012

***

Светодиодные лампы полицейского участка Ленора-Хиллс жужжали, как разъярённые осы, окрашивая всё вокруг в болезненно-жёлтый цвет. Вена сидела, сгорбившись на холодном пластиковом стуле, её костяшки пальцев побелели от того, что она сжимала край сиденья. Дешевые, одолженные спортивные штаны и футболка казались ей чужими, резко контрастируя с ярким хаосом Rink-O-Mania всего несколько часов назад. Призрачное жжение шоколадного молочного коктейля, казалось, оставалось на её щеке, смешавшись с металлическим привкусом крови Анжелы. Её кровь. Вена зажмурила глаза, пытаясь избавиться от этого образа: шокированное лицо Анжелы, отвратительный звук удара роликовых коньков, алая кровь, хлещущая из её носа. Рев толпы превратился в один обвиняющий голос в её голове: «Что ты наделала?».

Голос Уилла, острый от паники, повторял тот же вопрос. Выражение его лица... предательство, борющееся со страхом. И Майк. Майк Уилер, наконец-то здесь, свидетель её впечатляющего, унизительного срыва, завершившегося насилием. Она была нестабильной чудачкой, как они и шептались. Эта мысль заставила её желудок скрутиться. Она впилась ногтями в пластик, сосредоточившись на физической боли, чтобы удержаться от вихря стыда и страха, угрожавшего поглотить её.

В конце коридора скрипнула открывающаяся дверь. Из неё вышел сержант Руиз, уставший на вид мужчина с густыми усами, за ним следовали Джонатан и Аргайл. Лицо Джонатана было омрачено беспокойством, Аргайл был необычно сдержан.

«Хорошо, мисс Байерс, — вздохнул сержант Руиз, потирая виски. — Ваш брат и его... коллега здесь. Родители Анжелы Кавано подают иск. Нападение. Они сейчас в больнице; у неё сломан нос.»

Вена вздрогнула. Сломан. Как её проект. Как её жизнь в данный момент.

Джонатан бросился к ней и опустился на колени. «Вена? Ты в порядке? Они тебя не тронули?»

Она не могла смотреть ему в глаза. «Я... я не хотела... она не прекращала...» её голос был прерывистым шепотом.

«Я знаю, я знаю...» пробормотал Джонатан, нерешительно положив руку ей на плечо. «Мы разберемся с этим. Мама уже возвращается с конференц-звонка.»

«Там была совершенно не крутая сцена, Венка.» сказал Аргайл, пытаясь выразить сочувствие, но получилось скорее неловко. «Эта Анжела? Воплощение полного уныния.»

Сержант Руиз прочистил горло. «Учитывая обстоятельства — твой возраст, отсутствие судимостей и, честно говоря, провокацию, свидетелями которой были несколько посторонних лиц, — мы на данный момент отпускаем тебя под опеку твоего брата. Но это серьезно. Тебе нужно будет явиться перед судом по делам несовершеннолетних. А Кавано, скорее всего, подадут гражданский иск.» Он вручил Джонатану пачку бумаг. «Подпиши здесь, подтверждая освобождение. Не покидайте город.»

Джонатан быстро подписал, его рука слегка дрожала. «Спасибо, сержант. Пойдем, Вена...» Он помог ей встать. Её ноги были как ватные. Когда они вышли в прохладную калифорнийскую ночь, тишина в машине Аргайла была удушающей. Уилл и Майк уже были внутри. Уилл смотрел прямо перед собой, сжав челюсти. Майк смотрел в окно, его выражение лица было нечитаемым.

Поездка к новому маленькому дому Байеров была мучительной. Вена свернулась калачиком на заднем сиденье рядом с Уиллом, чувствуя, как с каждой милей разрыв между ними увеличивается. Стыд был физическим бременем. Она вспомнила проблеск тепла в глазах Уилла тем утром, общую шутку о буррито на завтрак. Теперь это было похоже на пепел. Она рискнула взглянуть на него. Он на секунду встретил её взгляд, его глаза были полны смятения, отражающего её собственную боль, прежде чем он быстро отвернулся. Майк оставался молчаливой статуей.

Аргайл, почувствовав напряжение, попытался заполнить паузу. «Ну, типа, космические вибрации немного тяжелые, да? Может, пойдем на глубокую терапию? Я угощаю. Пицца лечит все раны, чувак. Особенно с ананасом и халапеньо. Это духовное очищение».

«Нет, Аргайл.» тихо сказал Джонатан, в его голосе слышалась сильная усталость. «Просто домой, пожалуйста.»

Когда они подъехали, Джонатан проводил Вену в дом. «Иди умойся, Вена. Попробуй отдохнуть. Поговорим утром...» Его голос был мягким, но морщины беспокойства были глубокими.

Заходя домой, Вена заметила Мюррея, их нестарого приятеля. Быстро поздоровавшись с ним и находя быстрые оправдания, Вена ошеломленно поднялась по лестнице в комнату, которую она делила с Уиллом. Он молча последовал за ней. Она схватила пижаму и направилась в ванную, отчаянно нуждаясь в убежище под струей воды. Когда она закрыла дверь, она услышала тихий шум голосов внизу — вероятно, Джонатан что-то объяснял Майку. Ответ Майка был слишком тихим, чтобы его услышать.

