Роковое притяжение

Это галлюцинация. Я перегрелась в ванной. У меня инсульт. Кровоизлияние. Я сейчас моргну, и он рассыплется прахом.

Но Рок моргнул первым. Медленно, тяжело, словно механические ставни закрываются в заброшенном бункере. Опуская эти густые ресницы, а затем поднимая их снова. И это движение было слишком реальным. Слишком человеческим для призрака или плодa моего воспаленного воображения. Призраки не оставляют ожогов на коже одним своим присутствием. Они не могут пахнуть дорогим одеколоном «Tom Ford Oud Wood» и так потрясающе, до боли в зубах, выглядеть.

Господи боже... он выглядел безупречно.

Время обошлось с ним безжалостно эффективно. Оно не состарило его, оно выковало. Дорогой костюм цвета мокрого графита сидел на нем идеально, словно вторая кожа, подчеркивая широкие плечи и ту самую узкую талию, которую я помнила под своими пальцами. Ткань была тяжелой, матовой, поглощающей свет ламп прихожей. Каждая деталь кричала о власти: платиновые запонки, швейцарские часы, которые стоили дороже моей первой машины, идеальная линия стрижки.

Он стал больше. И физически — мышцы под костюмом читались даже сквозь плотную шерсть, — и энергетически. Он заполнил собой всё пространство моего холла, вытеснив воздух.

Изменился и его взгляд. Тот милый юношеский взор, который когда-то мог растопить айсберг, исчез навсегда. Теперь из-под нахмуренных бровей на меня смотрели глаза хищника. Льда стало больше, огня — меньше, но этот огонь теперь был радиоактивным. Выгоревшим дотла.

Его губы — те самые губы, которые десять лет назад шептали моё имя мне в шею — были сжаты в тонкую, жесткую линию. Ни улыбки узнавания. Ни радости. Только тяжелая, давящая тишина и оценка угрозы.

Он смотрел на меня так, будто я была неудачной сделкой, которая внезапно вернулась спустя десятилетие, чтобы потребовать неустойку.

В то время как я пыталась удержать своё сознание от распада, лихорадочно пытаясь понять, реально ли происходящее, он тоже изучал меня. Его взгляд медленно, беззастенчиво скользил по моему лицу, спускаясь ниже.

На мне не было ни грамма косметики. Лицо, которое никто не видел уже много лет. Капли воды стекали с влажных светлых прядей прямо на мягкую махровую ткань полотенца, небрежно обернутого вокруг тела. Полотенце соскользнуло чуть ниже, открывая ключицу.

Он смотрел на меня — растрёпанную, бледную, с расширенными от ужаса зрачками — и на секунду, всего на долю мгновения, маска дала трещину. В глубине его глаз мелькнуло что-то похожее на узнавание. Или боль.

А затем лёд сомкнулся снова.

— Ты выглядишь напуганной, Стелла, — его голос прозвучал низко и хрипло, прорезав тишину. — Боишься меня?

Вопрос ударил под дых. Он пришел сюда спустя десять лет, узнал о том, что я скрываю его детей, и спрашивает, боюсь ли его?

— Не льсти себе, Роберт, — мой голос прозвучал холодно, почти ровно, хотя сердце пыталось пробить ребра изнутри и убежать через горло. — Я не видела тебя десять лет. Моя реакция вполне естественна для человека, обнаружившего чужака у себя в гостиной посреди ночи. Удивление, а не страх.

Это было ошибкой.

Его лицо, секунду назад напоминавшее дорогую мраморную маску, исказилось. Сначала дернулась мышца на челюсти, затем потемнел взгляд. Тот милый парень, которого я помнила, окончательно умер в темноте этого взгляда, оставив после себя только радиоактивные руины.

— О, нет, — прошипел он, делая шаг вперед. Пространство между нами сократилось до опасного минимума. — Ты должна бояться.

Он больше не играл роль скучающего миллионера. Маска цивилизованного человека осыпалась прахом.

— Ты скрывала их десять лет, — хлесткие слова вылетали, как удары плетью. Он наступал, загоняя меня в угол между стеной и роялем. — Как ты посмела? Как тебе вообще в голову такое пришло?! Я был недостаточно надежен? Недостаточно богат?!

Его крик эхом отражался от высокого потолка холла, заставляя дребезжать стекло в старинных шкафах. Это была первобытная, животная ярость мужчины, у которого украли его потомство. Но в ней не было паники — только чистая, дистиллированная агрессия альфа-самца, чью территорию пометили без его ведома.

