернулся и бросил на него своим единственным красным глазом испепеляющий взгляд, и, опустив голову, тот поспешно отключился и замолчал.

— Твой приятель угнал мой эликоптер, который я специально для него оставил. Это я посадил рядом с ним своего доверенного человека, который уже несколько лун служит у меня и является моим самым надежным личным пилотом.

— Да ладно! Этот молодой красавчик? – подняв голову, заелозил браслетами на руках Грэг.

— Да.

— Вот черт... – сплюнув в сторону, воскликнул он.

— Ты же знаешь, как я всегда любил и баловал тебя, несмотря на то, что ты приносила мне столько огорчений... – ласково продолжил он, продолжая медленно приближаться. – В тот самый день твоего исчезновения ты прибежала ко мне, вся в соплях, просила все прекратить, на что я сказал, что это невозможно, и сказал тебе просто успокоиться и подумать... Ты очень переживала, что при подаче официальных документов он сразу узнает кто ты на самом деле, а ты ведь очень не хотела этого допустить. Да, Ребекка?

— Это неправда! – вырываясь из рук наемников, выкрикнул Марк.

— Когда муки совести стали особенно нестерпимыми, ты сама придумала и инсценировала весь этот скандал в редакции, а потом сама спустилась в подземелье и пришла в мою лабораторию. Там ты сама взяла мою Чашу Забвения, которая мгновенно избавляет от всех страданий, но имеет один интересный побочный эффект. Она стирает из памяти абсолютно все, что было связано с этими переживаниями и полностью освобождает твой разум, работая как НЛП. Стерев старые воспоминания, она внушает тебе новые воспоминания, которым ты веришь, как будто они были бы на самом деле. После этого, ровнехонько в ночь открытия Коридора Затмений ты таинственным образом исчезла, прихватив с собой Нептономикрон.

— Это неправда... – опустив голову, упорно повторял про себя Марк.

— К сожалению, я слишком поздно узнал об этом и не смог тебе воспрепятствовать, – продолжил он. – Я отправил на твои поиски своих лучших людей. В течение нескольких дней мои агенты обшарили буквально каждый сантиметр территории вокруг дворца в радиусе нескольких километров, в итоге найдя тело девушки в соседнем овраге. Тело долго лежало в воде и было сильно изувечено хищниками, но по общей биометрии тела, возрасту, волосам она была очень похожа на тебя, поэтому все сочли тебя погибшей и твои поиски я прекратил, и свой проект Babel Nebula тоже. Он доставлял мне слишком много болезненных воспоминаний о потере моей дорогой любимой дочери... – раздался по залу его голос, насквозь пропитанный фальшивой горечью. – Ведь ты даже проявила свое своеобразное чувство юмора, в такой, казалось бы, безобидной мелочи, как название, окрестив свое изобретение Нептономикрон — от латинского слова «nepotism»!(1) Ребекка, ты всегда была моей главной любимицей...

— Вот только не надо всей этой дешевой патетики, дорогой папочка! – сухо перебила я. – Ты всегда только использовал меня в своих корыстных интересах как... Как и всех остальных!

Он резко развернулся, подойдя так близко, что я чувствовала как под его черной атласной накидкой вибрируют и мерцают красные огоньки на его полностью бионическом теле.

— Все, что ты знаешь, все, что ты умеешь, дал тебе я... Я, Ребекка! – гневно процедил он, яростно тряся меня за плечи. – Все твое мышление, все твои способности — все это вскормил и взрастил в тебе я... Ты не можешь идти против системы... ТЫ И ЕСТЬ СИСТЕМА, РЕБЕККА! – прокричал он, и его слова разнеслись по залу библиотеки гулким эхом.

Отпрянув в сторону, я упала на холодный мраморный пол.

— Ты всегда работала на нас, – продолжил он, указав пальцем на Марка. – И в койку к нему ты прыгнула по моей указке, чтобы разузнать подробнее о планах этих отщепенцев из «Последней мили». Но, видимо, у него обнаружились какие-то особые сверхспособности, – ухмыльнувшись, добавил он. – Ты слишком увлеклась этим панком на минималках и начала выходить из-под моего контроля.

— Это неправда... – простонал, упав на колени, Марк.

