Порочное искушение

На следующий день мы собрались в пустом баре Абса. Он закрыл его на день, как это бывало раньше, и теперь все заведение в нашем распоряжении.

Мы уже никогда не соберемся старой компанией. Эрджон – мертв, Барнаби черт знает где носит, ни у кого из знакомых не получалось с ним связаться, а сейчас уже у большинства и нет нужды поддерживать с ним связь, Марсель утопает в горе из-за потери Эрджона, ну а Ник оказался долбаным предателем. При мысли о нем кулаки непроизвольно сжались, а тело напряглось.

На мое плечо легла чья-то тяжелая рука и я вздрогнул. Обернулся через правое плечо и увидел Абса с бутылкой виски.

–  Чего киснем? – Спросил он и зашел за барную стойку.

– Уже скучает по нам. – Ответил Милан и подсел на стул слева от меня.

– Но мы скучать не будем. Даже не рассчитывай на это. – Появился с другой стороны Камиль.

Абс разлил по стопкам алкоголь и мы в тишине опустошили их. Каждый молчал о своем, а я подметил тот факт, что все мы изменились и уже давно пора было разойтись по разным сторонам и идти своей дорогой. Только разлучившись, мы могли повзрослеть и перестать относиться к жизни как к гребаной лотерее и понять, что не всегда нас ждет счастливый билет.

– Наверное, мы тоже с Камой свалим. – Заговорил Милан.

– Решили перебраться поближе к родителям.

– Сколько им там еще сидеть? – Спросил я и махнул рукой Абсу, чтобы он снова разлил по стопкам виски.

– Четыре года и десять месяцев.

Родители близнецов далеко не примерные граждане. Еще в далеком прошлом они были одними из самых разыскиваемых преступниками в бегах. И даже в таких условиях у них получалось строить отношения и воспитывать детей.

У Гарибальди получилось залечь на дно на несколько лет только после того, как оплатили операцию и вылечили сына, собрали крупную сумму на жизнь. Они поселились в небольшом городке. Но, наверное, чувствовали, что близится крушение и тогда выехали в Нью-Йорк к приятелям, вроде даже дальним родственникам отца близнецов, которые согласились взять на воспитание Камиля и Милана, осознавая, что, возможно, это надолго.

А когда Гарибальди старшие вернулись обратно домой за вещами, там уже поджидали копы. Парни до сих пор не понимают, как родителей могли выследить. Но в любом случае повезло, что близнецов воспитали хорошие люди, которые изо всех сил постарались заполнить пустоту, появившуюся из-за отсутствия родителей.

– Вы все решили меня кинуть?! – Резко воскликнул Абс.

– Да ты первый нас кинул, – засмеялся Милан. – Угодил в ловушку под названием...

– Любо-о-о-овь. – Пропели в унисон близнецы.

– Ладно. Главное поддерживать связь и периодически видеться. Если вы пропадете как Барнаби, я закапаю вас заживо, когда найду. – Друг медленно обвел каждого пальцем, а после поднес его к горлу и провел вдоль шеи, высунув язык. –  Кстати, Изида недавно узнала тайну моего имени.

Камиль громко заржал и сделал глоток виски.

– Узнала, что ты не смог затащить в постель девчонку и пришлось выполнять желание?

– Ну, я опустил кое-какие подробности.

Я уже так привык к имени Абса, даже и не вспоминаю, что раньше друга звали иначе. Я помню, как он не любил свое имя, данное ему при рождении, и не раз задумывался сменить его. Но уж точно, ели бы друг решился на это, то придумал другое имя, а не назвал себя Абсентом.

Но исполнение желания такое дело. Увильнуть нельзя.

– Я обожаю свое имя! – Продолжил Абс. – Оно служит напоминанием, что любое дерьмо можно вывести и если что-то не нравится, легко можно всех послать и все изменить.  Жизнь вообще клевая херня, если не играть по ее правилам. – Абс многозначительно посмотрел на меня и повел бровями. – К тому же Абсент – ахерительный алкоголь, а я разве не такой же?

– Иди ты, Абс. Для меня твое имя значит лишь то, что ты как был безбашенным придурком, таким и останешься. С тобой не соскучишься. И ты всегда за любой движ, даже сменить имя для тебя расплюнуть.

