Глава 34
Ты стал редко приходить. Очень редко. Это уже седьмое письмо, которое все никак не попадет в твои руки. Я пишу, а когда оно становится совсем старым, рву его и катаю новое.
Раньше ты тоже приходил нечасто, где-то разок в три месяца. А сейчас ты побил все рекорды: тебя нет уже полгода!
Б. пьет все чаще. К нему заваливаются приятели и они куролесят по несколько дней. А иногда он плачет, да так громко, что слышно в каждом углу дома и в такие моменты Б. зовет меня к себе и мы много разговариваем. Обо всем, кроме тебя.
Твои вещи, кстати, с чердака переехали в мусорный бак. Ему взбрела в голову идея вычеркнуть тебя ото всюду и ночью он помчался на мусорку с коробками.
Я потихоньку учусь жить без тебя. И у меня получается. Но все равно сердце болит, когда снова вспоминаю, что в твоей комнате мертвая тишина. Ты уже не вернешься домой, это точно. Я не обижаюсь, но все еще хочу, чтобы ты забрал меня.
В школе дела на высоте. Нашу компашку все боятся. Мы как бандиты из самого огненного боевика!
Учителя жалуются и постоянно ставят тебя в пример. Это жутко бесит! Говорят, что ты прилежный ученик, надо тобой гордиться и подражать тебе. Я и горжусь! Но ты бросил меня, поэтому я не обязан быть таким, как ты. Хоть раньше мне этого и хотелось. Теперь нет. Я такой, какой есть. У меня не было примера для подражания.
Я на прошлых выходных впервые попробовал алкоголь. И напился до чертиков! А еще целовался с той крутой девчонкой, которая как-то раз спрашивала о тебе.
Вот такой я крутой. И жизнь у меня яркая.
Но помни, я все еще хочу жить с тобой.
Пока.
***
Я смотрел на свое отражение в зеркале ванной и водил рукой по шраму, оставшемуся после полученной пули. Как же хотелось избавиться от него, чтобы каждый раз не вспоминать моменты той ночи. Этот шрам, как клеймо, напоминающий о том, что жизнь всегда на арене и держит удар для следующего нападения. Готов или нет, ей похрен. И не помогут тут молитвы, жалости, сопереживания. Людям совсем не все подвластно в этом мире, они лишь проживают выделенные им года, а после уходят, и на их место приходят другие. Такие же самоуверенные болваны, считающие себя верхушкой мира.
Люди, на самом-то деле, жалче пробегающих по земле букашек, у которых нет мозгов и чувств, они просто живут и все действия их вызваны инстинктами. Чего не скажешь о людях, которые постоянно страдают по поводам и без. Скатываются по стенках, захлебываясь в слезах, кричат истерично на всю улицу, пораженные болью, попадают в психушки, сбрасываются с мостов. Да много чего делают люди, когда жизнь закатывает следующий раунд.
И кто тут по настоящему жалкий? Какой-то жук, у которого все прекрасно и не грузят его проблемы? Или человек, который по ночам задыхается от боли?
Я убрал руку от шрама и взъерошил мокрые волосы. Хлестнул холодную воду на лицо. Затем пододвинулся ближе к зеркалу и вцепился пальцами рук за края раковины, замечая, как зрачки глаз заметно расширились. Меня клонило в сон, но спать я не мог. Мысли, ввалившиеся в голову без спросу, бесцеремонно поедали мозги.
Тогда в машине я попросил Абса отвести меня в церковь, но быстро передумал и мы рванули обратно в направлении дома друга. Я даже удивился порыву, который хотел повести меня к Фелони-Лилит. Ведь на кой черт мне было переться к ней? Мы совсем не знаем друг друга. И нет нужды во встречи с ней.
Однако, судьба это, или черт знает, как назвать то, что творится в моей жизни, но в итоге наши дорожки с Фелони-Лилит пересеклись...
***
Я шатался по улицам с самого утра. Смотрел на людей, здания, проезжающие машины, будто видел этот город впервые.
Долго ходил, и ни разу за это время мне не хотелось где-нибудь приземлиться, вернуться в квартиру и рухнуть на кровать. Мои глаза находили в толпе счастливые лица и я, как дурак, улыбался им в ответ.