Под жгучей струей душа Вена наконец позволила слезам течь, горячим и беззвучным, смешиваясь с водой. Она яростно теребила кожу, пытаясь стереть ощущение роликового конька в руке, вид крови Анжелы. «Монстр. Урод. Прямо как он.» Эта мысль проникла в её голову, незваная и ужасающая. Кто был «он»? Тёмная фигура из её кошмаров? Источник гнева, который поглотил её? Она увидела в своём воображении мерцание синих и оранжевых таблеток.

Одетая в пижаму, она тихонько вернулась в темную спальню. Уилл уже лежал в своей постели, лицом к стене. Пространство между их кроватями казалось бездной.

Она постояла ещё минуту, глядя на место, где он лежал, и думала о том, как можно исправить что-то, чего, возможно, уже не вернуть. Потом, без особого плана, она опустилась на пол у комода. Рядом с тумбочкой, под стопкой старых билетиков из кино и выцветшей открыткой с единорогом от Аргайла, лежала её небольшая самодельная коробочка, а внутри лежал тонкий блокнот в кожаной обложке и на обложке, мелким угольным почерком, было написано его имя — «Уилл».

Она делала его давно, собираясь подарить Уиллу — на первой странице были зарисовки, крошечные наброски вещей, которые её раздражали и радовали в нём: его склонность оставлять карандаши в самых странных местах, смех, когда он пытался объяснить перспективу, тот маленький шрам на нижней губе от детской аварии. Она никогда не успела подарить.

Она сделала глубокий вдох и тихо подошла к нему. Свет из окна прорезал силуэт его плеч, и она почувствовала, что сердце вот-вот выскочит. Вена опустилась на край его кровати и положила коробочку на простыню, ближе к подушке.

Уилл ворочался, потом приоткрыл глаза. Его взгляд сначала был пуст — как обычно у тех, кто учится не замечать — а потом в нём мелькнуло что-то похожее на подозрение. «Что это?» спросил он тихо.

«С днём рождения...» выдавила она, потому что это было единственное, что она запланировала сделать правильно. «Я... я хотела раньше, но потом... всё испортилось, и я не смогла. Прости.»

Она ожидала холодного «не надо», ожидала отталкивания. Ожидала всего, кроме того, что он возьмёт подарок и задержит взгляд на том, как она сжимает уголок обёртки.

Он открыл. Внутри — простой карандашный рисунок: они вдвоём, рядом с окном их комнаты, Уилл держит свои и Венины фигурки игроков D&D, а рядом короткая записка, её почерк неровный, но честный: «Чтобы ты не забыл, что тебе не всё равно. Даже если я — катастрофа. — В.»

Губы Уилла дрогнули. Он не расплылся в улыбке и не расплакался — это было слишком просто — но его глаза стали мягче, как стекло, нагретое до температуры, в которой можно что-то починить. Он прижался блокнотом к груди, не поднимая головы.

«Ты это... сама?» прошептал он.

«Я пыталась сделать что-то нормальное...» Вена усмехнулась, горько и тихо. «Не получилось идеально. Но я хотела, чтобы ты знал: даже если всё разваливается вокруг — твой день всё ещё твой...»

Он сел на край кровати, не отпуская блокнот. В комнате висело неловкое, хрупкое спокойствие — как после грозы, когда запах влажной земли ещё не ушёл.

«Спасибо...» сказал он наконец, тихо, опустив глаза на её ладони. «Это... много значит...»

Она облегчённо выдохнула, слов мало, а между ними что-то растаяло на миллиметр. Она не ждала объятий, не требовала прощения. Её подарок не выправлял прошлое и не убирал испуг в его глазах. Но он напомнил им обоим, что где-то под обломками всё ещё есть место для простых вещей: карандаша, листа бумаги и чьей-то попытки сказать «ты важен».

Уилл положил блокнот на стол, рядом со своими карандашами, словно это был священный предмет, а не просто бумага. Это было маленькое, шаткое перемирие — не решение, не обещание, а всего лишь дыхание; но для Вены этого было достаточно, чтобы сердце не разбилось окончательно.

Вена залезла под одеяло, плотно укутавшись, и задрожала, несмотря на теплую ночь. Сон был далекой надеждой. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела окровавленное лицо Анжелы, превращающееся в... что-то другое. Что-то бледное и исхудалое с длинными конечностями, тянущееся к ней из багровой тьмы. И она снова услышала голос Уилла, пронизанный страхом, которого она никогда раньше не слышала в свой адрес:

«Что ты наделала?»