– Согласен.

– Давайте выпьем.

– Вячеслав, – подразнил я и поднял стопку в воздух, – за тебя, друг.

Назвал я его настоящим именем и сам нахмурился. Это имя стало далеким и чуждым. Думаю, Абсент – самое то для такого человека. Помню, в каком гневе был его отец, когда Абс показал новенькие документы.

Сменить имя Абсу пришло в голову, когда мы отмечали его совершеннолетие в Лас-Вегасе. Он тогда проспорил желание и понеслась душа в рай. Абс сам загорелся этой идеей и его уже было не остановить.

– А Лоа, кстати, любила твое имя. Считала его особенным и необычным. –  Вспомнил я и широко улыбнулся.

Все затихли и замерли. Я ляпнул это неосознанно, не подумав, что подобные высказывания могут испортить вечер. Вечер того самого дня, когда пришло время прощаться. 

– Мне оно тоже нравилось. – Послышался за спиной знакомый низкий голос и я обернулся. - Можно к вам присоединиться? – Договорил парень и поджал губы.

– Марсель? – Удивился Кама и рванул к Шоколадке. – Я вас знать не хочу больше! – Парировал он весело когда-то сказанные Марсом слова. – Не припоминаешь ли?

– Камиль, я не хотел. Прости, я не должен был говорить что-то про ваших родителей.

Марсель никогда не умел извиняться. Подобные слова тяжело давались ему. В такие моменты он считал себя слабаком и слюнтяем, мол извинения – удел ничтожных. И мы не в силах были его переубедить.

– Да забей. Рад, что ты сегодня с нами. – Кама закинул руку на плечи Марса и потрепал его за волосы, толкая к нам.

– Ребят, вы меня тоже простите. Не хочу вот так по тупому прекращать общение. Вы же мои друганы, сколько мы с вами вместе прошли, ну.

– Ты хуже девчонок, Шоколадка! Сам психанул, сам загнался, понапридумывал всякую херню. Садись уже, пора напиться. – Ответил Абс, размахивая за барной стойкой бутылкой.

– Марс, но ты все равно тот еще говнюк. –  Встрял Милан, прожигая Шоколадку взглядом. – Но наш говнюк, поэтому с возвращением!

– Давайте выпьем за это!

Мы снова опустошили стопки и завели разговор ни о чем. Вспоминали прошлое, обходили разговоры о настоящем и грезили о будущем. Между нами ощущалась огромная пропасть, которую мы пытались заглушить алкоголем, но получалось безрезультатно. У каждого уже в голове свое, о чем не хочется делиться в данном кругу.

– Ты надолго отчаливаешь, Агварес?

– Без обратного билета.

– А куда?

– Еще не решил.

Конечно я знаю, куда улетаю, просто каждому знать необязательно. Иначе все может пойти не по плану. А сейчас такое время, что доверять стоит только себе, чтобы полагаться исключительно на свои силы. Излишнее доверие порождает огромнейшие ошибки и ломает людей.

– А Эрджон всегда хотел жить в Мексике. – Пожал плечами Марс, пялясь в одну точку.

– Всем известно, почему. –  Не мог промолчать Милан.

Шоколадка шумно вздохнул, выхватил из рук Абса бутылку и допил остатки виски под пристальные взгляды парней.

– Нам тоже налейте, Абс. – Послышался за спиной разъяренный голос.

Парни развернулись, Абс застыл с выпученными глазами на месте, а я продолжал вертеть стопку по барной стойке и изучать эмоции друга, выдавив из себя подобие улыбки.

Мне даже разворачиваться не нужно, чтобы понять, кому принадлежит голос. Да, он, конечно, более хриплый и звонкий, по сравнению с голосом моей Ведьмочки, и может, я бы не смог определить чей он, если бы в этот миг голосили десятки девиц. Но то, как тело реагирует на само ее присутствие, помня какие вещи вытворялись нами в ночи, даже будучи слепым я найду ее из сотни других. Меня тянет к ней.

