Женщина в черном

Анна проснулась только ближе к вечеру. Она планировала проваляться в постели до следующего дня или хотя бы до наступления ночи, но жажда и желание освободить мочевой заставили пересмотреть свои интересы. Анна сидела на кухне со стаканом воды. Её волосы торчали в разные стороны, халат оголял правое плечо, а несколько капель попали на руку. Эмили ещё не было дома, и женщина решила в последний раз насладиться любимой песней. Она достала бутылку вина и, наполнив бокал почти до краев, отправилась в гостиную. Дом наполнился звуками музыки, а Анна игриво вышагивала, хотя это больше походило на пьяную походку малолетней шлюхи, которая собиралась заманить в свою ловушку кого-нибудь пожирнее.

Женщина медленно обходила дом. Она рассматривала картины по несколько минут, делала глоток и направлялась дальше. Анна замерла напротив стеллажа с собственными книгами. В них хранилось всё: от её детских травм и переживаний до последних убийств, разве что не включая Николая. В этих книгах был даже Астарот — с той же кличкой и с тем же желанием питаться исключительно сырым человеческим мясом. Вряд ли, читая, кто-то задумывался о том, что такая собака действительно существует и прямо сейчас находится во дворе дома Анны. И он бы загрыз любого до смерти. Всего один приказ, и он бы рванул вперёд, видя лишь живую цель, а после эта цель превратилась бы в ужин. В книге его хозяином был патологоанатом из небольшого городка. В морг часто привозили людей, которых обычно называют «ненужные». У этих бедолаг не было никого, кто мог о них позаботиться, кому они вообще могли бы быть интересны. Чаще всего это были бездомные, которые погибли от голода или болезни, и их следовало бы кремировать, но зачем зря загрязнять атмосферу? Алексей решил попробовать накормить кусочком человеческого мяса своего маленького щенка. Псу понравилось, безумно понравилось. Настолько, что он стал отказываться от любой другой пищи. И всё бы хорошо, да вот только тела поступали иногда слишком редко, а пёс становился голодным.

Анна вспомнила про Астарота. Она спустилась в подвал, достала пистолет с глушителем из шкафчика и направилась во двор. Пёс встретил её с улыбкой, ринулся к ней, остановившись в метре, и покорно сел прямо перед хозяйкой.

— Прости, — Анна подняла пистолет и выстрелила в голову. Он рухнул на землю, и в ту же секунду женщина услышала тихий взвизг. Скорее кроткий вздох, который заглушили руками. Она повернула голову в сторону забора и увидела дочь, что стояла, ещё не успев переступить черту между улицей и территорией собственного дома. Эмили зажимала ладонью рот, как будто крик всё ещё пытался вырваться из глотки. Её глаза расширились и, казалось, готовы были выпасть из глазниц, упав рядом с псом. Она стояла неподвижно.

Анна глубоко вздохнула, а после сделала несколько глотков, полностью опустошив бокал. Она бросила его в сторону и направилась в дом. Эмили шла следом, не отрывая взгляда от собаки. Зайдя в гостиную, девушка увидела брошенный на диване пистолет, из которого всего несколько минут назад застрелили самого преданного друга этой семьи, да и, пожалуй, единственного.

— Мам?

— Давай похороним его, — Анна поднималась вверх по лестнице, — рядом с сундуками.

Эмили стояла в гостиной, поглядывала на пистолет и порой переводила взгляд на ковёр, что был запачкан пятнами от вина. Или же кровью Астарота? Фантазия Эмили разыгралась слишком сильно. Через несколько минут Анна вернулась, переодевшись. Её волосы теперь были собраны в привычный пучок, из которого торчало всего несколько прядей, а на теле был чёрный комбинезон из плотной ткани. Анна достала из гаража брезент, поверх они закинули Астарота, а после перетащили в сад. Женщина сходила за лопатой и начала рыть яму, пока Эмили стояла рядом, всё ещё смотря на мёртвое тело пса. Изредка переводя взгляд на мать, которая, тяжело вздыхая, продолжала рыть неглубокую яму. Земля была сырая, да и копать глубоко Анна явно не собиралась. Эмили смотрела на мать. Выражение её лица было бездонным, казалось, что она отправила своё сознание куда-то подальше, чтобы оно не осознавало происходящего, чтобы ей не было так сильно больно.

Они скинули собаку вниз. Всего секунду Анна промедлила, ещё раз взглянув на животное, словно безмолвно попрощавшись, а после начала присыпать землёй.

— Ты, наверное, голодна. Я приготовлю что-нибудь.

Вот только еда была явно не тем, что волновало Эмили. Да и после недавнего зрелища не была точно уверена, что пища спокойно пролезет к ней в глотку. Но желудок оказался намного прочнее, чем она считала. Через полчаса она уже спокойно уплетала мясо, изредка проводя параллель с мёртвой собакой.

— Что-то произошло?

Анна молчала. Она продолжала есть, словно никакого вопроса в её и сторону не было. Эмоции покинули её лицо.

— Что-то серьёзное?

