.9/7. Последний узел
14:44. Восточная окраина Дерби. Временный командный пункт.
Склад, переделанный под тактический штаб, был обезличен и хранил запах масла, металла и старой проводки. Здесь не было флагов, эмблем, даже окон. Только карты, мониторы, коробки с оборудованием и люди, способные действовать в тени.
Дверь открылась резко. В помещение первым вошёл Эйдан Ривз — «Ворон». За ним — Логан Хэйл, Ксавьер Фрост, Деклан Кейн и Эван Диаз. Они шли плотной группой — привычно, как единый механизм. Их лица были напряжены, но в движениях чувствовалась уверенность. Они только что вернулись с последнего брифинга у Евы.
— Итак, — сказал Эйдан, подходя к карте. — Фрост, запускай канал связи. Остальные — приготовьтесь. Они уже на подходе.
Дверь с противоположного конца штаба отворилась.
Отряд «Титан» вошёл, как шторм — молча, но с ощутимой мощью. Первым — Ноэль Кански, командир. Высокий, квадратный, с пронзительным взглядом. За ним — шестеро бойцов. Каждый двигался точно, будто не просто шагал, а занимал позицию в боевом построении.
— Монолит, — коротко бросил Кански. — Рад, что ещё дышите.
— Мы не просто дышим, — отозвался Логан. — Мы работаем.
— Проверим это, — хмыкнул один из бойцов «Титана», женщина с короткими волосами и шрамом на щеке. Позывной «Грид». — Нам говорили, вы тени. Надеюсь, вы ещё не выцвели.
— Не переживай, — сказал Деклан. — Мы из тех теней, которые жгут.
Эван молчал. Он наблюдал за каждым движением. Оценивал. И видел: перед ними не просто усиление. Это профессионалы. Молчаливые, эффективные. Но слишком... структурные. Где «Монолит» — импровизация, у «Титана» — доктрина.
Кански подошёл к карте, рядом с Эйданом.
— Ваша зона — Кембридж-стрит. Наша — промышленная зона. Перекрёстный контроль. Если засада — дублируем позиции. Работаем без радио, только сигналами. Вы окей с этим?
— Мы рождены в радиотишине, — спокойно ответил Эйдан. — Только одно: не вмешиваться, если не позвали.
Кански кивнул.
— Согласовано.
Несколько бойцов переглянулись. Лёгкое напряжение. Почти неощутимое, но для тех, кто видел войну — считывалось мгновенно.
— Ну что ж, — сказал Фрост, уже прокладывая маршрут на ноутбуке, — будем работать как один организм. Или как два, которые не мешают друг другу дышать.
— Главное — чтобы оба были смертельными, — буркнул Логан.
Кански усмехнулся:
— Вы неплохие. Давайте не умрём сегодня.
Эйдан поднёс рацию ко рту:
— «Монолит» и «Титан» готовим снаряжение. Начинаем фазу зачистки ровно в 10 вечера. С Богом... или кто там у нас следующий по списку.
И штаб снова затих — как буря перед ударом.
14:44. Royal Derby Hospital. Палата 237.
В этот час больница казалась замершей. День был слишком тихим — как перед бурей. На стенах палаты медленно ползли тени от жалюзи, словно часы, отмеряющие что-то большее, чем время. Ева сидела на кровати, приподнятая на подушках, с пустым взглядом, устремлённым в окно. За ним — зелень и асфальт, но ей казалось, что она смотрит в прошлое.
Дверь отворилась без стука. Тихо. Как поступь воспоминаний.
Адам Батлер вошёл без резких движений. Но его взгляд выдал главное — он пришёл не с формальностями. Он принёс что-то тяжёлое, и оно чувствовалось в каждом шаге.
— Капитан Диаз, — произнёс он, голос ровный, но с усталостью в нижней ноте.
— Агент Батлер, — она даже не повернула головы. Только через пару секунд. — Не думала что вы вернётесь так быстро.
— Я знаю, но вам ведь хочется узнать почему я снова здесь?
Он сел в кресло, будто боялся нарушить хрупкую равновесие в воздухе. Между ними повисло напряжение, густое, как дым.
— Я хочу поговорить о Карле Диазе.
Внутри у неё что-то дрогнуло, но лицо осталось каменным.
