Глава 57
«Сгораю на губах твоих бордовым цветом
И ломай меня, как ломят сигареты
Сколько ни беги — всё повторится вновь
Там, где умирает ненависть, рождается любовь!»
Слова из песни: «Шелк» Ваня Дмитриенко.
***
Место действия: Сан-Диего.
Карлотта выбегает из библиотеки, бросаясь ей на шею. Боль в животе под ребрами усиливается, и она хрипит, неуверенно обнимая подругу.
- Боже, что с твоим лицом? - Карлотта осторожно прикасается к её лицу, оглядывая синяки под тусклым фонарем.
- Они узнали, - Иза тяжело выдыхает, зажимая бок, - Про расследование.
Карлотта перекидывает ее руку через плечо.
- Это я...виновата, - голос звенит от досады и вины, - Я задавала вопросы, видимо, перегнула... Прости...
Изабелла качает головой.
- Все нормально...
Массимо появляется рядом тихо и спонтанно. Изабелла вздрагивает и шипит сильнее, оседая на земле, подгибая колени к животу.
- Изабелла, - Карлотта садится на корточки рядом с ней, - Надо в больницу...
- Нет, не нужно...
Изабелла задерживает дыхание, потому что каждый вдох отдается болью в животе.
Шаги. Спешные шаги.
В поле зрения попадают ботинки. Его ботинки.
- Я сам. Идите.
Его голос. Натянутый и злой.
Ну, черт возьми, тебя еще тут не хватало.
Она смотрит на землю, на камушки, на побитый асфальт. Замечает, как Массимо утаскивает Лотту, как её ноги заплетаются, явно не горя желанием оставлять Изабеллу.
Алессио стоит над ней. Просто стоит, как гребаный истукан.
Бесишь.
Изабелла поднимает голову и сверлит его помутневшим взглядом. Его волосы падают ему на лицо, а глаза почти налиты кровью, губы сжаты в тонкую линию. Скулы выделяются еще сильнее, чем обычно. Ладони то сжимаются, то открываются, растопыривая длинные пальцы.
- Так и будешь стоять и смотреть?
Уголок губ дергается вверх в дикой усмешке, которая еще больше раздражает Изабеллу. Она не знает, откуда взялось раздражение, но оно бурлит в ней так сильно, что хочется его ударить.
Алессио берет её за локоть и грубо поднимает на ноги, от чего Изабелла стонет от боли.
- Понежнее, - цедит сквозь зубы, - Пожалуйста...
Он обнимает её за талию и ведет к своему крузеру.
- О, нет, милая, сегодня никаких нежностей...
- Что..., - Изабелла не успевает открыть рот, потому что он натягивает на нее балаклаву, потом шлем, - Алессио!
Фальконе поднимает ее, словно пушинку, и сажает на байк.
- Помолчи, любимая, кричать будешь потом, - он устраивается сзади нее, прижимая пах к её заднице.
Дьявол.
Изабелла пытается увеличить расстояние, но он только сильнее впечатывает её в свое тело.
- Сиди смирно.
Он ставит обе руки на рулевое управление и заводит двигатель. Байк вибрирует под Изабеллой, и внизу живота очень некстати сводит судорогой. Он срывается с места, и Иза сквозь щелочку и стекло видит, как Массимо уводит куда-то Карлотту. Ветер гремит в ушах, и она осторожно вдыхает маленькими порциями, не понимая, куда они едут, пока не замечает, как Алессио выезжает на трассу.
Они едут минут десять, и Изабелла все отчетливее ощущает исходящую от Алессио ауру тревоги и злости. Изабелла пытается собраться с мыслями, но это плохо получается, потому что давление на задницу возрастает.
Черт.
Она уже ненавидит свое тело, потому что оно совсем не возмущается тому, что он упирается к ней своей эрекцией.
Алессио заезжает в квартал, паркуясь в тени высокого пожелтевшего дерева. Он ставит подножку, слезает с крузера и тянет её за локоть, даже не сняв шлема. Изабелла не видит, куда они идут, пару раз спотыкаясь. Алессио останавливается у здания, и Изабелла замечает вывеску: «Гостевой дом Ли-Райс».
Что за...
Изабелла пытается вырвать руку, но Алессио лишь сильнее сжимает ее локоть. Они заходят в холл, залитый ярким светом. Старенький швейцар ошарашено смотрит им вслед, пытаясь что-то сказать, но Алессио только отмахивается от него, как от незначительной мошки. Он подходит к стойке регистрации. Изабелла машет головой, подмечая, что гостевой дом новенький и с хорошим ремонтом.
- Добрый вечер, чем могу помочь? - натянуто улыбаясь, спрашивает девушка за стойкой, бросая взгляды на Изабеллу в растянутом свитере и шлемом на голове, в котором, черт возьми, невозможно дышать.
- Свободная комната, - Алессио кладет несколько купюр на стол.
Девушка смотрит в экран компьютера с нервной улыбкой.
- Извините, - она снова оглядывает причудливый внешний вид Изабеллы, - Но свободных комнат, к сожалению, нет.
Алессио отпускает Изу, и она протирает ушибленный локоть.
Урод.
Ей и так больно, еще и он...
Фальконе кладет предплечье на стойку поверх купюр, засучив рукав, являя яркую татуировку с меткой Каморры.
- А теперь?
Девушка несколько раз моргает, пока к ней не подходит престарелый мужчина.
- Ким, можешь идти, - мужчина поправляет очки и становится на место девушки, - Извините, она новенькая, - он бросает взгляд на тату, потом на Изабеллу и отводит глаза к монитору, щелкая мышкой, и спустя полминуты кладет ключ-карту на столешницу, - Приятного отдыха. Комната 313.