***

Вена вскочила с постели, задыхаясь от нехватки воздуха. Её сердце колотилось в груди, как запертая птица. Пот прилип к волосам на лбу. Кошмар был другим. Ярким. Не только Анжела, но и... девочка. Испуганная девушка со светлыми волосами, окруженная удушающей красной тьмой и эхом тиканья часов. И этот голос... холодный, древний, голодный. Он резонировал с темным присутствием, которое она иногда чувствовала, скрывающимся на грани её подавленных чувств. Она сжала грудь, чувствуя призрачное эхо чистого, неподдельного ужаса, который не был полностью её собственным.

«Вена?» Голос Уилла был огрубевшим от сна и беспокойства. Он сидел, его силуэт вырисовывался на фоне слабого света уличных фонарей, проникающего сквозь жалюзи. «Ты в порядке? Опять кошмар?»

Она не могла говорить. Она только кивнула, дрожа, с изображением испуганной блондинки, запечатленным в её уме. Флакон с лекарством на её тумбочке казался слабо светящимся в полумраке. Она инстинктивно потянулась к нему, её пальцы коснулись холодного пластика.

Прими их. Пусть всё прекратится. Пусть голоса, огонь, гнев, страх... пусть всё прекратится.

Она покачала головой, не в силах произнести ни слова. Горло было пересохшим, как будто его поцарапали. Она не могла рассказать ему о блондинке, о хрустящих костях, о голосе, который казался застывшим маслом, стекающим по её позвоночнику. Не после сегодняшнего дня. Не после Анжелы. «Монстр».

«Да...» прошептала она дрожащим голосом. «Просто... кошмар.» Она подтянула колени к груди, крепко обхватила их руками, стараясь сделать себя поменьше. Флакон с лекарством на тумбочке казался пульсирующим злым светом.

Прими его. Успокойся. Заставь это прекратиться.

Прежде чем она успела отреагировать, в дверь раздался тихий стук. Джонатан заглянул в комнату, на его лице отразились усталость и беспокойство, которые усилились, когда он увидел, что они оба проснулись и находятся в напряженном состоянии. «Вы в порядке? Я услышал шум...»

«Кошмары. Плохие.» быстро ответил Уилл, взглянув на Вену. Джонатан вошел в комнату и прислонился к дверному косяку. «Да. Присоединяйся к клубу...»

Он вздохнул и провел рукой по лицу. «Слушай, Вена, мама... покидает штат для конференции. Мы ей ничего не сказали, чтобы она не переживала. Но мы разберёмся сами, хорошо?» Он посмотрел прямо на неё, его выражение лица было серьезным, но не обвиняющим. «Нам нужно понять, что произошло. Что действительно произошло. Не только на катке, но и... до этого. Эта ярость. Это не похоже на тебя...»

Вена съежилась. «Она не прекращала, Джонатан. Они никогда не прекращают. Она унизила меня, облила меня молочным коктейлем, а потом... она упомянула папу. Сказала, что я не могу плакать ему в плечо.» Новая волна горячих слёз наполнила её глаза. «И я просто... взорвалась...»

Джонатан медленно кивнул. «Я понимаю. Правда. Но... на роликовых коньках?» Он подошел и сел на край её кровати. «Поговори со мной, Вена. Это из-за переезда? Из-за стресса? Или это... из-за того, что было раньше? Из-за Хоукинса?» Он понизил голос. «Это из-за способностей?»

Вена колебалась, затем печально кивнула. «Они... пробуждаются. Даже с таблетками. Особенно когда я расстраиваюсь. Это похоже на... огонь под кожей. И шум. Столько шума в моей голове...» Она беспомощно махнула рукой.

Джонатан задумчиво прищурился. Он взял флакон с таблетками и повертел его в руках. На этикетке было написано:

[Доктор Арис Варга, Психиатрический центр Evergreen.

Дозировка: одна капсула на ночь.

Для лечения тревожности и регулирования эмоций]

«Этот доктор Варга... где мама его нашла?»

«После... после Старкорта...» пробормотала Вена. «Когда кошмары стали действительно страшными. Головные боли. Искры. Мама нашла его через какую-то государственную программу помощи жертвам травм. Он был единственным, кто мог быстро принять нас и специализировался на... уникальных проявлениях у подростков».

«Уникальных...» повторил Джонатан, в его глазах мелькнуло подозрение. Он вспомнил, как Оуэнс предложил помощь после всего, через что прошел Уилл. Помощь, которая всегда сопровождалась условиями. «А эти таблетки? Они помогли?»

«Сначала — да...» признала Вена. «Кошмары исчезли. Головные боли прекратились. Жара и шум ушли. Я чувствовала себя спокойной. В основном ошеломленной, но спокойной. В последнее время... не так сильно... словно... они зовут меня назад... этот... этот зов...»

Джонатан сунул бутылочку в карман. «Ладно. Я поговорю с мамой. Может, пора пройти обследование. Посмотреть, не нужно ли скорректировать дозировку или не происходит ли что-то еще.» Он встал. «Постарайтесь ещё поспать. Оба. Завтра будет... долгий день.»

Спать было невозможно. Вена лежала, уставившись в потолок, и образ испуганной блондинки накладывался на окровавленное лицо Анжелы. В голове звучало бормотание со сна: «Позволь мне положить конец боли». По её телу пробежал дрожь, не имевшая ничего общего с прохладным утренним воздухом.