— Он умер, — сказала Ева тихо. — Двадцать четыре года назад. Я знаю, что вы копали, и я не нуждаюсь в новом следователе по семейным делам.
Адам не отступил.
— А если он не умер? А если всё это было частью операции, настолько секретной, что даже имя ваше с Эваном подчистили из архивов?
Ева сжала зубы. Глаза её вспыхнули.
— Вы думаете, я не искала? Думаете, я не ломала себе голову годами, просматривая каждый отчёт, каждую строчку, надеясь найти хоть тень его следа?
Она резко вдохнула и отвернулась, как будто боялась, что голос сорвётся.
— Он был моим отцом. Моим героем. Моим предателем. Всё сразу. И если он действительно жив — то почему мы? Почему нас не предупредил? Почему оставил?
Адам не сразу ответил. Его голос стал тише.
— Иногда, чтобы защитить, нужно исчезнуть. Удалиться, чтобы не стать целью. Или чтобы не сделать целями тех, кого любишь.
Она вскинула на него глаза. В них — обида, злость, и та боль, что не отпускает с детства.
— Мы были детьми, агент. И он выбрал — не нас.
Батлер подался вперёд. Его голос стал твёрже.
— А может, он выбрал то, что считал правильным. Он отказался выполнять приказ. И исчез. Но оставил после себя... вас. Двоих. Сильных. Готовых идти дальше.
Она усмехнулась сквозь напряжение.
— А может, мы просто выросли в тени призрака.
Пауза. Густая, как затяжной дождь.
Адам встал.
— Если вы что-то вспомните... о нём. До исчезновения. О словах, которые могли значить больше, чем казались — скажите. Не мне. Себе.
Ева кивнула, но не сразу. И когда дверь закрылась за агентом, она снова посмотрела в окно.
В её руке всё ещё лежала медаль. Та самая, которую оставил Эйдан.
И она прошептала:
— Отец... ты должен знать: я выросла сильнее тебя. Если вдруг ты жив, я найду тебя, даже если ты превратился в чию-то тень, и заставлю платить по счетам.
И в этот момент ветер толкнул жалюзи. И тень на полу на секунду напоминала силуэт человека — высокого, в военной форме. Но потом — исчезла.
22:17. Промышленная зона. Южный склад.
Плотный сумрак окутывал улицы промышленного квартала. Логан «Барс» Хэйл и Деклан «Шторм» Кейн двинулись в сторону склада, замеряя расстояние шагами. Слаженно, как часовой механизм. Они сливались с тенями, став невидимыми среди металлических коробок и ржавых конструкций.
— Камеры отключены. Сканирую тепловизором... — прошептал Деклан. — Два в комнате охраны, один в глубине ангара. Температура тела — живая. Спят или расслаблены.
— Работаем по «глухарю». Заходим молча, — коротко отозвался Логан.
Логан снял замок резаком, дверь открылась бесшумно. Он зашёл первым, двигаясь в полуприседе, ствол карабина вперёд. Деклан прикрывал сзади. Барс скользнул к двери охраны, вкинул в вентиляцию миниатюрный газовый контейнер с хлорацетофеноном.
Двадцать секунд — и охранники погружены в глубокий сон. Тихий вход. Минимум риска.
Они проникли дальше. В глубине — скрытая ниша, под бетонным люком. Открыли. Внутри — оружие, приборы ночного видения, упаковки с маркировкой на китайском.
— Работают с остатками Чжэна. — Деклан щёлкнул фиксаторы на поясной сумке. — Устанавливаю три заряда с таймером. Отходим в течение трёх минут после синхронизации.
— Засекаю. Пять минут до «бабах». Вылазим через крышу.
22:24. Кембридж-стрит. Квартира.
Эйдан «Ворон» Ривз и Эван «Док» Диаз подходили к старому жилому зданию. Температурный режим — понижен. Тепло только в одной квартире. Второй этаж. Плохая изоляция. Камера подъезда не работает.
— Один внутри. Печатает. Свет от монитора. Возможно — координатор. — Эйдан оглянулся на Эвана. — Я — на дверь. Ты — инъекция.
— Понял, — Эван проверил микрошприц. — Целюсь в дельтовидную. Никакой боли.