Вот сволочь, - думает Изабелла, пытаясь снять с себя шлем, - И его даже не волнует, что этот кретин собирается со мной делать. А вдруг меня вообще похитили?
Ну, в принципе, меня ведь и правда похитили. Опять.
- Благодарю, - Алессио скалится и обнимает Изабеллу за талию, уводя в сторону лифта.
Изабелла громко топает, но не сопротивляется, потому что совсем ничего не видит. Она так и не может снять злосчастный шлем, который будто намертво к ней прирос. Алессио заводит её в лифт и встает напротив, теперь уже очень нежно убирая ладони Изабеллы. Он помогает ей снять шлем и балаклаву. Изабелла закрывает глаза и делает глубокий вдох, радуясь, что смогла выбраться на свободу. Алессио аккуратно убирает спутанные волосы с её лица, стараясь не задеть синяки. Изабелла судорожно проглатывает ком, и медленно открывает глаза. Алессио нависает над ней и смотрит.
Прямо. Открыто. Уязвимо.
Ну мать твою.
Его глаза сканирует ее. Медленно. Очень медленно. Начиная от линии роста волос до подбородка, останавливаясь на каждом шраме, синяке и порезе. Ладони так и остаются в воздухе у её лица, будто боясь прикоснуться.
Лифт звенит, и Алессио выходит из оцепенения. Его рука опускается на ладонь Изабеллы, которая до сих пор грязная от крови, но его это не останавливает. Он переплетает их пальцы, и брови Изабеллы дергаются в немом удивлении.
Они выходят в длинный коридор и находят комнату с золотыми цифрами: «313». Алессио проводит картой по панели, и дверь щелкает. Он заходит внутрь и тянет её за собой.
В номере темно, и только прозрачный свет из окон освещает островок в просторной гостиной.
Как только дверь за её спиной закрывается, Алессио набрасывается на нее, как изголодавшийся зверь. Он целует ее в губы, сразу проникая языком в рот. У Изабеллы подкашиваются ноги, но он удерживает её на весу.
- Вот какого хрена, - шепчет он, смыкая ладонь на её шее, заставляя запрокинуть голову и посмотреть в его глаза, в расширенные от возбуждения и злости зрачки, - Какого хрена, Витиелло?
Изабелла хрипит, пытаясь выдавить слова, но он снова впечатывается в нее губами, от чего затылок ударяется об дверь.
Бог мой.
Это сводит с ума. До невозможности. До покалывания под кожей. До головокружения.
Он проводит большим пальцем там, где бьется пульс. Ему ничего не стоит придушить её прямо здесь, но даже эта перспектива не пугает Изабеллу, потому что она буквально тонет в нем.
А он тонет в ней, играясь с её языком, почти не веря, что она сейчас реальна. Мозг не может понять, она и правда живая стоит тут с ним, постанывая в его рот?
Из пореза на её губе сочится кровь, и Алессио чувствует металлический вкус.
Ей больно, больно, нужно остановиться.
Он разрывает поцелуй, оставляя ничтожный миллиметр между их губами. Изабелла проводит кончиком языка по порезу, пробуя собственную кровь, и Алессио сильнее сжимает ее шею.
- Почему..., - гортань жжет. Он так много раз прокручивал в голове их диалог, но теперь не мог нормально сформулировать мысль, - Почему...Изабелла?
Она сочувственно хмурит брови. Линии морщин выделяются на её лбу, и Алессио так отчаянно хочется их разгладить. Глаза. Эти змеиные глаза горят виной, желанием и потребностью.
Потребностью в нем?
Неужели..?
Он резко отпускает ее шею и отворачивается, взлохмачивая волосы, смотря, как тени играют на полу.
Изабелла опускается на пол, сползая по стене от переизбытка ощущений, которые буквально разрывают её изнутри.
- Алессио, - едва уловимый шепот.
Опять эта чертова мольба, которая взывает к нему. Он готов упасть прям тут перед ней на колени, лишь бы она продолжала называть его имя хриплым голосом, полного вожделения и тихой просьбы.
Просьбы, которая висит в воздухе.
Возьми меня. Обними меня. Дыши мной.
Он качает головой так сильно, что ноги путаются. Он поворачивается к ней и падает на пол рядом, притягивая к себе, пока её лицо не спрячется в изгибе его шеи, пока он не почувствует, не ощутит, не осознает, что она реальна, что она жива, что он нашел её спустя гребаные адовые три недели.
- Алессио, - она плачет, ревет, скулит от обиды, от боли, от желания.
- Я знаю, знаю, - говорит он ей в волосы, запутываясь в них пальцами.
Будь ядовитым плющом.
Просто свяжи меня.
Он знает. Все понимает, как никогда прежде. Эта убивающая потребность в ней, когда сносит крышу от того, что не можешь услышать её язвительный голосок, когда не можешь видеть, как глаза блаженно закатываются от его поцелуев, как дрожат ресницы.
Чертовы ресницы.
Когда он стал такой влажной киской, что обращает внимание даже на её ресницы?!
Это фатально. Фатально, Изабелла. Чувствуешь это? Мы же просто летим в чертову пропасть.
Ты падаешь, падаешь вместе со мной из Рая прямо в ад.
Она хватается за его волосы, за плечи, проводит ладонями по его спине, будто не верит, что он реален.
- Я тут.
Тут. Всегда. Навечно. Просто тут.
Она так громко плачет, что хочется вскрыть вены. Сколько боли в её голосе. Разве можно носить столько боли в этом хрупком теле?
Он обнимает её сильнее, что ей не хватает воздуха. Они падают на пол, так и не дойдя до гостиной, валяясь в прихожей, не в силах оторваться друг от друга.