Снизу доносился тихий голос Джойс, разговаривающей по телефону — напряженный, обеспокоенный, ведущий переговоры с кем-то по поводу отъезда. Хрупкий покой их новой жизни в Леноре был разрушен, сменившись знакомым призраком бедствий и ужасающим неизвестным, бурлящим в глубине её собственного сознания и где-то в темных уголках мира.

Сразу после восхода солнца, раздался тихий шум голосов. Джонатан и Майк. Вена прислушалась, прижав ухо к прохладной стене.

«...полностью сошла с ума, Джон.» донесся до неё тихий, но напряженный голос Майка. «То она плачет, то машет коньком, как... как каким-то оружием. А Уилл... он выглядел напуганным. Ею.»

Джонатан тяжело вздохнул. «Она прошла через ад, Майк. Ты же знаешь. Старкорт, потеря Хоппера и Оди, этот переезд... а эти дети здесь были безжалостны. Эта девчонка Анжела... она вчера всё это устроила. Унизила Вену перед всеми.»

«Да, но сломанный нос, Джонатан? Вена не... она раньше не была такой.» Смущение Майка было очевидным. «В Хоукинсе, даже с лабораторными делами, она была... спокойнее. Сильной, да, но не... взрывной. Что это за таблетки, которые она принимает каждый вечер?»

«Я не знаю точно...» признался Джонатан, в его голосе прозвучала новая тревога. «Какие-то лекарства от беспокойства, я думаю. Их прописал доктор Варга, которого она и мама нашли перед нашим переезда сюда. Сказали, что они помогают от кошмаров и... остаточных эффектов от лаборатории.» Он замолчал. «Но после вчерашнего вечера... я не знаю. Что-то почувствовал, что-то изменилось. Что-то не так.»

Вена затаила дыхание. «Не так». Джонатан тоже это почувствовал. Таблетки не просто не действовали; они вызывали подозрения. В её памяти мелькнула маслянистая улыбка доктора Варги — то, как его глаза задержались на её изрезанных шрамами запястьях во время первой консультации, его отстраненный интерес, когда она нерешительно упомянула «кошмары» и «иногда слишком сильную жару». Он отмахнулся от её неопределенных намеков на прошлое в лаборатории Хоукинса как от «фантазий, вызванных травмой», прописал таблетки махом руки и отпустил её. Облегчение, которое они сначала давали, теперь казалось химической смирительной рубашкой, которая, возможно, медленно отравляла её истинную сущность.

Вена, почувствовав метания Уилла в постели, быстро перевернулась, притворившись спящей. Скрип лестницы возвестил о спуске Уилла. Она услышала тихие утренние приветствия внизу, напряженные и краткие. Входная дверь открылась и закрылась — Майк рано ушел за продуктами, не выдержав атмосферы. Наступившая тишина была ещё более гнетущей, чем раньше.

Вена заставила себя встать с постели. Отражение в маленьком зеркале над комодом было шокирующим. Темные круги под глазами, которые выглядели впалыми и измученными, были похожи на синяки. Её волосы были спутаны. Она выглядела так, как себя чувствовала: разбитой. Она плеснула себе на лицо холодной водой, и шок на мгновение прояснил туман, но внутреннее дрожание осталось. Механически одеваясь в джинсы и выцветшую футболку с логотипом группы, которую ей подарил Уилл, она старалась не смотреть на маленькую оранжевую бутылочку на тумбочке. Доза прошлой ночи осталась нетронутой.

Внизу, на кухне, Джойс уже готовая чтобы покинуть дом. Все обнялись с ней и попрощались и они с Мюрреем покинули дом, чтобы не опоздать с рейса. Джонатан стоял у кофеварки, выглядящим изможденным. Уилл методично ел хлопья, не отрывая взгляда от молока, кружащегося в его миске. Он не поднял головы, когда вошла Вена.

«Доброе утро.» казал Джонатан, с беспокойством глядя ей в лицо. «Кофе?»

«Да, пожалуйста...» пробормотала Вена, садясь на стул напротив Уилла. Тишина затянулась, её нарушали только звуки завариваемого кофе и приглушенный звуки с телевизора.

Вена рискнула взглянуть на Уилла. Его челюсть была сжата, плечи напряжены. Легкая дружеская атмосфера вчерашнего утра казалась чем-то из далекого прошлого.

«Уилл...» начала она, едва слышным голосом.

Он наконец поднял глаза и встретился с ней взглядом. Смущение и страх, которые она видела вчера вечером, всё ещё были там, но теперь к ним прибавилось глубокое разочарование, которое было сильнее гнева.

«Полиция снова звонила.» прервал её он ровным голосом. «Родители Анджелы подали официальное обвинение. Нападение. Они хотят, чтобы ты явилась в суд по делам несовершеннолетних на следующей неделе.» Он отодвинул свою тарелку, не доев до конца. «Мы пытается найти адвоката.»