И все мое нутро не может смириться, что эта рыжая Ведьмочка не моя Лисса. Она чужая девушка. Возможно, будущая жена моего лучшего друга. У Изиды внешность Филиссы, а в остальном они разные. Лисса же потонула в руинах моего подсознания, когда я оклемался.

Я прекрасно это понимаю и осознаю, что Изида совершенно другой человек, но какого черта меня к ней тянет?

– Неужели ты не мог хотя бы сообщение написать, что с тобой все нормально и ты решил просто побыть с друзьями? – Причитала Изида.

– Да не гони на него, у нас тут что-то типа прощальной тусовки. – Влез Кама. – Агварес сваливает из Нью-Йорка.

– И далеко не на недельку. – Дополнил Абс в свою защиту.

– Искать себя, свое предназначение, что может быть круче? – Марс сполз со стула и поплелся в сторону Изиды.

Они говорили обо мне, но я и не думал оборачиваться и обмениваться фразочками с копией Лиссы. Вообще не хотел ее видеть. Мысли, которые крутятся  в моей голове при виде нее совсем неправильные, особенно по отношению к другу.

– Ты все-таки уезжаешь? – Послышался тихий, удручающий голос Лилит.

Боже, провались все пропадом... Меньше Изиды я хотел сейчас видеть только Лилит, а они завалились в бар Абса вдвоем. Убийственное комбо.

С верующей девицей после того совсем не романтичного секса мы не пересекались. Я не пришел ночевать в квартиру, остался в баре друга. Я знал, что стоит объясниться перед Лилит, но хотел это сделать после, как минимум, трех таких бутылок, выпитых с компанией.

– Ну да. –  Ответил я и обернулся через плечо.

Лилит стояла возле Изиды и смотрела на меня сквозь пелену слез. Она поджала свои губы и покусывала их в попытках сдержать эмоции. Девица выглядела подавленной и сломленной, она переминалась с ноги на ногу, а потом резко двинулась в мою сторону и отвесила звонкую пощечину.

Я лишь качнул головой и обернулся обратно к стойке, слыша, как Лилит уходит прочь, а Изида в спешке догоняет ее, ударяя каблуками пол.

– И что это было? – Протяжно задал вопрос Абс и отвесил челюсть.

– Девчачьи психи. Поэтому у меня никого и нет. Нахера разгребать потом эти загоны и закапывать себя, впутываясь в отношения с пометкой "серьезно"? – Заключил Милан и закивал головой.

– Агварес?

– А я знаю?! Давайте лучше выпьем, а не будем заваливать меня тупыми вопросами?

– Я помогу Абсу. Из него бармен хреновый, никогда бы не позволил такому обслуживать меня. – Марс перелез через барную стойку и схватил одну из самых дорогих бутылок, пока Абс продолжал прожигать меня взглядом и изводить своим любопытством. – С таким хрен напьешься.

– Чего? – Не выдержал я взгляда друга.

Тот вместо ответа пожал плечами и подхватил диалог парней. Милан в это время врубил музыку, схватил бутылку с полки и полез на стойку танцевать и орать песни.

– Я скучал, черт возьми! Как же мне не хватало таких тусовок. – Завизжал Милан и закружил на стойке, глотая алкоголь. – Танцуют все!

– Пойду покурю. – Отмахнулся я и поторопился к выходу в надежде, что Абс не поплетется за мной.

Сегодня мне было не до веселья. Разве есть причины для танцев? Точно не сейчас.

На улице темнело, лицо обдувал прохладный ветер и уносил с собой сигаретный дым. Моя голова была перегружена мыслями, которые как кувалдой врезались одна за другой. Даже алкоголь не помогает перестать париться о чем-то хотя бы на пару часов.

Я уже мечтал о завтрашнем дне. Жаждал скорее исчезнуть из Нью-Йорка. Быть может, это мне сейчас и необходимо. Переменить обстановку и уже всерьез задуматься о том, что занимает первое место в голове.

– Агварес, – раздался тихий голос за спиной и я вздрогнул. Обернулся и плотно зажал сигарету губами. – Можно с тобой поговорить?

Я кивнул и сделал глубокий затяг.