Штурм произошёл за три секунды. Дверь влетела внутрь. Мужчина вскрикнул, но не успел подняться — Эван был рядом, воткнул шприц точно под ключицу. Мышцы обмякли, тело завалилось на пол.
— Жив. Дыхание ровное. — Док осмотрел пульс. — Время погружения — 22:26.
Эйдан быстро прошёлся по квартире. Стол, покрытый бумагами. Стена — с картой. На ней — флажки. Один из них — район госпиталя.
— Он вёл на нас слежку. Готовился. Забираем технику, бумаги, и тело. Копируем всё на флешку. — Ворон взглянул в окно. — Подмога через две минуты.
22:39. Ангар за городской чертой.
Отряд «Титан» под командованием Ноэля Кански работал как тяжёлая машина. Массивные фигуры бойцов рассредоточились у стен ангара. Тепловизор показывал троих внутри. Один — у пульта. Второй — курит. Третий — спит.
— Работают в смену. Слабая охрана. Берём быстро. Один в затылок, двое в кисти. Без летала. — Кански раздал указания жестами.
На счёт три — трое бойцов вошли через три точки: вентиляционный люк, дверь с замком, и оконный проём. Первым лёг охранник у генератора. Второго вырубил Кански, ударив прикладом по шее. Третий не успел вскрикнуть.
Внутри — серверная. Чистая, холодная, с изолированным питанием. Техник из «Титана» выдёргивает жёсткие диски, отключает оптоволокно. На столе — распечатки маршрутов, графики поставок. Координаты новых точек.
— Ценное. Не уничтожаем. — Кански велел заархивировать всё. — Передаём аналитикам. Здесь будет наш опорный пункт.
Снаружи — машины на глушителях. Один щелчок — и ангар вновь выглядел заброшенным.
[УТРО ПОСЛЕ] Royal Derby Hospital. Палата 237. 08:11.
Утреннее солнце лилось сквозь жалюзи мягкими полосами. Запах свежесваренного кофе наполнял комнату, смешиваясь с лёгким ароматом антисептика. В кресле у окна сидела капитан Ева Диаз, облокотившись на столик, на котором лежал планшет и пара свежих отчётов. Она была в форме — неофициальной, облегчённой. Волосы собраны в хвост, взгляд — ясный, сосредоточенный.
Дверь отворилась. Первым вошёл Эйдан Ривз, за ним — вся команда «Монолита»: Логан Хэйл, Деклан Кейн, Ксавьер Фрост и Эван Диаз. Последним появился Ноэль Кански — капитан «Титана», высокий, с прямой осанкой и каменным лицом. На ходу он снял перчатки и аккуратно спрятал их в карман куртки.
— Кэп, — коротко поприветствовал Эйдан. — Мы на месте.
— Докладывайте, — Ева кивнула, пригубив кофе.
Логан начал первым: — Склад в промышленной зоне. Зачищен. Оружие китайского происхождения. Три охранника. Один из них уже в базе Интерпола — бывший наёмник из Мьянмы. Заряды заложены, склад уничтожен.
Деклан уточнил: — Оставили только фрагменты. Перекрыли все маршруты отхода. Без лишнего шума. Жертв нет.
Эйдан перехватил: — Кембридж-стрит. Координатор обезврежен, под контролем. Данные — на планшете. Карта, флажки, зафиксированные IP — всё совпадает с трафиком к госпиталю. Док — работал как часы.
Ксавьер добавил: — Удалось вскрыть их базу данных. Логины, пароли, маршруты. У них был список. Вы, Коннор, Кански. Даже я.
Кански кивнул, затем выступил сам: — Ангар. Вывезли три жёстких диска, один из которых содержал зашифрованный канал связи с остатками картеля в Сингапуре. Наш техник вёл дешифровку всю ночь. Мы знаем, кто их следующий посредник. Имя передано в Вашингтон. Имена в списке — те, кто знает про "Эшелон".
Ева отложила планшет. Несколько секунд молчала. Потом посмотрела на каждого:
— Вы все сделали то, что нужно было сделать. Чисто. Быстро. Без потерь. — Она перевела взгляд на Кански. — «Титан» сработал точно. Спасибо, Ноэль.
Кански чуть заметно кивнул.
— У тебя хороший отряд. И, что важнее, лояльный. Это сейчас редкость.