— Теперь, когда ты наконец-то снова пришла в себя, пора закончить свою работу, – одновременно ласково и властно произнес Аль Квазир, протягивая мне мерцающую в полутьме библиотеки красно-черными огоньками руку. – Тебе осталось только включить в Нептономикрон всего один земной язык, который имеет значение во Вселенной — язык из манускрипта Войнича, где даже сохранилась гравюра со звездами Вавилонской Туманности.

— Это неправда... Это неправда... Правда? – укоряющим эхом все еще разносились по библиотеке последние слова Марка.

— Ребекка, пожалуйста, не поддавайтесь ему! Не делайте этого! – кинулся ко мне Барнс, но его сразу оттащили обратно альквазирские наемники.

— Ты шла к этому моменту всю свою жизнь, Ребекка... – своим гипнотическим голосом продолжил Аль Квазир. – Иди ко мне... Тебе осталось сделать только один маленький шаг...

Я обернулась и посмотрела на Марка, который больше ничего не говорил, отстраненно наблюдая за мной своим холодным, затуманенным дымкой слез, взглядом.

— Прости меня, Марк...

Опустив голову, я поднялась по подиуму к центральной консоли.

***

В голове моей лихорадочно бегали мысли, упираясь в одни тупики. Трясущиеся пальцы машинально скользили по мерцающей разноцветными огоньками клавиатуре консоли. Старинное устройство шифрования недовольно гудело от перегрузки. Его древние механизмы не прекращая жужжали, оживая, наполняя библиотеку голограммами символов, вокруг которых закружился язык Вавилонской Туманности, окутывая ее слоями защиты. Толпы альквазирских наемников рассредоточились, оцепив подступы к центральной консоли, нависая надо мной угрожающей темной тучей.

— Ну, я же говорил тебе, – с довольным видом произнес Аль Квазир. – Вместе мы можем переписать будущее!

В этот момент старая библиотека, казалось, ожила, сиявшие в огромном смотровом окне звезды снаружи выстроились в странном небесном танце. Язык, который невозможно выразить, сплетая собственную, внегалактическую гармонию, начал резонировать по коридорам и бесчисленным книжным стеллажам.

Наемники, на мгновение заколебавшись, опустили оружие, наблюдая за разворачивающимся перед ним мерцающим зрелищем, после чего подошли к профессору, Марку и Уолли и сняли с них браслеты, после чего ровным строем прошествовали к выходу из обсерватории.

— Какого черта? – вместе со стоявшей за его спиной Лирой кинулся ко мне Аль Квазир.

Однако я уже успела подготовиться к такому развитию событий. Быстрым движением активировав последнюю фазу шифрования, я нажала на красную кнопку, и зеленый неоновый защитный щит окутал консоль невидимой мерцающей сетью.

— Как часть системы, дорогой отчим, я могу сказать, что у меня была на собственном опыте возможность убедиться, что она не работает... – ответила я, не поднимая глаз от клавиатуры. – Будущее, управляемое страхом и жадностью — это не будущее... Твоя тоталитарная империя сплошной fuck up и давно уже изжила себя. Никакие фокусы языка вернуть тебе твое влияние уже не помогут.

Аль Квазир, не смутившись, двинулся вперед, разрывая своей разъяренной силой все цифровые слои защиты.

— Твое понимание тебе все равно уже не поможет...

Он схватил закрепленный на специальном слоте-ячейке консоли Нептономикрон, пытаясь в одиночку активировать его содержимое. Но к этому момент все это было уже бесполезно. На все его попытки его включить, всплывала предупреждающая голограмма:

/*

*Если новый процесс остановился, потому что он

*был выгружен, установите уровень потока на последний вызов

*savu(u_ssav). Это означает, что return

*который выполняется сразу после вызова aretu

*фактически возвращается из последней процедуры, которая

*выполнила savu.

*Не предполагается, что вы должны понимать это.

*Всего хорошего!

*/ if(rp–>p_flag&SSWAP)

{ rp–>p_flag =& ~SSWAP; aretu(u.u_ssav);

}

Символы в Нептономикроне загадочно мерцали, мигая красными огоньками, постепенно преобразовывались. Их свечение все усиливалось и нарастало в своей неумолимой интенсивности. Наконец, каскад мощного яркого света окутал весь зал библиотеки, ослепляя глаза.