— Почему, черт возьми, ты скрыла моих сыновей от меня?! — взревел он так громко, что где-то наверху, в детской, жалобно задрожало зеркало.

Не в силах справиться с кипящей внутри лавой, он резко выбросил руку в сторону. Раздался оглушительный хруст дорогой керамики. Тяжелая антикварная ваза эпохи Цин, стоявшая на каминной полке, разлетелась вдребезги о стену в сантиметре от моей головы. Осколки дождем посыпались на паркет.

Я даже не моргнула. Стояла, прижавшись лопатками к шелковым обоям, тяжело дыша, и смотрела на него.

В этот момент я поняла: передо мной стоит идеальный убийца. Уильям добился своего. Он выковал из сына оружие массового поражения. И теперь это оружие было направлено на меня.

Рок замер над осколками, тяжело дыша, его грудь вздымалась под идеальной тканью костюма.

Я заставила свои легкие сделать вдох. И еще один. Нужно было перекричать этот шторм не силой — силы у меня сейчас не было, я едва держалась на ногах от адреналина.

— В нашу последнюю встречу твой отец выстрелил в тебя, — мой голос прозвучал тихо, почти шепотом, но в оглушающей тишине холла он резанул по нервам сильнее любого крика. — Он прострелил тебе колено и пообещал убить нас обоих, если я не сяду в самолет до Торонто прямо сейчас.

Я сделала крошечный шаг вперед, выходя из тени рояля под холодный свет люстры. Мои босые ноги ступали по осколкам бесценной вазы, даже не чувствуя боли.

— Ты женился на Селии через пару месяцев. Думаешь, я не понимала, что это значит? Уильям никогда не дал бы мне вернуться. Я была объявлена мертвой для вашего мира. А если бы он узнал о мальчиках... — я сглотнула ком в горле, глядя ему прямо в глаза, пытаясь найти там хоть каплю того Роберта, которого любила. — Если бы он узнал о них, Рок, то сразу же забрал бы их. Воспитывал бы сам. Превратил бы Коула в своего палача, а Эрика — в пустую марионетку. Ты и сам это знаешь лучше кого-либо.

Его ноздри дрогнули. Он резко отвернулся, подошел к разбитому камину и схватился за мраморную полку так, что побелели костяшки. Его спина была слишком прямой, плечи слишком напряженными. Каждое моё слово било точно в цель, пробивая броню его ярости и попадая в гниющую рану правды.

— Не смей... — прохрипел он, не оборачиваясь. — Не смей говорить о том, чего не понимаешь.

— Я понимаю всё! — впервые за весь разговор мой голос сорвался, показав ту бездну отчаяния, которую я носила внутри десять лет.

Я подошла к нему вплотную со спины. От него пахло морем, дорогим табаком и холодом.

— Я хотела для них нормальной жизни, Рок. Спокойной и счастливой. Где никто не целится им в спину из-за фамилии отца. Где они могут плакать, если разобьют коленку, а не сжиматься в комок, ожидая удара. Я вычеркнула тебя не потому, что разлюбила. А потому что твоя любовь — это поцелуй проклятия. И я не позволила этой метке коснуться моих детей.

Мои слова повисли в воздухе тяжелым обвинением. Он медленно разжал пальцы, отпуская мраморную полку, но не повернулся. Его плечи всё ещё были каменными.

— Моих тоже, — произнес он тихо. Голос был лишен крика, и от этого звучал еще страшнее. В нём была пустота абсолютного нуля.

Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

— Что?

Он наконец обернулся. Сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до интимной, опасной. Теперь он нависал надо мной, заполняя собой всё пространство.

— Ты сказала «моих детей», Стелла. Но забыла упомянуть прилагательное. Это наши дети.

Его глаза впились в мои, потемневшие от гнева, который больше не нуждался в крике.

— Не смей решать мою судьбу за меня. Не смешь лишать меня права быть их отцом только потому, что считаешь меня монстром.

Это стало последней каплей. Страх испарился, сгорел дотла в печи моей обиды. Лицо Рока, его костюм, его идеальный мир — всё это взбесило меня до помутнения рассудка.

— Права?! — я ткнула его пальцем в грудь, вкладывая в этот жест всю свою десятилетнюю боль. — О каком праве ты говоришь?! Твое право на отцовство закончилось в тот момент, когда твой отец спустил курок! Когда ты позволил ему женить себя на кукле ради спасения остатков своей семьи!

