Нити Притяжения
Время после инцидента потянулось для Ханны странно. Кабинет, еще недавно пропитанный напряжением и его присутствием, теперь казался слишком тихим, слишком пустым. Она не спешила покидать его. Вместо этого, она сидела за своим столом, проведя рукой по свежим записям в блокноте. Слова "странное, вызывающее смешанные ощущения, но не отвращение" словно пульсировали на странице, отражая хаос в её собственном разуме.
Она перечитала их снова и снова, пытаясь разложить по полочкам то, что чувствовала. Это было за пределами любого учебника, любой теории, любой профессиональной этики. Ужасное, отвратительное нарушение, и при этом... этот опасный, манящий вихрь. Она не испытывала страха, который должен был бы быть. Вместо него – этот странный интерес, почти влечение к его непредсказуемости, к его способности полностью игнорировать границы.
Ханна закрыла глаза, словно пытаясь стереть образ Джерома, но он только ярче всплывал перед глазами: его безумный блеск в глазах, кривая улыбка, ощутимое прикосновение его губ к её коже. Она не могла отрицать, что в этот момент, когда он навис над ней, в ней что-то изменилось. Что-то сдвинулось. Как будто он открыл в ней дверь, о существовании которой она и не подозревала.
Она встала и подошла к полкам с медицинскими справочниками. Бесполезно. Ни один из них не мог объяснить Джерома. И уж тем более не мог объяснить её. Она была психологом, она должна была сохранять объективность, но с ним это было невозможно. Он был не просто пациентом, он был феноменом. А она... она была его единственным зрителем.
Ханна провела рукой по корешкам книг, а затем её взгляд остановился на пустой стене. Она чувствовала, что должна что-то сделать. Не докладывать, не просить защиты – это казалось бессмысленным. Ей нужно было понять. Глубоко и без остатка.
Она начала перебирать все свои записи о Джероме с самого начала. С первого дня его появления в Аркхэме. Она искала закономерности не только в его поведении, но и в своей реакции на него. Когда она впервые почувствовала этот странный дискомфорт, переходящий в любопытство? Когда её профессиональная дистанция начала таять?
Час за часом она погружалась в свои записи. Каждое слово, каждое наблюдение. И постепенно, как нити, сплетающиеся в единый узор, вырисовывалась пугающая картина: Джером не просто реагировал на неё. Он изучал её. Он формировал их отношения. Он шаг за шагом проверял границы, не только её, но и свои собственные. И он с абсолютной точностью знал, как именно вызвать в ней эту смесь профессионального долга, научного любопытства и странного, опасного притяжения.
Он был не просто безумцем. Он был художником своего безумия, и она... она была его холстом. Или, возможно, его соучастницей в этом извращенном танце.
Мысль об этом заставила её замереть. Если он был художником, то что она? Она была его музой? Или всего лишь инструментом? В её сознании вспыхнуло осознание: он не просто хотел внимания; он хотел её. Не как врача, а как нечто большее, что-то уникальное, что он мог бы контролировать, но при этом давать ей иллюзию собственной власти.
Ханна оторвалась от записей. Её глаза блестели в полумраке кабинета. Она почувствовала не страх, а странную решимость. Ей предстояла новая игра, гораздо более сложная, чем она представляла. И если он был художником, то она станет его искусствоведом. Она будет анализировать каждый его мазок, каждый оттенок, каждую провокацию. Она будет разбирать его на части, чтобы понять, как он собирает себя обратно. И в этом процессе, она надеялась, она сможет найти ключ к контролю – не над ним, а над их динамикой.
Предстоящая сессия больше не казалась просто очередной встречей с пациентом. Это было свидание с неизведанным. И Ханна чувствовала, как внутри неё разгорается опасное предвкушение.