Глава 63.1
There's such a difference between us
Мы с тобой такие разные,
And a million miles
И нас разделяют миллионы миль.
Hello from the other side
Привет из другой жизни.
Слова из песни: «Hello» Adele
***
Место действия: Англия, графство Эссекс, город Колчестер.
Flashback.
Заголовки газет пестрили свадебными фотографиями. Некоторые подробности свадьбы Витиелло-Фальконе все-таки просочились в прессу. Мужчина брезгливо вчитывался в новостную колонку, покуривая сигару и выпуская густой дым изо рта.
«Бизнесмен Лука Витиелло женил старшего сына во второй раз»
«Финансовый магнат Римо Фальконе выдал единственную дочь за сына мультимиллионера»
«Вице-президент компании Vitiello Corporation Амо Витиелло женился на дочери влиятельного финансиста и инвестора Римо Фальконе»
- Как ловко журналисты замалчивают тот факт, что вся эта шайка принадлежит мафии, - Джек смял газету и выбросил её в горящий камин.
Март в Эссексе всегда отличался паршивой погодой, и он подкинул еще несколько бревен, наслаждаясь звуком скрипящего под огнем полено. Джек внимательно смотрел, как бумагу съедают угольки, и смятые лица семейства Витиелло-Фальконе медленно, но верно сгорают, превращаясь в пепел.
- Не всегда же им писать про тебя, - усмехнулся его давний знакомый и по совместительству бывший начальник - Рассел Конрод, - Иногда нужно уделять внимание и таким, как они. Поддерживать общественный интерес, знаешь ли. Люди любят больше читать про богачей, чем про нас - обычных смертных.
Джек развернул кожаное кресло и нашел глазами прошлые газетные выпуски, вчитываясь в давно выученные заголовки.
«Директор отдела уголовных расследований ФБР посадил в тюрьму главу мафиозной группировки Бирмингема»
«Джек Тисдейл - новоиспеченный директор уголовных расследований ФБР помог Скотланд-Ярду привлечь к ответственности скандально известную мафиозную семью Лондона»
«Главный констебль графства Эссекс Джек Тисдейл за выдающиеся заслуги был переведен в Скотланд-Ярд»
«По данным надежного анонимного источника нам стало известно, что Джек Тисдейл покинул пост Заместителя комиссара. Теперь мистер Тисдейл планирует работать в рядах ФБР. По его словам, он уже добился определенных успехов в Лондонской полиции и хочет двигаться дальше по карьерной лестнице уже за пределами Англии»
- Мне предлагают пост сенатора Бирмингема, - поделился секретной информацией Джек, - Сначала я хотел отказаться, но потом подумал, что это весьма неплохая идея. За тридцать лет работы в полиции я немного устал, но у меня влиятельные и богатые соперники. Шанс того, что я выиграю очень мал... Я думаю, что мне нужно какое-нибудь громкое дело. Хочу закончить карьеру феерично, понимаешь? Это бы сыграло мне на руку в сенаторских бегах. У тебя нет никаких идей на этот счет? Я пересмотрел кучу дел, но они все мелкие и неинтересные. Мне нужно что-то грандиозное.
- Есть у меня небольшая идея, - усмехнулся Рассел, - Но это будет крайне трудно, Джек. Твои прошлые дела и в подметки ему не годятся. Английские семьи не сравнятся с ними. Я давно с ними борюсь, но, как видишь, бестолку. Я уже оставил надежду и ушел на пенсию. Решил, что пора остановиться. У меня семья, внуки. Не хочу, чтобы когда-нибудь они нашли меня с перерезанной глоткой. Если тебе и правда удастся посадить хотя бы одного из членов семьи, это будет победа. Ошеломляющая победа, Джек.
Рассел заметил, как в ореховых глазах Джека заиграли блики азарта. Тисдейл придвинулся ближе к столу и сложил руки в замок.
- Что за семья?
Рассел засмеялся и поднялся с дивана, кивнув на камин, где газета уже превратилась в маленький кусочек уголька.
Flashback.
- Мне обязательно уезжать? - спросила Джоселин, просматривая брошюру академии Дарвина, - Почему я не могу остаться тут? Эссекский университет ничем не хуже...
Джек разрезал говяжий стейк, вчитываясь в досье Киары Фальконе. Он не услышал вопроса дочери, в принципе, как и всегда. Он никогда особо не слушал Джоселин, и она, пожалуй, за свои семнадцать с половиной лет уже смирилась с этим, не задавая отцу лишних вопросов и минимизировав общение до дежурных фраз.