Эти слова ударили её как физические удары. Подростковый суд. Адвокат. Постоянная судимость. Реальность того, что она наделала, последствия, которые обрушились на её хрупкую новую жизнь, окутали её как саван. Оборонительная злость вспыхнула снова, кратковременная и бесполезная.

«Она заслужила это.» прошептала Вена, и эти слова были для неё как пепел. «Они все заслужили.»

Уилл вздрогнул. «Заслужили сломанный нос? Заслужили, чтобы ты стала... такой?» Он резко встал, его стул громко заскрежетал. «Мне нужно закончить свой проект.» Он схватил рюкзак и исчез в коридоре, направляясь в свою комнату, дверь закрылась с тихим, но решительным щелчком.

Вена уставилась на место, где он стоял, и его слова и уход вызвали у неё новые слезы. Она почувствовала себя совершенно одинокой. Джонатан поставил перед ней кружку кофе, а затем сел на место Уилла.

«Он напуган, Вена, — тихо сказал Джонатан. — Мы все напуганы. То, что произошло прошлой ночью... это была не ты. Или, по крайней мере, не та ты, которую мы знаем.»

«Откуда ты знаешь?» отрезала Вена, не скрывая злости. «Может, это и есть я. Настоящая я, без лаборатории, без Хоппера и Оди, за которыми я могу спрятаться. Монстр, которого они создали!» Образ окровавленного лица Анжелы слился с бледной, истощенной фигурой из её кошмара.

«Не говори так.» твердо сказал Джонатан, хотя его глаза выдавали его собственное беспокойство. «Послушай, насчет тех таблеток...» Он ещё больше понизил голос. «Доктор Варга. Я вчера вечером после... всего этого немного покопался. Его практика небольшая, в интернете почти нет информации. Только базовый список. Никаких отзывов, никаких упоминаний о принадлежности к каким-либо организациям. Это... странно. И мама сказала, что он принимал только наличные за твои консультации и рецепты.»

Холодный озноб пробежал по спине Вены. Только наличные. Никаких следов. «Почему?» прошептала она.

«Я не знаю...» признался Джонатан, проводя рукой по волосам. «Но после того, как я увидел тебя вчера вечером... твою ярость, твой взгляд... а потом тот кошмар... Вена, что ты видела?»

Она замялась, воспоминание о кошмаре всё ещё было свежим. «Девушку...» прошептала она, уставившись в темную глубину своей чашки кофе. «Блондинка. В тёмной комнате. Она была так напугана. Там были... часы. Сбившиеся. И голос. Холодный. Древний. Он называл её сломанной. Предлагал положить конец её страданиям.» Она задрожала. «Потом... Я услышала, как что-то сломалось. И я почувствовала это, Джонатан. Её ужас. Её конец. Это был не просто сон. Это было реально. Как будто я была там.»

Джонатан побледнел. Он замолчал, не в силах или не желая высказать сравнение с опытом Уилла с Пожирателем Разума. «Ладно. Ладно. Забудь... Ты останешься дома. Отдохни. Я... Я посмотрю, что ещё смогу узнать о Варге. Может, Аргайл что-нибудь узнает; он всех знает...»

Мысль о том, что ей придется идти в школу, сталкиваться с шепотом, взглядами, неизбежной конфронтацией с историей о сломанном носу Анджелы, разлетевшейся по всему школьному двору, парализовала её. Облегчение боролось с новым видом тревоги — быть запертой в доме с молчаливым обвинением Уилла и призраком собственного разоблачения.

Когда за она закончила завтрак, в доме воцарилась тревожная тишина. Вена бродила по маленькой гостиной, чувствуя себя потерянной. Тишина давила на нее, усиливая гудение холодильника и тиканье дешевых часов на стене. Её кожа казалась слишком напряженной, покалывая от беспокойной энергии. Она взяла книгу с журнального столика, но слова плавали перед её глазами.

Она зажмурила глаза, пытаясь отогнать это изображение. Вместо этого она почувствовала внезапную острую боль за глазами — головная боль, вспыхнувшая с пугающей интенсивностью. Это было не похоже на туманное давление, которое обычно притупляли таблетки. Это было острое, локализованное, как ледоруб, вонзающийся в её висок. Она застонала, прижав ладони к глазам. Когда она это сделала, в её сознании промелькнуло чуждое и навязчивое ощущение. Не её собственные мысли. Волна разочарования, смешанная с... графитом? Запахом карандашного грифеля? Уилл. Работает над своим художественным проектом в своей комнате, разочарованный техникой затенения. Впечатление было мимолетным, исчезло так же быстро, как и появилось, оставив её задыхающейся и дезориентированной.

Нет. Невозможно. Таблетки блокировали это. Они должны были. Телепатия была погребена под слоями химического подавления. Может быть, пропущенная вчерашняя доза открыла... проход? Паника вспыхнула, холодная и острая. Она спотыкаясь побрела на кухню, нащупывая оранжевую бутылочку. Её руки дрожали так сильно, что она уронила её, и таблетки разлетелись по линолеуму, как крошечные обвиняющие голубые и оранжевые глазки. Она упала на колени, пытаясь собрать их, и резкий химический запах наполнил её ноздри. Ей нужна была одна. Сейчас же. Чтобы закрыть дверь, заглушить шум, задушить огонь, который она чувствовала, разгорающимся в её нутре.

