Глава 8
Кори
Я никогда не думал, что «согревание члена»** входит в число моих кинков, но когда Риз задремал, я вдруг осознал всё его очарование - лежать здесь, в укрытии между его бедер, с его членом, уже почти мягким, в моем рту.
**Кори думает о таком кинке, как «сockwarming» — практика в сексе, при которой один партнёр просто держит член другого внутри себя без движения. Это может быть орально, анально или вагинально. – прим. переводчика
Несмотря на странное и внезапное желание остаться у него между ног подольше, я заполз на кровать и обвился вокруг Риза. Требовалось провести мысленный анализ своих ощущений. Моя задница была использована по полной программе – отлично оттрахана изнутри и все еще покалывающая от шлепков снаружи. На самом деле я не был полноценным универсалом, потому что во мне полностью отсутствовало сабмиссивное начало. Но это не означало, что я не ценил мужчин, которые знали, как использовать свои руки и член. А Риз это точно знал.
Несколько минут я смотрел, как он спит, наслаждаясь его лицом, таким спокойным и расслабленным, без этой вечной возни мыслей в его голове о том, что между нами происходит, и что это значит. А потом...После почти бессонной ночи перед его приездом, после того как он меня основательно оттрахал - я вскоре провалился в сон тоже.
Я проснулся спустя несколько часов. Послеполуденное солнце яростно билось в плотные шторы, пытаясь прорваться сквозь них, но без особого успеха. От окна разливалось мягкое, теплое сияние, делая всё вокруг идеально приятным. В моих руках Риз зашевелился и попытался выскользнуть.
- Останься, — попросил я.
Он был таким теплым рядом со мной. Мягким. Его тело было всё еще расслабленным и тяжелым после сна, впрочем, как и моё.
- Мне надо в туалет, — проворчал Риз, и я отпустил его.
- Не задерживайся.
Я лежал и расслабленно потягивался, слушая шорохи в ванной. Теоретически, у нас еще оставался весь сегодняшний день и ночь, прежде чем мне нужно будет улетать обратно в Нью-Йорк. Но я сомневался, что смогу уговорить его остаться так надолго. Часть меня даже удивилась, обнаружив его всё еще в моих объятиях, когда я проснулся. Я был еще полусонным, когда матрас снова прогнулся под его весом. Но он не придвинулся в мои объятия, так что я сам подался к нему, подмял под себя и развалился сверху, обнимая руками.
- Ты осьминог. Тебе вообще кто-нибудь это говорил?
- Мгм, - я прижался к нему носом, всё ещё сонный, но уже возбужденный. В какое-нибудь другое утро я бы попросил его трахнуть меня прямо сейчас, пока я еще не до конца проснулся, и тело расслаблено и податливо после сна. Но этим утром я обещал Ризу позаботиться о нем.
Я начал с поцелуев, прокладывая себе дорожку вниз по его телу. От ключицы к впадинке у основания его горла. Вниз по грудине к тому месту, где кожа становилась мягкой, переходя в живот. Я перекинул ноги через его бёдра, оседлав сверху, и целовал все ниже, пока мой теплый выдох не защекотал волосы вокруг его пупка. Я наблюдал, как дрожали мышцы его живота, когда я спускался всё ниже.
Когда я поцеловал изгиб бедра, Риз нетерпеливо выдохнул.
-Ты дразнишься, да?
- А ты не делай вид, будто тебе это не нравится.
Я поцеловал его снова, мягче, потому что любил, как моя нежность делала его твердым. Любил, как по стойке смирно стоял его член, жесткий и блестящий от смазки, и как он дергался каждый раз, когда я касался тела губами.
- Кори...
Риз сказал мое имя - и замолчал. Может, он решил, что не стоит продолжать. Может, не хотел, чтобы я услышал его мольбы. А я заставлю его умолять. Но не сегодня.
Сегодня я собирался сдержать свое слово и позаботиться о нем.
Я скользнул руками под его бедра, подхватил его и вздернул вверх, заворачивая так, что его задница оказалась в воздухе, прежде чем он успел запротестовать против такой резкой смены позы. А затем прислонился к нему ртом. Прижался раскрытыми губами к промежности, а затем медленно повёл вверх, высунув язык настолько далеко, чтобы сводить его с ума от предвкушения.
Риз практически захлебнулся воздухом, когда я опустился ниже, размазывая слюну по его входу. Я поднял взгляд на него, пока проводил языком влажную дорожку от дырочки до самого кончика его члена.
- Бляяяяядь ...
Он растянул слово на выдохе, будто сдаваясь. Будто решив, что бороться со мной слишком утомительно, особенно когда мой язык лижет его задницу.
Он точно знал, что будет дальше. Но я прижал подушечку пальца к его сжатому входу, замер, а затем спросил:
- Ты позволишь мне выебать твою голодную нетерпеливую дырочку, Риз?
Дважды грудь Риза быстро поднялась и опустилась, прежде чем он ответил:
- Кори, - он произнес мое имя как проклятие, будто оно было навязчивым призраком, преследующим его. – Ещё бы.
- Дотянешься до всего, что нужно?
Риз открыл глаза, повернулся набок, чтобы дотянуться до презервативов и смазки. Он бросил их мне, а затем снова расслабился, раскинув руки в стороны, будто предлагая себя в жертву.
И я принял это подношение. Я ел его, как дорогое угощение. Лизал, вторгался внутрь языком, глухо урча от удовольствия прямо в его кожу, пока не довел его до состояния липкой от пота, извивающейся массы. Пока он не начал трахаться о мое лицо, жадно, отчаянно. Я ел его, пока он не стал мягким и податливым, пока сжатые мышцы не раскрылись так, что мои два пальца входили в горячее нутро без малейшего сопротивления.
- Спорим, я мог бы загнать в тебя всю руку, — сказал я, вынимая пальцы. Его тело дернулось от моих слов, но и член дернулся тоже. - Я бы сделал это так, что тебе было бы безумно хорошо.
Я разорвал упаковку презерватива и раскатал его по члену, продолжая говорить:
- Я сделал бы тебя таким мокрым, таким податливым. Растянул бы тебя постепенно, понемногу, сначала языком, а потом…
Риз не ответил. Было видно, как беспокойно бегают его глаза под закрытыми веками, и я провел ладонью по его груди, успокаивая.
- Не думай слишком много, Риз.
Покрыл член смазкой и вошел в него одним глубоким, плавным толчком.