Легкие перестали болезненно реагировать на новые глотки воздуха. В животе по прежнему оставалось ощущение как от падения, но тошнота перестала подступать к горлу.
Я остановился неподалеку от Флэтайрон-Билдинга и поднял голову, глаза тут же прищурились от беспощадного солнца, но я все смотрел на небоскреб странной формы и продолжал улыбаться, пока люди, цыкая и бурча, обходили меня.
– Агварес? – Послышался голос позади и заставил меня обернуться.
Передо мной стояла Фелони-Лилит с высоко поднятой головой и едва заметной улыбкой. Одежда оливкового цвета по прежнему висела на ней, скрывая очертания фигуры. Светлые волосы, слегка завитые, поддавались порывам ветра.
– Напомни-ка, – я скрестил руки на груди и ответил на ее устойчивый взгляд, – как тебя зовут?
Девица откинула прядь волос за плечо и ответила:
– Лилит. – Ее бледные щеки заметно покраснели.
– Точно.
– Другого места не нашли для болтовни? – Ляпнул прохожий и специально задел Лилит плечом.
Она отшатнулась и совсем смутилась. Обхватила руками живот и стала разворачиваться. Наверняка захотела сбежать, но я вовремя перехватил ее руку и потянул на себя. Девица посмотрела на руку, сжимающую ее предплечье, как обезумевшая.
– Ты куда-то направлялась? – Спросил я, обводя глазами прохожих.
– Просто гуляла.
– Отлично, пошли.
Я продолжал держать Лилит и вел за собой, подальше от шума и людей. Мне казалось, отпусти я ее, она тут же пустится бежать, как какой-то запуганный котенок, чувствующий надвигающуюся опасность.
Мы зашли в первую попавшуюся кофейню и сели на диванчики напротив друг друга.
– Зачем ты привел меня сюда? – Пыталась она смотреть в упор и все теребила рукава кофты.
Я пожал плечами и хмыкнул, разглядывая принесенное меню.
– Мне показалось, ты растерялась. А в том потоке людей тебя бы запросто затоптали на месте.
– О, спасибо, конечно, но не стоило. Мне не нужна помощь, тем более от человека, который не в силах запоминать имена людей. – Ее голос стал напористей, она договорила и сдула спавшие волосы с глаз.
– Тебе кофе? – Спросил я, и посмотрел на нее исподлобья.
– Я не пью кофе.
Жестом подозвал официанта и заказал две чашки чая.
В помещении было многолюдно, но не шумно. Один мужчина у окна копался в ноутбуке, другая девушка беспрерывно пялилась на часы и сжимала стаканчик с напитком, почти корябая его своим маникюром, кто-то пришел с детьми, компанией. Я взглянул в окно, люди продолжали поспешно идти в разных направлениях. Жизнь кипит, а я как всегда наблюдаю в сторонке.
– У тебя все хорошо? – Задала вопрос девица, напоминая о себе.
– Ага.
– Мне жаль, Агварес. – Она накрыла мою ладонь своей и слегка сжала ее.
– Хорош. Давай не об этом. – Я покачал головой и убрал руку, откидываясь на спинку стула. – Что ты делала в церкви?
– А ты?
– Шел мимо и решил зайти.
– А я провожу там большую часть своего времени. – Ее голос надломился, она развела руки в стороны и склонила голову набок. – Не по своей прихоти.
– Поделишься?
Молодой парень принес заказ и быстро ускользнул к другим столикам.
– Да ничего особого, как могло показаться. – Она положила ладонь на шею и слегка потерла ее. – Вообще, незачем тебе это знать. Думать еще о чужих проблемах, заняться что ли нечем?
Лилит кисло улыбнулась и постукала пальцами по столу.
– Выкладывай давай. Кому, как не незнакомцу раскрывать секреты жизни?
– Ох. Меня ненавидят все родственники. – Вывалила уныло она. – А знаешь, почему? Все дело в моем имени.
– Имени?
– Да. Моя мать назвала меня Лилит. А это имя, вообще-то, носила демоница, первая жена Адама, которая сбежала от него. Представляешь, какая участь досталась мне, родившейся в семье чересчур верующих?