Она проглотила одну таблетку, горький меловой привкус покрыл её язык. Она прислонилась лбом к прохладной дверце шкафа, ожидая, когда наступит знакомое оцепенение. Но головная боль только усилилась. А жар... в её груди закипело, распространяясь по всему телу. Она поднялась, намереваясь налить воды, и её рука коснулась чайника из нержавеющей стали на плите.

Ссссс.

Она с шипением отдернула руку. С места, к которому прикоснулись её пальцы, поднялся тонкий струйка пара. Металл был раскаленным. Но плита была выключена. Чайник ещё мгновение назад был холодным.

Вена уставилась на кончики своих пальцев. На них не было никаких следов, но жар, который она почувствовала, был реальным. Жар, который она сама вызвала. Пирокинез. Её изначальная сила. Пробуждающаяся, как спящий дракон, беспокойная и опасная без химического седативного средства. Таблетка действовала недостаточно быстро. Или, может быть, она не могла сдержать то, что пробуждалось внутри неё.

«Вена? ты в порядке?» позвал Джонатан из гостиной, в его голосе слышалась новая тревога.

Вена сжала кулаки, подавляя жар и пытаясь остановить дрожь. «Все хорошо, Джонатан!» ответила она напряженным голосом. «Просто... что-то уронила!» Она быстро собрала оставшиеся таблетки, засунула бутылку глубоко в карман джинсов и помыла руки холодной водой в раковине. Вода слегка шипела, соприкасаясь с её неестественно теплой кожей.

Она не могла рассказать Джонатана. Ни о телепатическом проблеске, ни об огне. Вена чувствовала, как хрупкие стены её самоконтроля трескаются. Таблетки переставали действовать. Силы пробуждались. Уилл боялся её. Её Уилл. А холодный голос шептал ей о смерти в снах. Трещины не просто углублялись, они угрожали разбить её на куски.

***

Хрупкое спокойствие, которое Вена обрела, прислонившись к фургону Аргайла, поедая холодную пиццу и глядя на пыльные холмы Калифорнии, разбилось вдребезги в тот момент, когда она вошла в дом Байеров. Сам воздух казался наэлектризованным, насыщенным невысказанными обвинениями и психическими остатками утренней ссоры. Яростная энергия Майка была как низкий, пульсирующий гул у её висков; Джонатан был другим, более острым. Сосредоточенным, но с новым, леденящим страхом, который, казалось, был направлен на нее, или, скорее, на что-то вокруг нее. А Уилл... Молчание Уилла было черной дырой, поглощающей весь свет.

Он стоял в гостиной, спиной к ней, глядя в окно. Его плечи были напряжены, сгорблены. Один только его вид вызвал у Вены новую волну стыда и страха. Таблетки, которые достал Джонатан, тяжело лежали в кармане её толстовки. Её спасательный круг. Её клетка. Полдень прошел. Она не могла больше откладывать.

«Уилл?» Её голос был едва слышным шепотом, скребущим по её сухому горлу.

Он не обернулся. Не обратил на неё внимания. Это пренебрежение было для неё физическим ударом.

«Я... я купила новую партию...» продолжила она, с трудом выдавливая слова. Она вытащила из кармана маленькую оранжевую бутылочку, пластик был прохладным на ощупь. «Я собираюсь их принять. Сейчас. Как и должна была.»

Как мне нужно. Чтобы перестать быть монстром. Чтобы перестать пугать тебя.

Наконец он пошевелился. Медленно, намеренно, он обернулся. Его лицо было бледным, глаза затемненными и красными, но именно выражение в них заставило Вену затаить дыхание. Это был не просто гнев или разочарование. Это был страх. Чистый, неразбавленный страх. Тот же взгляд, который был у него, когда его захватил Истязатель, когда он был заперт в Изнанке. Направленный на неё.

«Тебе не должно быть нужно принимать таблетки, чтобы не причинять людям боль, Вена.» сказал он ровным голосом, лишенным обычной теплоты. Это был голос, которым он пользовался, когда отчаянно пытался держать себя в руках.

Обвинение, произнесенное так спокойно, ударило сильнее любого крика. В её груди мгновенно вспыхнуло жаркое чувство, как искра, попавшая на сухую труху. Она сжала кулаки, бутылочка с таблетками впилась в её ладонь.

Контроль. Прими таблетку. Останови это.

«Это не было... это не было так, Уилл...» запротестовала она, и её голос дрожал. «Ты видел, что они делали! Месяцами! Они... они давили на меня. Они не прекращали!»

«Но ты решила поступить хуже?» отрезал он, и в его ледяном страхе промелькнула искра гнева. Он сделал шаг к ней, сжав кулаки по бокам. «Разбить ей лицо? Стать...» Он замолчал, не в силах произнести это слово, но его глаза кричали его.