Некоторое время все молчали. Потом Эван откашлялся:
— С разрешения, кэп... мы тут кофе принесли. Настоящий. Не из госпитального автомата. И... пончики.
— Где вы их достали? — Ева приподняла бровь.
— Логан подкупил медсестру. Обаянием, — ответил Деклан с усмешкой.
— Я не подкупал! Я просто... был вежлив, — буркнул Барс.
— Разливай, — улыбнулась Ева.
Пока Эван наливал кофе, Логан и Ксавьер стелили на подоконнике импровизированный стол. Атмосфера немного смягчилась. В больничной палате вдруг стало похоже на армейскую столовую — с шутками, запахом кофе и чувством, что хотя бы на минуту всё под контролем.
— Когда последний раз было так тихо после операции? — спросила Ева, глядя в окно.
— После Бейрута, — ответил Кански. — Помнишь?
— Там мы пили что-то покрепче.
— А потом ты разбила мой планшет, — напомнил он.
— Он был уродливый. И глючил.
Смех. Небольшой. Искренний.
— Знаешь, Ева... — тихо сказал Кански. — Если отец и видел тебя сейчас... он бы гордился.
Она посмотрела на него. Долго. Не отвечала. Только кивнула. Глаза снова стали серьёзными.
Кански поднял кружку:
— За тех, кто в тени. И за тех, кто вывел нас на свет.
Кружки поднялись. Без громких тостов. Без парада. Просто — как всегда в отряде. По-настоящему.
И в этот момент палата 237 стала не просто комнатой в госпитале. Она стала штабом. Центром нового этапа. Началом следующей главы.
Когда кофе был допит, и пончики почти исчезли с подоконника, дверь снова распахнулась.
На пороге появился молодой мужчина в медицинском халате, с аккуратной стрижкой и светлой щетиной. Его лицо могло бы украсить обложку журнала — правильные черты, выразительные глаза, лёгкая улыбка. Бейдж с именем был повернут, но акцент, с которым он заговорил, не оставлял сомнений — настоящий британец.
— Простите, — сказал он с мягкой строгостью, — но вы шумите как в пабе в пятницу вечером. Это всё ещё больница, напомню.
Он прошёл к Еве, проверил капельницу, заглянул в планшет с медицинскими данными.
— Уровни в норме, показатели стабильны. Поздравляю, капитан Диаз, вы официально допущены к выписке. Хоть и с оговорками: не более двух часов в вертикальном положении подряд и никаких пробежек. Даже если это побег с базы.
Ева приподняла бровь и с улыбкой сказала:
— А телефон вы не оставите? На случай... рецидива. Мне, между прочим, нравится ваш акцент.
Медбрат засмеялся, покачал головой:
— Буду считать это официальным комплиментом, мэм. Хорошего дня. И постарайтесь не перевернуть мир до завтра.
Он развернулся и направился к выходу. В этот момент Эван, лениво откинувшись на спинку стула, произнёс:
— Очевидно, что он ей понравился. Видели, как она оживилась? Это всё британский акцент. Стоит одному заикнуться «lovely», и она уже почти влюблена.
В палате раздался смех. Но у Эйдана едва заметно заиграли поджилки на челюсти — на мгновение взгляд его стал напряжённым, почти ревнивым. Но он тут же взял себя в руки, сделав вид, что всё в порядке.
Логан, переглянувшись с Декланом, присвистнул:
— Ну всё, теперь кэп точно пойдёт на поправку.
— Главное, чтобы ради правильных причин, — усмехнулся Фрост.
Палата снова наполнилась лёгким смехом. День начинался правильно.
Колёса инвалидной коляски мягко скользили по чистому линолеуму. Ева сидела в ней с прямой спиной, в чёрной спортивной куртке и брюках. На плечах — накинутый плащ, на коленях — папка с медицинскими рекомендациями и подписанным формуляром о выписке. Эван толкал кресло, слегка насвистывая себе под нос, а рядом шли Эйдан и Логан, переговариваясь о погоде и кофейных автоматах.
— Это, пожалуй, была самая долгая неделя в моей жизни, — сказала Ева, глядя вперёд.
— Ты не одна, — хмыкнул Эван. — Если бы ещё раз тебя потеряли, я бы сам лег под нож.