– Нельзя так поступать с Лилит. Она не заслуживает, – я подставил указательный палец к ее губам и покачал головой, выпуская дым прямо в лицо рыжеволосой.

– Изида, не говори о том, чего не знаешь.

– Агварес, – она в гневе шлепнула меня по руке, – вы переспали и теперь ты ведешь себя как настоящий придурок. Собрался уехать, серьезно? А что делать с бедной девочкой? Зачем вообще нужно было тащить ее в постель?

– У этой, как ты выразилась, бедной девочки есть мозги. Если бы она не хотела, то ничего бы не случилось. Не нужно сейчас обвинять меня. Я ничего не обещал.

В этот момент Изида дала мне пощечину, более звонкую и сильную. Я потер горящую щеку и перевел светящийся от злости взгляд на девицу.

– Ненавижу таких самовлюбленных идиотов. Она не вещь, чтобы ты легко пользовался ею. Эта девица слишком доверчива и невинна. У нее путаница в голове и она совершила огромную ошибку. Лилит доверилась человеку, у которого нет сердца. Она полюбила человека черствого и бездушного. Как только ты можешь быть лучшим другом Абса? Как вообще у тебя могут быть друзья?

Больно. Как же, сука, больно. Еще никогда я не видел обращенного на меня взгляда полного ненависти, брезгливости и жестокости. В глазах моей Ведьмочки никогда не было подобных эмоций. В них я видел только нежность, заботу и огромную любовь. И даже осознание того, что сейчас передо мной Изида, а не Филисса, не помогает унять боль.

Вдруг когда-нибудь бы я облажался перед Лилит и она бы смотрела на меня в точности, как Изида? Неужели глаза цвета неба смогли бы разразиться молниями?

–  Я услышал тебя, Изида. – Выдавил я с равнодушием и закивал головой, швыряя в сторону тлеющую сигарету и туша ее ботинком. – Но разве можно обвинять человека в том, что он не разделяет чувства другого? – Я сделал шаг к Изиде, а она шагнула назад. – Можно ли выпрашивать любовь и надеяться, что когда-то чувства наконец станут взаимными? Если ты полюбил человека, которому нахрен не сдалась твоя любовь, то можно ли свалить всю вину на него? – Протяжно рассуждал я и подходил к девице до тех пор, пока она в ужасе не вжалась в стену. – Можно ли говорить, что причиной всех терзаний, обид и страданий вина одного человека? Человека, который не может ответить взаимностью? – Я подошел запредельно близко и коснулся ее волос.

– Если бы ты не могла ответить Абсу взаимностью, то виноватой оказалась ты? – Я намотал прядь ее волос на палец. А она затаила дыхание, наблюдая за моей рукой. –  Что молчишь, Изида?

– Я бы вообще не стала подпускать к себе человека, понимая, что не смогу дать ему то, чего он хочет. Я бы не стала морочить ему голову, если бы понимала, что не смогу взять ответственность за свои поступки.

– Да ты у нас святоша.

– А ты полный идиот. – Прошипела она и оттолкнула меня со всей силы. – Ничего не хочу говорить плохого о тебе, потому что если Абс любит тебя, то что-то человеческое в тебе есть. Агварес, бояться – это нормально. – Говорила она, а между бровей у нее показывались чуть заметные складки, когда хмурилась и делала серьезный вид. Она была в тихом бешенстве. – Любить – это нормально. Это не про слабость, а наоборот, про великую силу. Не бояться показывать свои чувства очень важно. Именно это делает нас людьми. Поговори с Лилит, просто поговори. – Выдохнула она и кончиком языка бегло облизала губы. – Если тебе действительно безразлично на нее, извинись за свой дрянной поступок и катись ко всем чертям, она справится. Главное, поговори с ней. Если у тебя нет сердца, не разбивай его и другим.

Она оглядела меня с ног до головы и медленно зашла внутрь. Я закурил вторую сигарету и вскинул голову к небу, неспеша проводя рукой по волосам. До ушей доносилась музыка из клуба и я понимал, что хочу напиться, отключиться и очнуться только на борту самолета.

Я бросил сигарету и вернулся в клуб. Поплелся к парням и не успел дойти до них, как резко на меня кто-то запрыгнул со спины и крепко вжался в плечи.