— Я кое-что для тебя подготовила, — Анна отложила приборы в сторону и поднялась в комнату. Через несколько минут она вернулась, уже держа в руках коробку. Сверху был повязан красный бант, такой же, как на новогоднем подарке, первом, что она подарила Эмили восемь лет назад. — Это подарок на день рождение.

Анна положила коробку перед Эмили.

— Но мой день рож...

— Открой его, когда он будет.

— Почему ты даришь его сейчас?

— Возможно, я не смогу быть рядом, когда наступит твой день рождения. Мне бы очень хотелось быть с тобой в этот день, но я боюсь, — Анна замялась, — что у меня не получится.

— Давай уедем, — глаза Эмили загорелись. Она уже мысленно составила сотню планов, лишь бы не возвращаться к самому ужасному сценарию, который мог последовать дальше. Она была готова к чему угодно, но только вместе с матерью.

Анна усмехнулась. Она вновь взяла в руки приборы и продолжила есть, а улыбка не сходила с её лица.

— Нет. Я не стану бежать, — спокойно произнесла Анна.

— Не оставляй меня, — по щекам Эмили текли слёзы. Она уже давно забыла про ужин, и теперь единственным, на что она смотрела, была Анна. Девушка не отрывала от неё взгляда, который теперь был затуманен влажной пеленой, что с каждой секундой лишь усиливалась, а картинка перед глазами становилась всё более размытой.

Некоторое время Анна не могла подняла голову. Она знала, что, если посмотрит, внутри что-то перевернётся и, скорее всего, станет очень больно. Она уже слышала, как шмыгал маленький носик Эмили и знала, что её глаза покраснели, а губы дрожали.

— Не оставляй меня, — в этот раз голос прозвучал тише, а призвук тихого рыдания стал чётче. Она плакала. Тихо плакала, даже не вытирая слёзы, что капали на её кофту.

Эмили подскочила с места и подбежала к матери, падая на пол и обнимая её. Она прижалась головой к её телу. Анна вздрогнула. Внутри всё перевернулось. В этот момент она впервые пожалела о решении, которое приняла несколько лет назад. Анна положила руки на плечи Эмили, аккуратно поглаживая её волосы.

— Прости.

Слёзы Эмили теперь превратились в рыдания. Она плакала. Плакала настолько долго и громко, насколько ей позволили силы. Ей не хотелось отпускать Анну, словно это могло остановить её, что-то изменить, переубедить, удержать рядом. Мать гладила её по голове, спокойно ожидания, когда дыхание вновь придёт в норму и Эмили отправится в ванную, чтобы умыться.

На следующий день с утра Анна отправилась на кладбище. На улице было пасмурно, но женщина даже не задумалась над тем, чтобы захватить с собой зонтик. Она накинула плащ, а это уже было достижение за последние два дня.

— Наверное, вы знали, что к этому всё придёт, — Анна смотрела вниз на могилу. На камне виднелась фотография старика. Это была одна из тех паршивых фотографий на документы. А под ней подпись: «Виктор Алексеевич Герд». Дата рождения и смерти и какая-то сопливая подпись. «Он был лучшим из нас». На самом деле, это действительно было так. Этот старик был слишком хорош. Кто-то бы, возможно, подобрал слово «фантастически» или «нереально», но он правда был хорош.

Анна села рядом с могилой. Оглянувшись на соседнюю, заметила букет цветов, что уже давно завял.

— Простите, я забыла принести цветы. Но вы ведь не удивлены, верно? — она вдохнула запах влаги и сырости, смешанные с вонью гнили и краски. Да, это был запах свежей краски. Кажется, кто-то преображал калитку своим мёртвым родственничкам. — Всё закончилось. Представляете? — Анна ухмыльнулась, прикидывая, что бы он мог сейчас ей ответить.

Наверное, он бы сказал что-то типо «Тебе стоило остановиться раньше. Намного раньше. Эх, лучше бы ты осталась со мной». Возможно, ей и правда стоило после смерти родителей остаться с ним. Воспитывать вместе Еву, учиться в университете, а после найти работу и, быть может, даже выйти замуж за Артёма. Но этого бы никогда не случилось. Ни одна нормальная жизнь не смогла бы уложиться в её сценарии. Она бы не смогла, не справилась, обязательно бы всё испортила и всё равно пришла к тому, где оказалась сейчас, а возможно просто лежала бы где-нибудь неподалёку. С такой же глупой фотографией или даже хуже.

— Я виновата перед Эмили, — женщина качала головой, — но она справится. Я переписала дом на неё, открыла счёт и перевела все деньги. Она станет полноправным владельцем всего, как только ей исполнится восемнадцать. Гонорар с книг тоже теперь будет перечисляться ей. Вряд ли мне ещё пригодятся когда-нибудь деньги. Я пыталась сделать её подобной себе. Кажется, это выходило подсознательно, я даже не понимала этого, но я думаю, что у неё получится сделать всё иначе. Она справится с этой жизнью, а не облажается, как я. Но у меня не было выбора. Они не оставили мне выбора, — в итоге всё сводилось всегда к одному. К дню рождения, к пожару, к первому убийству, к мёртвым телам родителей.