Аль Квазир отшатнувшись, на мгновение ослепленный этой вспышкой, испуганно закричал:

— Что ты наделала, дрянь?

— Я запустила механизм самоуничтожения... – на удивление спокойным тоном ответила я, хотя внутри меня все пылало. – Через десять минут Нептономикрон самоликвидируется, унеся с собой все тайны цивилизации Вавилонской Туманности.

— Молодец, девочка! – воскликнул профессор, отбросив в сторону свою трость.

Но Аль Квазир был не из тех, кто легко сдается, вернув Нептономикрон обратно на консоль, он с помощью Лиры начал лихорадочно прыгать по клавиатуре. Казалось, библиотечный зал гудел от переполнявшей Нептономикрон энергии, символы танцевали вокруг них, живя собственной жизнью.

— Думаешь, что это конец? Я научил тебя всему этому. Я найду способ взломать шифрование и отменить процесс самоуничтожения... – упорно не хотел сдаваться он, своей правой рукой удерживая метнувшуюся было к выходу Лиру.

Я равнодушно дернула плечом.

— Безумству храбрых поем мы песню! У тебя осталось ровно 7 минут... Но по бывше-родственному советую поторопиться. Эта обсерватория стоит не на скале, а на кратере спящего вулкана, и когда Нептономикрон уничтожится, гравитационным взрывом ее утянет в вулканический колодец.

Все обернулись, прислушиваясь с начинавшимся раздаваться металлическим звукам вокруг. Конструкция обсерватории зловеще стонала, активируя сигналы тревоги, предупреждая о неизбежном коллапсе. Гравитационное притяжение электромагнитных полей усиливалось, угрожая затянуть обсерваторию со всем ее содержимым в свои огненные объятия.

— Ох, не знаю как вам, а мне пора бежать... – произнес Грэг, взглянув на мерцавшие на его руки часы. – Лично мне нужно еще слишком много всего успеть до конца света... –добавил он, быстро направившись к выходу.

— Да-да, пора уходить... – согласился Барнс, подталкивая вперед собой вяло шедшего Марка, которому, казалось было совершенно безразлично идти или оставаться.

Мы осторожно маневрировали по разрушающимся коридорам библиотеки. Пол обсерватории под нами все сильнее содрогался от новых подземных толчков, части конструкции отваливались, падая на пол с гулким металлическим эхом в метре от нас. Нам удалось покинуть обсерваторию как раз в тот момент, когда внешние стены обсерватории уже начали медленно оседать и прогибаться под собственной тяжестью.

Как только мы удалились на безопасное расстояние, конструкция обсерватории окончательно сдалась, рухнув в гравитационный колодец вулкана, вызвав грандиозный всплеск огненных искр.

***

Какое-то время я простояла в одиночестве, сквозь радугу слез вглядываясь в постепенно угасающее в дали зарево пламени, где когда-то стояла обсерватория, не чувствуя ничего кроме опустошения.

Вдруг я ощутила на своем плече тяжесть чьей-то морщинистой руки.

— Не стоит упрекать себя. Ты приняла единственно верное решение, пусть сейчас тебе жаль, что ты уничтожила свое детище.

— Я знаю, профессор... Я знаю... – вытирая текущие по щеке слезы, сказала я. – Но от этого мне, как ни странно, все равно нисколько не легче... Я сделала слишком много того, о чем сейчас очень сожалею, но все равно ничего больше уже не вернуть...

— Он простит тебя, – ответил он. – Если действительно любит, то простит.

— Я бы себя не простила...

Барнс мягко улыбнулся, смахнув слезинку с моей щеки.

— Любовь, моя дорогая, не про прощение, а про понимание и принятие человека таким, какой он есть.

— Я не знаю, что я за человек... – мотнув головой, призналась я. – Всю свою жизнь я жила только логическими категориями, а не чувствами... А когда впервые с ними столкнулась, все это привело к катастрофе...

— У тебя еще очень много времени в себе разобраться! – улыбнувшись, воскликнул он. – Первый шаг к этому ты уже сделала.

Сумрак ночи уступил свое место мягкому свету рассвета. Два солнца на горизонте лениво начали свой постепенный подъем, рисуя пробуждающийся после сна пейзаж оттенками золота. Пройдя по каменистому склону, мы оказались на равнинном плато, где нас уже ждал знакомый черный эликоптер.