Она бы и сейчас не беспокоила отца своим присутствием, но покорно подчиниться новому переезду ей не хотелось. Они вернулись в родной Колчестер спустя семь лет непрерывных переездов. Никогда еще Джо не было так уютно и спокойно, как здесь, в родном доме, где прошло ее детство. Ни Бирмингем, ни Лондон, ни Бриджпорт так и не стали для нее тихой гаванью. Она надеялась поступить в университет в Эссексе, выучиться, выйти на работу и накопить денег, чтобы переехать в свое маленькое гнездышко. Джо всегда мечтала о квартире-студии с большими панорамными окнами, выходящими на реку Колн, но теперь планы были разрушены. Отец хотел, чтобы она училась в закрытой академии Дарвина в Кембридже.
Новый переезд, новый город.
Закрытая академия без возможности свободно передвигаться.
Новая тюрьма. Новая клетка.
И старое давно привычное чувство заточения.
Свободы как не было, так и нет.
Оно даже не маячило на горизонте.
Джек опустил тоненькие очки в золотистой оправе на кончик носа и посмотрел исподлобья на топчущуюся у порога столовой дочь.
- Джоселин, я уже все сказал. Если ты пришла уговаривать меня, то это бессмысленно. Ты же знаешь, что мои решения не меняются и не подвергаются сомнению. У меня намечается новое дело, поэтому будет лучше, если ты уедешь.
- Но..., - Джоселин прочистила горло, ощущая себя маленькой побитой собачкой, - Я могла бы поехать к маме...
Джек отбросил досье и сжал вилку. Он поднял голову, и Джо заметила, как морщинка прорезала его лоб.
Плохой знак.
- Ты не нужна матери. Для нее важнее раскопки, чем твое благополучие...
- Будто тебя волнует моё благополучие..., - буркнула себе под нос Джоселин.
Джек откинулся на стуле и сложил столовые приборы.
- Что ты там бормочешь? Ты же знаешь, что я не люблю это. Говори громко и уверенно!
Джоселин выдержала его взгляд и выпятила подбородок, поднимая голову, чтобы казаться выше.
- Ты говоришь, что маме на меня наплевать, но это неправда! Она хотя бы спрашивает, как у меня дела! Звонит каждый день, интересуется моей жизнью, хочет со мной увидеться, а ты...Ты не говоришь мне больше двух-трех слов в день. Ты плевать хотел на моё благополучие! Уверена, что у тебя новое важное и опасное дело, и ты опять прячешь меня! Но мне надоело...
- Довольно! - голос отца всегда отличался грозным тембром, особенно, когда он его повышал. Эхо пронеслось по всему дому. Кажется, даже мамин хрустальный сервиз в шкафу задрожал от его крика, - Меня не волнуют твои желания. Пока ты живешь в моем доме, ешь мою еду, носишь одежду, которую я покупаю, ты будешь подчиняться мне!
Flashback.
Мамин любимый сервиз полетел на отполированный паркет, разбиваясь на мелкие осколки. Отец крушил все, что попадалось под руку, особенно рьяно уничтожая все то, что принадлежало матери или Джоселин. Он добивал её морально, зная, как больно ей будет расставаться с любимыми и дорогими вещами. Мантия Слизерина была порвана и валялась у подоконника. Подвеска с золотым Снитчем разбилась пополам и закатилась под стол. Карта Мародеров, которую подарил ей Рон или Роман, она уже не знала, как правильно его зовут, сгорела в камине. Бузинная палочка, которую ей подарила мама на Рождество, была сломана на несколько частей. Отец вытирал грязные ботинки об Распределяющую Шляпу, на которую так долго копила Джоселин.
- Ты - шлюха! - кричал Джек, опрокидывая стеллаж с любимыми книгами Джо, - Малолетняя дрянь! Я столько вложил в тебя, а ты неблагодарная потаскуха!
Она сидела на полу и обнимала игрушечного Добби. Её глаза иссушились от слез, плакать совсем не хотелось. Внутри будто все выгорело. Она гладила игрушку побелевшими пальцами, надеясь, что Добби оживет и заберет её куда-нибудь далеко.
Далеко от всего ужаса, что происходил вокруг.
- Ты опозорила меня! Опозорила! Не видать мне больше поста сенатора! Ты хотя бы осознаешь, что ты наделала?!
Нет, она совсем не осознавала.
Лучшая ночь в её жизни оказалась ложью? Нежные прикосновения, робкие поцелуи и ласковый шепот теперь казались миражом. Может быть, ей всего лишь привиделось?
- Фальконе сказал, что не отправит видео! Он солгал! Теперь все знают, что моя дочь - шлюха! Ты отдала свою невинность Фальконе! Дочь директора ФБР переспала с мафиози!
