Страх и Истина
Вопрос Джонатана Крейна – Вы боитесь этой истины? – был прямым вызовом, попыткой прощупать её слабые места, заставить её признать его доминирование в мире страха. Он хотел, чтобы она дрогнула, чтобы подтвердила его циничный взгляд на человечество.
Ханна Новак спокойно выдержала его взгляд, не позволяя ни единой эмоции отразиться на лице. Её голос оставался ровным и уверенным.
Доктор Крейн, – ответила Ханна, – я не боюсь истины, какой бы она ни была. Моя профессия, по своей сути, требует готовности сталкиваться с самыми мрачными аспектами человеческой психики. Я видела проявления жестокости, отчаяния, безумия... и да, страха. Я не отрицаю, что человеческая природа сложна и содержит в себе темные стороны, движимые инстинктами и первобытными реакциями.
Она сделала короткую паузу, чтобы подчеркнуть свои слова, но не дать ему возможности перебить. - Однако, сводить всю сложность человеческого бытия лишь к страху и инстинктам – это, на мой взгляд, не полная истина, а её редукция. Это отрицание способности к состраданию, к самопожертвованию, к созданию, к развитию, к поиску смысла и красоты. Это отрицание самого потенциала для роста и изменения, который я наблюдаю в своей практике каждый день.
Ханна слегка наклонилась вперед, её взгляд был пронзительным, но без агрессии. - Если ваша 'истина' о человеке так безнадежна, что она дает вам, доктор Крейн? Что она дает тем, кого вы 'освобождаете' через свой страх? Вера в то, что мир – это только хаос и жестокость, разве это не приводит к ещё большему одиночеству, паранойе и разрушению? Разве это не порождает замкнутый круг, где страх лишь усиливает страх?
Она намеренно поставила под сомнение полезность его философии, а не её правоту, что было куда более эффективным способом заставить его задуматься, не давая повода для прямого конфликта.
Крейн, казалось, был недоволен её ответом. Он ожидал реакции страха или возмущения, а получил спокойное, логичное опровержение, которое касалось самой сути его убеждений. Его губы сжались в тонкую линию.
- Это даёт ясность, доктор Новак, – прошипел он, его голос стал чуть громче, выдавая раздражение. – Истинная ясность без розовых очков, без самообмана. Вы говорите о 'росте' и 'изменении', но я вижу лишь попытки спрятать гниющую суть под красивыми словами. Мой метод срывает эти слова, показывая истинное лицо зверя. И этот зверь – реален.
Он слегка склонил голову набок, его взгляд стал более пристальным, словно он пытался заглянуть ей в душу. - Вы говорите о сострадании и красоте. Но не эти ли иллюзии делают человека таким уязвимым? Разве не именно они заставляют его падать снова и снова? Мой метод учит выживанию в мире, который не предложит вам ни сострадания, ни красоты, когда вы будете одни, лицом к лицу со своими кошмарами.
Крейн откинулся на спинку кресла, его руки сложились на груди. - Вы пытаетесь 'лечить' мир от его 'болезней', доктор Новак. Но мир не болен. Он просто таков. И мои 'пациенты' – это не больные, а те, кто увидел эту правду, и теперь они... неудобны для вашей иллюзии порядка. Они – мои студенты, и я их просвещаю. - В его голосе звучала непоколебимая, почти фанатичная убежденность в собственной правоте. Он видел себя не злодеем, а учителем, раскрывающим суровую, но необходимую правду.