Монстром. Как он. Как Оно.

«Стать чем, Уилл?» спросила Вена, чувствуя, как жар поднимается и покалывает её кожу. Психологическое давление усилилось — его страх, его гнев, его глубоко укоренившаяся травма резонировали с её собственным ужасом. «Как ты думаешь, кем я стала? Каким-то демоном? Как-то существо, которое было в тебе? От которого я сама тебя и спасла?!» Слова вырвались, прежде чем она смогла их остановить, жестокие и острые, подпитывающие её собственной панической защитной реакцией.

Уилл вздрогнул, как будто его ударили. Цвет полностью исчез с его лица. «Не смей...» прошептал он, и его голос дрогнул. «Не смей сравнивать меня с этим. То, что со мной случилось... меня захватили. Мной одерживали! То, что ты сделала... эта ярость... это исходило из тебя.»

Правда, произнесенная вслух человеком, которого она любила больше всего и всех, была как раскаленный клеймо. Тщательно построенная дамба внутри неё начала трескаться. Тепло теперь было не только в её груди; оно поднималось по рукам, собираясь в ладонях. Воздух вокруг неё начал слабо мерцать, как асфальт в жаркий день. Пластиковая бутылочка с таблетками в её кулаке стала неприятно теплой.

«Я не хотела!» крикнула она, слезы затуманили ей зрение. «Я потеряла контроль! Я была так зла, напугана, унижена, и... и таблетки не действовали! Я не могла это остановить!» Она подняла бутылочку, как отчаянное приношение, как просьбу о понимании. «Но теперь они у меня есть! Я буду их принимать! Я поправлюсь! Обещаю!»

Уилл медленно покачал головой, в его глазах отразилась глубокая печаль, которая была сильнее страха. «Дело в том, Вена, что тебе не должно быть необходимо принимать таблетки, чтобы не делать таких вещей. А что, если... что, если ты снова потеряешь контроль? Что, если в следующий раз это будет не Анджела? Что, если это будет мама? Или Джонатан?» Его взгляд застыл на её лице, полный страха и ужаса. «Что, если это буду я?»

Вопрос висел в воздухе, наполненный напряжением и ужасом. Мерцающая жара вокруг Вены усилилась. Она чувствовала, как она излучается из её кожи. Плакаты на стене рядом с ней начали скручиваться по краям. Запах озона, резкий и электрический, прорезал затхлый воздух гостиной.

«Нет!» Вэна ахнула, отступив на шаг назад, в ужасе. «Уилл, я бы никогда... Я бы никогда не смогла причинить тебе боль! Я люблю тебя!» Это признание прозвучало искренне, отчаянно, вырвавшись из самой глубины её души.

«Правда?» спросил Уилл, его голос едва слышен из-за внезапного жужжания в ушах Вены — жужжания, которое было не просто психическим шумом, а физической вибрацией перегретого воздуха вокруг неё. «Или ты просто любишь идею меня? Идею быть нормальной? Потому что я вижу это, Вена. Огонь в твоих глазах иногда. То, как ты вздрагиваешь, когда слишком злишься. То, как тебе нужны эти таблетки, чтобы усыпить это.» Он сделал ещё один шаг вперед, казалось, забыв о своем страхе перед лицом своей сокрушительной честности. «Я не могу... Я не могу быть с тем, кого боюсь. Я слишком долго жил в страхе. Я не вернусь к этому... Я не смогу.»

Слова «Я боюсь тебя» стали последним ударом. Дамба прорвалась.

Из губ Вена вырвался небольшой, задыхающийся звук. Жар взорвался наружу, не в виде целенаправленного взрыва, а в виде волны чистой, неконтролируемой тепловой энергии. Плакаты рядом с ней вспыхнули, мгновенно скрутившись и почернев. Шторы у окна, в которое смотрел Уилл, загорелись с мягким хлопком. Пластиковая бутылочка с таблетками в руке Вены расплавилась, капсулы внутри слились в липкую сине-оранжевую массу, которая капала на ковер, который сразу же начал тлеть.

Уилл пошатнулся назад, широко раскрыв глаза от чистого ужаса, инстинктивно подняв руки, чтобы защититься от внезапного взрыва тепла и света. «Вена, Остановись!»

Но она не могла. Страх, стыд, разбитое сердце, ужасающая сила — всё это было замкнутым кругом, поглощающим её. Она тонула в этом, сгорая изнутри. Она видела испуганное лицо Уилла, почувствовала едкий запах дыма, ощущала, как горит ковер под её ногами, и все, о чем она могла думать, было монстр, монстр, МОНСТР.

Входная дверь распахнулась. «Вена! УИЛЛ!» голос Джонатана, полный паники. Он вбежал в гостиную и окинул взглядом сцену — небольшие пожары, плавящийся пластик, испуганный Уилл и Вена, стоящая в эпицентре, с руками, светящимися ярким, пульсирующим оранжевым светом, со слезами, текущими по лицу, и дымом, клубящимся вокруг неё.