Фоторамки полетели вслед за сервизом. Веселые и счастливые улыбки разбились. Те теплые летние деньки в академии остались теперь только в её памяти. Джоселин понимала, что никогда больше не почувствует себя настолько счастливой и беззаботной. Радость будто выжгли в ней, полностью и окончательно. Она больше не видела никаких проблесков света.
Отец продолжал кричать, рушить её спальню, рвать её вещи, оскорблять и даже пару раз протащил её за волосы. Осколки сервиза порезали кожу, но Джоселин даже не почувствовала боли. Она упала на них и лежала, продолжая выслушивать ненавистные слова отца.
- Он тебя использовал, а ты - дура, поверила ему!
Казалось, осколок смог пробраться по венам в сердце, разрывая желудочки и предсердия. Джоселин прикусила губу, чтобы не завопить от боли. Ей хотелось кричать, пока горло не разорвет на части, пока голосовые связки не сорвутся.
«Я люблю тебя, Рон»
«Я люблю тебя, Джо»
- Фальконе! Фальконе! Я убью их! Уничтожу каждого, не пожалею никого! - отец выбил дверь, - Особенно этого ублюдка Римо и его детей! Он отправил видео..., - отец спустился по лестнице на первый этаж, закрываясь в кабинете.
Джоселин обняла себя, подогнув колени к животу, обещая, что никогда не раскроет, пожалуй, главный секрет ее жизни. Никто и никогда не узнает, что это она распространила то видео, самолично, отправила во все паблики, написала громкий заголовок, сделала рассылку всем отцовским коллегам, чтобы...чтобы что, Джо?
Чтобы испортить карьеру Джека?
Чтобы довести до конца миссию Рона или Романа?
Чтобы окончательно уничтожить себя?
Чтобы стать свободной?
Чтобы наконец-то сгореть и возродиться из пепла, как феникс Дамболдора?
Чтобы перестать быть пешкой в руках отца?
Чтобы он наконец-то разочаровался в ней и оставил в покое?
Да, у тебя получилось, Джо.
Наши дни.
Место действия: Мексика. Тихуана.
Врач вколол отцу успокоительное. Теперь Хоакин медленно моргал и смотрел в пустоту, сжимая в морщинистых ладонях браслет Анхеля. Химена присела на корточки перед ним и что-то шептала, поглаживая его колени. От их громких криков птицы в Зимнем саду затихли. Белая скатерть стола окрасилась в красный цвет от пролитого вина.
- Через час он снова придет в себя, - сказал доктор и закрыл свой сундучок, - Настоятельно рекомендую покой. Я ведь уже много раз говорил вам об этом, синьора Химена.
- Да, я помню. Простите, но моего мужа очень трудно отгородить от...стресса, - Химена сморгнула слезы и сжала ручки инвалидного кресла, - Я постараюсь это исправить.
Химена осторожно посмотрела на Стива и развернула инвалидное кресло. Стиву не понравился её странный взгляд. Вторая жена ничего ему не сказала и, съежившись, вышла с отцом из столовой.
- Она что-то подозревает, - сказала Белинда, выходя из Зимнего сада и вытирая уголки глаз платком. Стив всегда знал, что мать была прекрасной актрисой, - Она и её дрянная дочь. Ты видел, как поменялась в лице Андреа, когда сказали про укол? Думаешь, они знают?
Стив покачал головой. Никто не знал. Только он и его мать. Никаких следов и улик. Ювелирная работа, которой позавидуют даже самые отпетые убийцы.
- Если правда выйдет наружу, - шепотом сказала Белинда, - Мы лишимся не только власти, но и собственных жизней. Я так долго обрабатывала этого старого маразматика, чтобы он передал тебе полномочия, - Белинда сжала платок, и ткань затрещала по швам от её длинных ногтей, - Эти выродки все только испортили! Откуда они знают, где он похоронен?
Стив не знал, просто не имел, черт возьми, понятия. Он убил Анхеля и оставил тело в квартире. Он хотел, чтобы отец сам нашел его, чтобы убедился, увидел собственными глазами, что его любимый сын и будущий Капо мертв, но тело пропало, исчезло, провалилось сквозь землю.
Скольких трудов Стиву пришлось приложить, чтобы убедить отца в причастности Бенедетто. Это был тщательно спланированный план: обвинить во всем Фальконе, сделать их ответственными за смерть Анхеля и объявить им войну.
Он мог бы стать Капо и отвоевать приграничные территории Каморры. Он ждал двадцать лет. Гребаные двадцать лет, но отец так и не спешил уходить в отставку.
- Стив, - Белинда сжала его плечо, - Позвони Тисдейлу. Скажи, что мы больше не можем ждать. Пусть начинает. Я сама разберусь с отцом и Хименой, а ты реши вопрос с Фальконе.