— Эй, оставь драмы Диаз, — вставил Логан. — Ты бы просто всех перебинтовал и пошёл дальше.
Ева рассмеялась. На лице — свет, живой, настоящий. Возвращение ощущалось в каждом движении, в каждом шаге к выходу. За стеклянными дверьми — утро, жизнь, операция, которая ждёт впереди. Но прямо сейчас — это был момент свободы.
— Ну что, кэп, — обратился Эйдан, — хочешь кофе на вынос или всё-таки домой?
— Кофе, — не задумываясь. — И пончик. Большой. С карамелью.
— Вот теперь я точно знаю: ты вернулась.
Лос-Анджелес. Международный аэропорт. 19:46.
Когда шасси военно-грузового борта коснулись полосы и резина заскрипела по асфальту, в салоне царила тишина. Ни аплодисментов, ни возгласов. Только тяжёлый вдох Логана, тень улыбки на лице Эйдана и усталый, но уверенный кивок Евы.
— Приземлились, — сказал пилот по внутренней связи. — Добро пожаловать домой, Монолит.
Эти слова повисли в воздухе, как эхо чего-то большего, чем просто возвращение. Они были не столько о месте, сколько о состоянии души.
Внизу их уже ждали. Чёрный кортеж, знакомые лица в форме, дежурный врач с планшетом и офицер по безопасности, который поприветствовал отряд коротким: «Рады, что вы вернулись». Всё было по протоколу. И всё же — в воздухе витало что-то иное.
— Господи, как же пахнет родиной... — пробормотал Деклан, выдыхая. — Или это просто выхлопы из джипа?
— Разницы нет, — усмехнулся Ксавьер, поправляя рюкзак. — Главное, что это не британская серость и не госпитальный антисептик.
Ева спустилась по трапу последней. Спина всё ещё ныла, но она держалась прямо. Как всегда. Внизу её встретил Эван. Он не сказал ни слова, просто подал руку, и она, впервые за долгое время, позволила себе на неё опереться.
— Ты выглядишь как человек, который заслуживает отпуск, — тихо сказал он.
— А ты — как тот, кто должен его одобрить, — ответила она слабо, но с усмешкой.
Эйдан обернулся, дождался, пока она догонит их, и пошёл рядом, молча. Только когда они миновали внешнее ограждение, он слегка наклонился к ней:
— Если хочешь — могу сегодня не заходить. Пусть все просто разъедутся. Тебе нужно время.
Ева кивнула, но спустя секунду добавила:
— Нет. Пусть все приедут. Один вечер. Один стол. Потом — перерыв. Нам нужно закрыть это вместе.
Лос-Анджелес. Штаб «Монолита». Поздний вечер.
На столе — еда, доставленная из ближайшего мексиканского ресторана. Тактические планшеты отложены в сторону. Кружки с кофе — рядом с пустыми коробками от тако. В углу играет старый джаз на виниле — выбор Логана, который всегда говорил, что тактика начинается с правильного саундтрека.
— Так вот, — начал он, поедая буррито, — когда я вломился в ангар, этот тип как будто реально думал, что сможет спрятаться за генератором. Генератор, мать его, из 90-х. Он же гудел, как рёв танка.
— А ты? — подал голос Фрост. — Ты, конечно, по-тихому, да? Без шума?
— Разумеется. С гранатой.
Смех. Настоящий. Чистый. Такой, которого не было слишком давно.
Ева слушала, но почти не говорила. Просто сидела среди них, чувствуя: они снова вместе. Целы. Пусть с ранами, но с живыми глазами.
— Завтра начнётся новое, — сказала она, когда тишина ненадолго воцарилась. — Новые досье, новые лица, новые тени. Но я хочу, чтобы вы знали: то, что мы сделали в Дерби, не просто операция.
Все посмотрели на неё.
— Это было возвращение. Не только домой. А к тому, кто мы есть. И что мы защищаем.
— Кто бы мог подумать, что капитан может быть сентиментальной, — тихо усмехнулся Эйдан, но взгляд у него был мягким.
— Только под седативами, — парировала она.
Они засмеялись снова.
Снаружи, за окнами штаба, город жил своей жизнью — огни, движение, шум. А внутри, в этих стенах, был покой. На короткое время. До следующего приказа. До нового «чёрного файла».
Но пока — они были дома.