— У меня не было выбора! — рявкнул он, перехватывая мое запястье с такой силой, что я вскрикнула. Его хватка была стальной, безжалостной.

— Выбор есть всегда, Рок! — прошипела я прямо ему в лицо, пытаясь вырвать руку. — Ты выбрал трон своего отца вместо нас! Ты выбрал Селию! Ты выбрал власть! Так живи с этим выбором! Оставь в покое то немногое чистое, что осталось после твоего предательства!

— Предательство? — он горько, лающе рассмеялся.. — Ты называешь это предательством? Это ты спрятала их! Ты украла у меня десять лет жизни, пока я сходил с ума, думая, как вырваться из лап отца! Ты даже не дала мне шанса бороться за нашу семью!

— Потому что ты бы проиграл! — закричала я, уже не сдерживая слёз, которые жгли глаза. — Посмотри на себя! Ты стоишь в моем доме посреди ночи, орешь на меня и ломаешь вещи! Ты думаешь, Коул стал бы называть тебя за это папой? Думаешь, Эрик доверил бы тебе завязать свои шнурки?!

Мы стояли вплотную друг к другу, тяжело дыша, сцепившись взглядами посреди осколков чужой, разбитой жизни. Моя рука всё ещё была зажата в его кулаке, как в наручниках.

— Они знают обо мне? — вдруг спросил он севшим, изменившимся голосом. Вопрос прозвучал так неожиданно после криков, что сбил меня с толку.

— Знают, что их отец — Роберт Астор?
Врать сейчас было бессмысленно. Да и сил не было.

— Нет, — выдохнула я. — Для них дядя Лео — их дедушка. А их отец... мы закрыли эту тему много лет назад. Даже мой собственный отец не знает о них.

— Это неправильно, Стелла, — произнес он тихо, но каждое слово било наотмашь. — Они мои дети тоже. Кровь от крови. Они имеют право знать, кто их отец. Я имею право... общаться с ними. Видеть их.

Мое сердце пропустило удар и рухнуло куда-то в ледяную пропасть. Вот оно. Начало конца.

— Нет, — выдохнула я слишком резко, делая шаг назад, увеличивая дистанцию между нами. Осколки вазы хрустнули под моей босой пяткой. — Исключено. Об этом не может быть и речи.

Его лицо мгновенно закаменело, возвращая ту самую маску хищника, с которой он вошел в дом.

— Почему? Потому что у меня «плохая репутация»? — в его тоне зазвучала ядовитая ирония. — Боишься, что научу их плохому?

— Дело не в твоей репутации, Рок. Дело в твоем отце. Если он узнает о мальчиках...

Я подошла к нему вплотную, глядя снизу вверх, вкладывая всю свою волю в этот взгляд.

— Если старый монстр узнает, что у него есть внуки, он заберет их. Не для того, чтобы любить, Рок. Чтобы сломать. Ты сам едва выжил в этой мясорубке, ты хочешь бросить туда своих сыновей?!

— Я не мой отец, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Его челюсть дернулась. — И они — не я. Я смогу их защитить. Мое имя сейчас весит больше, чем когда-либо. Оно пугает людей сильнее, чем Уильям.

— Твое имя привлекает убийц! — перебила я, чувствуя, как дрожат колени. — Мне не нужна твоя защита. У них есть всё: лучшие врачи, лучшая охрана, лучшее образование. То, чего не купишь за твои миллионы — это нормальное детство. Возможность выйти на улицу без кортежа из бронированных машин. Возможность влюбиться в девочку из соседнего дома, а не переживать, не заложник ли она.

Я схватила его за лацканы дорогого пиджака, притягивая к себе, отчаянно пытаясь вбить эту истину в его упрямую голову.

— Послушай меня. Пожалуйста. Я прошу тебя. Ради того, что было между нами. Просто уйди. Сядь в свой самолет, улети обратно в свою империю и забудь этот адрес. Оставь всё как есть.

— Уже не получится, — его голос стал низким, вибрирующим от сдерживаемой силы. Он накрыл мои ладони своими, но не отталкивал, а удерживал. — Я знаю про Коула. Знаю про Эрика. Теперь эта информация существует вне твоей головы, Стелла.

— Тогда защити их! — взмолилась я, ненавидя себя за эту слабость, за слезы, которые жгли глаза. — Защити тем, что останешься призраком! Стань легендой, мифом. Кем угодно, но не присутствуй физически!