– А что не так? Лилит неплохое имя.
– Агварес, – выдохнула она тяжело. – Ты не родился в семье, где каждый третий служащий в церкви. Родственники считают меня посланником дьявола. А знаешь, в чем вишенка на торте? Моя мама не смогла жить с такой семейкой и сбежала через несколько месяцев после моего рождения и оставила меня на поедание этих зверей.
Я правда не видел причины горевать. Ведь вера такая штука, она либо есть, либо ее нет. Как можно заставлять человека ходить в церковь против воли? Молиться, если не знать, кому адресованы эти слова?
– Ладно, проехали. Есть вещи, которые другим не понять.
– Нет, – я двинулся к краю стула и поддался вперед, – ты расскажи. А я попробую понять.
– В семье меня никто не считает равной себе, я где-то барахтаюсь в луже, а они все покоряют горы. Но с этим легко смириться, если так идет с самого детства. – Лилит оперлась щекой о кулак и принялась размешивать сахар в чае. – Дело не в этом. Все они лицемеры. Они говорят что-то про Бога, но не понимают, что вера в Него не означает быть безумцем. И любые плохие или хорошие поступки нельзя оправдывать Божьей волей.
Да, чокнутость осталась при Лилит. Фелони тоже была немного поехавшей, но эта мадам побила рекорд.
– Я же говорила, что это невозможно понять. – Дала тормоза она и замахала головой.
– Все, что касается разговоров о Боге и подобном, мне вообще не переварить. Я не любитель этих церковных замашек.
Она открыла рот, чтобы снова попытаться закрыть тему, но я тут же добавил:
– У тебя проблемы в семье, так?
Лилит кивнула.
– Что-то серьезное?
И снова кивок.
– Так расскажи.
Она как рыба, открывала рот и тут же закрывала обратно. Бегала по моему лицу и витала в своих мыслях. Девица явно не привыкла делиться своими проблемами. А мне стало интересно узнать о ней больше. Изучить ее и сравнить с Фелони...
– Ладно, стой. Ты не знаешь меня, я не знаю тебя. Давай ты расскажешь мне то, чего не говорила никому, а я тоже чем-нибудь поделюсь.
– Ты начинаешь. – Воскликнула она и выжидающе поджала губы.
Я покопался в голове и решил, что это была плохая идея. Чего бы сказать такого, чтобы ее верующую душеньку, и наверняка ранимую, не спугнуть и чтобы мои слова по весу дотягивали до ее откровенностей?
– У меня тоже были проблемы с семьей. Мы серьезно ругались каждыми днями. – Говорил я монотонно и холодно, разглядывая бледное лицо Лилит. – И только после их смерти я пожалел, что нельзя отмотать время назад. Теперь все эти ругачки кажутся таким бессмысленным бредом... Сейчас бы сесть с ними за один стол и просто слушать их болтовню.
– Ты же оправишься? Все будет хорошо, не так ли? – Спросила она мягко.
Я кивнул и добавил:
– Жизнь продолжается, и лучше поспевать за ней.
– Несмотря на ваши конфликты, ты любил их?
– Да.
Она с минуту глазела на меня, витая в своих мыслях, до которых мне не дотянуться. Эта девица не из тех, у кого проблемы кончаются на выборе более подходящего оттенка помады.
Когда Лилит открыла рот и заговорила, то подтвердила мои догадки:
– Спасибо за открытость, но грани между мной и другими людьми четко выстроены в моей голове. Я просто не могу разрушить их и рассказать о каких-то там своих проблемах. Прости.
– Да ладно, не страшно. – Отступил я.
– Мне пора. Иначе опоздаю в церковь.
– А ты постоянный клиент той церкви? – Я поднялся со стула следом за Лилит.
– Не клиент, – она закатила глаза, – и да, я только в той церкви.
Я заплатил за чай и мы вышли на улицу.
– Лоа часто говорила о тебе, она была без ума от своего брата. – Перекрикивала Лилит проезжающие машины. – Говорила, что ты самый лучший. Знаешь, она никогда не жаловалась, что у вас проблемы. Рассказывала только самое хорошее. И признаюсь, мне было интересно посмотреть на этого "самого крутого брата мира".