–  Агварес! – Прокричал радостно у самого уха Камиль, слез с меня и встал напротив. – Надеюсь, у тебя все будет хорошо, я буду скучать! – Парень уже смог надраться и теперь его веселью не было предела. Батарейка Камы заряжена на максимум.

– Парни! – Перекрикивал я музыку, решив быстрее закончить эти сентиментальные штучки. Когда все взгляды были устремлены на меня, я продолжил. – Благодарю каждого из вас за такую безбашенную и ахерительную историю. Если бы не вы, моя жизнь, наверное, была скучной и тусклой. Я могу честно говорить: вы сделали эту жизнь. Принесли в мир дохрена новых красок и знаете, что никому из вас не за что стыдиться или относить свои поступки к неправильным. Потому что... давайте вместе! – Воскликнул я и все оживились, выкрикивая разное в качестве понимания.

– Нахрен все правила! – В унисон закричали мы. – К черту чужие рамки! Любой человек сам себе создатель и критик! Да-а-а!

Повторили мы слова, словно мантру и обнялись, образовав небольшой круг.

– Я уезжаю, но остаюсь с вами на связи. – Заговорил я, не разрушая круг. – Кто знает, может еще встретимся с вами, ребят. Потусим как в старые добрые. Даже если перевалит за четвертый десяток. Знайте, я всегда буду рад вам.

– Агварес, вот нахрена были нужны эти смазливые словечки, а? Теперь мне совсем не весело, а чертовски грустно. – Пробубнил Марс, утыкаясь лбом в мое плечо.

– Лучше вас я уже не встречу никого. – Заключил Милан и обвел каждого взглядом.

– Мы всегда останемся Великой восьмеркой. Мы создали гребаную историю, которую долго не смогут переплюнуть. Мы короли ночи и этого не изменить. Нас тянет к тусовкам и бешенству, мы этим питаемся. И никогда не сможем завязать с риском. Мы постоянно бросаем этой чертовой жизни вызов и показываем всем, как нужно создавать историю!

Марсель прав как никогда. Каждый из нас будет залезать в то еще дерьмо, будет ходить по тонкому канату над пропастью до тех пор, пока не свалится. В этом наша сущность. Риск делает меня и всех из компании живыми. Он вставляет похлеще наркотиков и также создает зависимость.

Даже сейчас, я не решаю начать новую жизнь, а собираюсь погрузиться в самую тьму настоящего времени. И, возможно, я потону в дерьме, но по другому не могу. Жажда мести опьяняет и заставляет оставаться живым.

Я первым вышел из круга, схватил бутылку алкоголя и заговорил:

– Люблю каждого из вас и всегда вам помогу при необходимости. Просто знайте, что можете положиться на меня. И на такой чудной ноте я хочу оставить вас и идти собирать шмотки.

– Гонишь? Мы же только разогнались!

– Если захотите, приходите в квартиру утром и еще раз попрощаемся.

Мы по очереди обнялись с каждым, когда ко мне подошел Абс, он сильно стиснул меня до боли в руках и тихо проговорил:

– Ну я то точно поеду с тобой в аэропорт.

Я кивнул, махнул им рукой и пошел к выходу. Парни снова прибавили громкость на всю и продолжили веселье.

Я медленно прошел сцену, обошел диванчики, прихватил из бара алкоголь и поплелся к выходу. Сжал дверную ручку в руках, но не поспешил выходить. Нахмурил брови, опустил голову вниз и задумался. В моменте промелькнула мысль, что если я сейчас выйду из бара, а уже завтра улечу, то, быть может, мы больше никогда не встретимся с этими людьми. Всякое может произойти. Особенно если не держаться за все ниточки, что предлагает жизнь. Легко можно сорваться и разбиться.

Когда рука была готова потянуть за дверную ручку, я медленно повернул голову направо и мои брови поползли наверх. Я еще сильнее сжал кулак и стиснул челюсти. Устало выдохнул и кивнул.

В коридоре, ведущем в кабинет Абса, прижавшись к стене стояла Лилит с краснющими глазами и пялилась на меня, плотно сжимая свои губы.