И именно в эту секунду тишину нашего личного ада разорвал оглушительный грохот входной двери.

БАХ.

Звук был таким резким, словно кто-то выстрелил из дробовика прямо у порога. Мы с Роком синхронно дернулись, разрывая контакт, и обернулись ко входу.
На фоне идеально убранного, освещенного мягким светом холла стояли они. Кит
и Анна.

Кит тяжело опирался о дверной косяк, галстук съехал набок, дорогие туфли были покрыты уличной грязью. От него разило дорогим виски и дерзкой уверенностью человека, который только что выиграл спор на миллионы долларов. Рядом с ним Анна казалась еще более хрупкой, хотя её синие глаза блестели от алкоголя и веселья. Она буквально висела на его руке, хихикая над какой-то шуткой, которую он прошептал ей на ухо перед входом.

Их смех умер мгновенно, захлебнувшись в звенящей тишине.

Взгляд Кита метнулся мимо нас к разбитой вазе эпохи Цин, осколки которой лежали в опасной близости от моих босых ног. Затем его глаза зафиксировались на фигуре Рока Астора.

Эффект был такой, будто в комнату запустили ядовитый газ.

Улыбка сползла с лица Анны, сменившись мертвенной бледностью. Она инстинктивно спряталась за спину Кита, вцепившись пальцами в его рукав так сильно, что побелели костяшки.

— Какого черта... ты здесь делаешь? — прохрипел Кит, наконец нарушая тишину. Его голос звучал низко и угрожающе, адресованный исключительно Року.

— Приехал навестить свою семью, — произнес он обманчиво спокойным тоном. — Своих детей, которых Стелла так любезно скрывала десять лет.

Он перевел тяжелый взгляд на Кита. В этом взгляде плескался яд предательства.

— О которых, я так понимаю, ты знал. Всё это время. Но забыл об этом рассказать своему лучшему другу. Что это у вас за дружба такая, Лэнгдон? Удобная?

На челюсти Кита дернулся желвак. Он выдержал паузу, глядя Року прямо в глаза без тени страха или вины. Когда он заговорил, его голос стал пугающе ровным, лишенным эмоций — таким голосом закрывают сделки по продаже оружия.

— Я видел, кем ты стал, Роберт. Поэтому уехал. Ты превратился в идеального Астора. А твоим детям нужна была безопасность и стабильность.

Кит слегка повернул голову, бросив короткий, оценивающий взгляд на меня, прежде чем снова уставиться на Рока.

— Мальчикам и правда было лучше без тебя. Они очень умны. Им не нужен «Король преступного мира» в качестве примера для подражания. Им нужен отец, который приходит домой к ужину здоровым, а не прострелянным пулями.

Это было последней каплей.

Маска ледяного контроля Рока треснула. Глухой рык вырвался из его груди — звук настолько дикий и первобытный, что Анна тихо взвизгнула и еще сильнее вжалась в стену.

— Не смей! — рявкнул Рок, делая резкий выпад вперед. Кит даже не моргнул, просто приготовился блокировать удар, но Рок остановился в дюйме от него, тяжело дыша. — Не смей учить меня быть отцом!

— Я провел с ними намного больше времени, чем ты! И сейчас ты хочешь, как ураган, ворваться в их жизнь? — продолжал Кит, чеканя слова. — Перевернуть всё с ног на голову своим появлением? Зачем? Чтобы доказать себе, что ты можешь иметь то, что сам отдал десять лет назад? У них есть всё, о чем только можно мечтать. Безопасность. Спокойствие. Мать, которая ради них работает сутками напролет.

Кит перевел дыхание, его взгляд смягчился лишь на долю секунды, когда он посмотрел на Анну, а затем снова стал стальным.
— Мы никогда не бросим Стеллу. Она — наша семья. И мы всегда будем помогать ей защищать то, что она создала. Нам не нужен король преступного мира в качестве няньки.

Он указал рукой на выход, жестом одновременно вежливым и бесповоротным.
— Ты построил свою крепость из крови и золота, Рок. Возвращайся в неё. Там твое место. А здесь... здесь живут люди. Живые люди, которым нужны спокойные ночи.

Рок развернулся и направился к двери. Затем встретился взглядом со мной.

— Это не конец.

Дверь закрылась с мягким, но оглушительным щелчком замка.