Увидев нас, пилот вылез из кабины. Черная кожаная летная куртка на нем слегка помялась после бессонной ночи, но целом весь его образ был как с обложки журнала GQ.

— Я был здесь неподалеку, – сказал он. – И подумал... Вдруг вам понадобится моя помощь?

— Не притворяйся, Джейк... – нарочито обиженным тоном произнес Грэг. – Мы все уже знаем, жалкий обманщик!

Он смущенно опустил взгляд, и непослушная прядь светло-платиновых волос упала на красивый, загорелый лоб.

— Ну, так вас все-таки подвезти? – улыбнулся он.

— Профессор, вас подвезти? – обернувшись, весело спросил Грэг.

— О! Это было бы очень чудесно, милый друг! Это было бы чудесно! – Прихрамывая, направился к эликоптеру Барнс.

Винты эликоптера начали шумно вращаться, разгоняя мощным вихрем еще прохладный с ночи воздух.

— Марк? Ребекка? – садясь в кабину, крикнул Грэг.

Я обернулась к стоявшему позади меня Марку, которому, казалось, было неприятно даже смотреть в мою сторону.

— Я понимаю, что мне нет оправдания... – перебарывая не поддающийся мне голос, произнесла я. – И я даже не надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь меня простить... В свою единственную защиту могу сказать, что тогда, той ночью... Я тебя не обманывала... Я говорила от чистого сердца.

— Ну, так вы летите? – послышался нетерпеливый голос пилота.

— Да... – со вздохом сказала я, срывая с шеи свою серебряную цепочку и укладывая ее в его холодную ладонь. –Наверное, я больше не имею права ее носить...

Вместе с цепочкой на его ладонь упала соскользнувшая с моей щеки слеза. Слегка вздрогнув от этого внезапного прикосновения души, он бросил на меня удивленный взгляд, но ничего не ответил, и я молча направилась к эликоптеру, который яростно рыча своим мотором, тут же взмылся вверх.

Не в силах сдерживать текущие ручьем слезы, я стащила с себя в кровь растеревшие кожу босоножки, и, прислонив голову к иллюминатору, бросила последний взгляд на медленно исчезавшую в дымке тумана поляну. Покрытая густым облаком дыма, она напоминала голову огромного великана.

Неожиданно туман над поляной на несколько секунд рассеялся, и я вдруг увидела, что вместе с Уолли Марк чертит какие-то черточки на красной земле склона, скрупулезно выводя знакомые символы, складывающиеся в самую дорогую криптограмму, которую я когда-либо встречала.

ᚔ ᚂ ᚑ ᚃ ᚓ ᚔᚑᚒ (2)

Сердце мое бешено заколотилось, пульс отчаянно застучал в висках, предательский комок подступил к горлу, мешая дышать. Мне хотелось одновременно смеяться и рыдать.

— Разворачивайтесь! – решительно приказала я.

— Невозможно. Мы уже набрали высоту, – сухо возразил пилот, не отрывая взгляда от бортовых приборов.

— Тогда я сейчас выпрыгну... – пригрозила я, схватившись за ручку дверцы.

— Разворачивайся, Джейк... – бросив взгляд вниз, улыбнулся Грэг.

— Ох! Как же вы мне все уже надоели со своей любовью... – с тяжелым вздохом произнес блондин, нехотя начиная резкое снижение.

Выскочив из эликоптера, не чувствуя под собой ног, я босиком бросилась к нему по холодной земле. Словно опережая мои мысли, Марк выбежал мне навстречу и заключил в свои объятия, прижав к себе так сильно, что мне сразу стало легко и спокойно. Несколько секунд мы простояли молча, не в силах найти слов, после чего начали махать поднимавшемуся в небо эликоптеру, который постепенно становился лишь только маленькой черной точкой на горизонте.

— И куда мы теперь? – улыбнулась я.

— Все равно куда... Главное вместе, – взяв меня за руку, ответил он, и в его прозрачных бирюзовых глазах отразились все звезды и вся Вселенная.

(1) Непотизм (от лат. nepos, род. п. nepotis «внук; племянник») — вид фаворитизма, заключающийся в предоставлении привилегий родственникам или друзьям независимо от их профессиональных качеств (например, при найме на работу).

(2) Я люблю тебя.