"Я ухожу. Просто нужно открыть эту ручку и свалить ко всем чертям отсюда. Лилит попереживает и выдохнет", – крутилось в голове. И я понимал, что именно так и нужно поступить. Но не мог открыть эту гребаную дверь и сделать хотя бы шаг.

Это чертовски бесило. Тогда я отцепился от ручки и шлепнул кулаком по двери. Шагнул к Лилит, схватил ее за запястье и повел за собой на улицу. Она послушно перебирала ногами и даже не пискнула.

Мы отошли от бара и я небрежно подтолкнул Лилит вперед и развернул к себе. Ее голубые, как алмазы, глаза с зелеными фианитами будто видели вокруг только меня. Все ее внимание было обращено на меня. Словно Лилит запрограммированный робот, вышедший из строя и нуждающийся в починке. Именно так я представлял ее помешательство на мне. Никакая это нахрен не любовь.

– Чего тебе надо?! – Вдруг прокричала она и тем самым ошарашила меня. Все слова вышибло из башки. – Ты собрался уезжать, не попрощавшись? Так катись к дьяволу, Агварес! Тебе плевать на людские чувства? Ты так легко можешь растоптать чье-то сердце и смешать чью-то любовь с грязью? Хорошо, но напомню тебе, так поступают только падшие люди, достигшие самого дна.

– А чего ты хочешь от меня? – Прокричал я прямо в лицо девицы, расплескивая руками. - Я никогда не говорил, что хороший человек. Нет, Лилит, я самый ужасный человек, кого только ты могла повстречать! – Продолжал кричать я, вплотную подойдя к Лилит. Но та ни разу не попятилась назад. – Я запросто могу превратить твою жизнь в ад. Тебе даже не стоит случайно пересекаться со мной, слышишь?! Ты должна избегать любой встречи со мной, иначе от тебя отвернутся все ангелы на свете, понимаешь?

– Нет, не понимаю! – Она поддерживала зрительный контакт и даже не думала прерывать его.

Мимо проходили люди и косо поглядывали на нас. С настороженностью одна девица спросила у Лилит все ли нормально, и получила в ответ лишь утвердительный кивок. Настолько она была занята мной.

– Не понимаю. Агварес, я не стану унижаться и больше ни слова не скажу про любовь. Не буду выпрашивать ее. Но если ты сейчас уедешь, то я пропаду. Ты думаешь, что любовь к тебе убьет меня? Нет! Меня угробит отец, к которому мне придется вернуться. Он быстро приведет меня к могиле. Я это чувствую. Именно он станет моим дьяволом и испепелит мою жизнь. Как ты выразился, "превратит в ад"? Вот, такой станет моя жизнь, если ты сейчас бросишь меня.

– А что ты предлагаешь? – Устало выдохнул я и потер переносицу, отходя от Лилит подальше.

– Возьми меня с собой.

– Нет, нет, нет. Ты смеешься? – Я истерично засмеялся и опрокинул голову к темному небу. Она испортит мне все планы.

– Я просто хочу уехать из Нью-Йорка. Но одна на такое не способна. Мне страшно, поэтому нужна опора на первое время, Агварес. И ты можешь стать ею. Я не доставлю тебе забот. Постараюсь как можно скорее исчезнуть из твоей жизни.

Она смотрела на меня щенячьими глазами и ожидала вердикта. Сейчас Лилит похожа на заключенного, ожидающего решения суда. Словно мой ответ – самое важное, что могло случиться в жизни. Будто от него будет зависеть вся ее дальнейшая жизнь.

Да, я испытываю к Лилит теплые, искренне добрые чувства. Это нельзя отрицать. И, возможно, что-то еще, помимо простой доброты, но это ни при каких условиях не должно перерасти во что-то большее.

Мне жаль Лилит. Жаль, что она жила в таких условия. Жаль, что встретила меня. Жаль и потому, что встречу со мной она отнесла к чему-то лучшему, она напрасно решила, что я смогу ее спасти.

Я не герой и не чертов спаситель. Я – Агварес Хемлок, который делает только то, что хочет. Добивается своего, даже если от этого страдают люди.

И сейчас не лучшее время опускать планку.