– Ой, да ладно, Лоа любила преувеличивать в раз так сто точно.
– Я тоже думаю, что ты хороший. – Она повернула голову на меня и тепло улыбнулась, продолжая двигаться вперед.
Девица надолго переключила свой взор и перестала следить за дорогой. Еще немного и она врежется в фонарь, продолжая бесстыдно изучать мои черты. Осталось каких-то несчастных пару троек шагов и ее личику придется несладко.
Я ловко схватил Лилит за локоть и потянул на себя. Это было довольно неожиданно и резко, ее ноги запутались и она полетела прямо на меня. Мои пальцы сжали талию девицы и удержали ее на ногах.
Фелони-Лилит была ниже меня ростом и я ощущал ее горячее дыхание на своей шее. Она нашла мои глаза своими, быстро заморгала и отвела их в сторону, покусывая губы и почесывая одной рукой свой лоб.
Я задержался на ее губах. И поймал себя на мысли, что хотелось бы узнать, на что они способны...
"– Да, Агварес, ну ты и ублюдок. А как же драгоценная Филисса?" – Раздался внутренний голос и я мотнул головой.
Людей на улице стало чуть меньше. Все они выдержано обходили нас и некоторые перешептывались, мол, какие влюбленные милые и нетерпеливые.
Лилит явно смутилась и опустила голову вниз.
– Эй!
Крикнул мужик из открытого окна машины за спиной недо-Фелони, внимание которого полностью обратилось на нас.
– Лилит, несносная чертовка! Твой отец знает, где ты разгуливаешь во время семинарии?!
– О нет, нет, нет. – Словно в бреду повторяла она и отходила от меня.
– Ты знаешь его?
– Это мой родственник. Что же будет?! Ох, боже! – Она смотрела на меня сверкающими глазами и судорожно пускала пальцы в волосы.
– Живо в машину, пока я не заволок тебя сам!
– Не стоит орать на всю улицу, как последняя сволочь. – Ответил я негромко, но мужик уловил каждое слово и его глаза вспыхнули ярче прежнего
Я снова ухватился за Лилит и не дал сделать новый шаг к машине.
– Агварес, прошу, отпусти. – Зашептала она. – Ты делаешь только хуже. Пожалуйста.
Ее вид так и кричал просьбы о помощи, но я не знал, что мне делать. Ее слова дезориентировали меня и сбили с толку. Я поддался ее просьбе и разжал пальцы.
Лилит вспорхнула и понеслась к машине, шатаясь из стороны в сторону. Прыгнула на заднее сидение и машина со свистом унеслась в неизвестность.
***
Прошло три дня после встречи с Лилит. Она уселась в ту машину и больше я о ней ничего не слышал. Это и очевидно, ведь мы не настолько близки, чтобы быть друг у друга в телефонных контактах или знать ее место жительства. Наша встреча и прошла как должна была: неожиданно встретились и быстро разбежались.
Но помимо всего прочего, я не должен был думать о ней. Гадать, все ли с ней в поряде, жива ли она, добралась хоть до дома? Не должен был, но эти мысли грызут меня уже третьи сутки.
А больше всего в этой истории меня бесило то, что я отпустил ее к тому чокнутому типу. Конечно, Лилит знала его и запрыгнуть в тачку – полностью ее решение, но чувство такое, что унеслась она прямиком в ад. Когда девица услышала голос мужика, сразу переменилась во взгляде, растерялась... Любой кретин бы додумался не отпускать ее до тех пор, пока не увидит достоверных фактов, что тот разгневанный не какой-то долбанутый бывший парень, насильник, маньяк, в общем, не тот, кто представляет угрозу. А я не попросил этих фактов и, долго не раздумывая, просто отпустил ее. Ну не дурак ли?
Я несколько раз ходил в церковь и пытался узнать что-то о Лилит, но все бестолку. Эти верующие отшибленные на всю голову и ничего кроме молитв их язык будто не знает.
А что самое странное, ни священник, ни пастор, не знают о Лилит и смотрят на меня, как на сумасшедшего. Я даже на минуту задумался, а не правы ли они?