«Джонатан!» задыхаясь, прошептал Уилл, чувствуя облегчение и страх одновременно. Джонатан подбежал к Вене и Уиллу, пытаясь увести их из дома. Уилл не колебался. Он бросился не к окну, не в выходу, а к Вене. Он схватил её за запястья, игнорируя жгучий жар, исходящий от её кожи. «Вена! Посмотри на меня! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!» Его голос был приказом, режущим ревущую панику в её голове. «Дыши! Ты должна дышать! Ты должна контролировать это!»

Его прикосновение было якорем, неожиданным и успокаивающим. Его мысли врезались в её, не с осуждением, а с отчаянной, сосредоточенной настойчивостью:

Дыши. Останови огонь. Контролируй жар. Слушай меня. Дыши. Это таблетки, Вена! Дыши.

Её внимание переключилось на лицо Джонатана, находившееся в нескольких сантиметрах от неё, его глаза были широко раскрыты от страха, но в них также читалась отчаянная решимость. Интенсивное свечение в её руках замерцало и померкло. Волна жара отступила, уходя вглубь её тела, как отступающий прилив, оставляя её дрожащей и слабой. Небольшие костры погасли, оставив обугленные пятна на стене, шторах и ковре. Расплавленный пластик собрался в лужи на полу, всё ещё слабо дымясь.

В воздухе витал тяжелый запах озона, смешанный с едким запахом сгоревшей ткани и пластика. Наступила тишина, нарушаемая только прерывистым рыданием Вена и дрожащим дыханием Уилла.

Джонатан подошёл к Вене аккуратными шагами, хотя жар быстро угасал. «Бреннер...» повторил он вслух хриплым голосом. «Таблетки, Вена. Доктор Варга... это прикрытие. На таблетках есть символ лаборатории Хоукинса. Внутри крышки.» Он порылся в кармане свободной рукой и вытащил смятую копию, которую Уилл сделал два года назад. «Этот символ. Он был на твоей бутылке с таблетками.»

Вена уставилась на знакомый зубчатый круг, а затем на расплавленную кашу на полу, которая когда-то была её лекарством. Бреннер. Контролирующий её даже после смерти. Накачивающий её наркотиками подавляющие её силы... до сих пор. Это открытие было ошеломляющим, новым слоем ужаса, добавленным к её личной катастрофе. Человек, который пытал её с сестрой, и десятки других невинных детей, который создал ужасы лаборатории Хоукинса, всё это время управлял ею в Леноре.

Прежде чем она успела это осознать, прежде чем она успела сформулировать вопрос, мир перевернулся.

Из открытой двери раздался резкий, внезапный звук «шлёп». Джонатан хрипло вздохнул, его глаза расширились от удивления, а затем закатились. Он рухнул на пол, как мешок с картошкой, с маленьким пернатым дротиком, торчащим из шеи.

Вена закричала.

В дверном проеме стояли две фигуры, одетые в темную тактическую экипировку без опознавательных знаков. Они двигались быстро и смертельно эффективно. Один из них осматривал комнату компактным пистолетом с глушителем, перемещая прицел от ошеломленного Уилла к Вене. Другой перешагнул через лежащего Джонатана, уже перезарядив и подняв транквилизаторный пистолет.

«Субъект 012.» заявил ведущий агент, его голос был лишен интонации, металлический за балаклавой. «Вам требуется немедленная стабилизация. Идите спокойно.»

Уилл обрел голос, выдав крик. «Уйдите от неё!» Он бросился вперёд, чистый защитный инстинкт пересилил его страх.

Агент с пистолетом не колебался. Свист. ещё один дротик вонзился в плечо Уилла. Он закричал, споткнулся, его глаза на долю секунды встретились с глазами Вены — полные боли, смятения и нарастающего ужаса — прежде чем его ноги подкосились и он рухнул рядом с Джонатаном.

«УИЛЛ, НЕТ!» закричала Вена, и жар вернулся, подпитываемый ужасом и яростью. Она подняла руки, и оранжевое свечение вернулось, потрескивая, как неисправная неоновая вывеска. «ДЕРЖИТЕСЬ ПОДАЛЬШЕ!»

Ведущий агент вздохнул, и этот звук напоминал шелест сухих листьев. «Жаль...» Он поднял пистолет с транквилизатором.

Боль взорвалась в шее Вены. Она прижала к ней руку, почувствовав перьевой стержень. Холод быстро распространился от места укола, ползучее онемение боролось с огнем в её венах. Зрение помутилось, края потемнели.

Огонь внутри неё затух и угас, задушенный химическим потоком. Последнее, что она почувствовала, прежде чем тьма поглотила её, было не жар, а ледяная, глубокая изоляция. Она потеряла контроль. Она напугала Уилла. Она причинила боль людям. Она сожгла свой дом. И теперь люди, которых она боялась больше всего на свете, уводили её. Они победили.

Агенты подняли её безжизненное тело. Шепот больше не был только в её голове. Он был реальным. И он уносил её обратно в кошмар.