ГЛАВА 24
Я с искренним весельем наблюдаю за Беккой, занимающей кресло в парочке рядов ниже. Она подперла кулаком голову и равнодушно смотрит на кретина, который битый час пытается пробудить в ней интерес. Откровенно говоря, ни разу не замечал, чтобы она строила кому-то глазки. Эта девушка чёртова бронебойная дверь, через которую не достучаться.
Парнишка не теряет надежду, продолжая добиваться её расположения всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Он несколько раз пошутил, попытался поднять серьёзные темы, затронул даже политику. Но потерпел фиаско.
— Слушай, такое впечатление, что ты фригидная, — выдыхает неудачник. — В самом деле, чего ты хочешь?
Наконец-то огонёк вспыхивает в её зелёных — как тропики — глазах.
— Слушай, такое впечатление, что ты до сих пор не понял, — сарказм сочится из её сахарного голоса.
— Например?
— Чтобы ты свалил с моих глаз. В самом деле, это так сложно понять?
Я давлюсь смешком, потому что она полностью повторяет его речь.
— Тебе смешно? — Он оборачивается, просверлив меня взглядом.
— Да, а что? — Не думая, бросаю в ответ.
Он хлопает глазами, проглотив язык. В конце концов, резко встаёт и пересаживается на другую сторону амфитеатра, я же перепрыгиваю через кресла и падаю по левую руку от Бекки.
— Ты всех отшиваешь?
Она остаётся безучастной. Постукивает колпачком ручки по столу и смотрит вперёд.
— Типа того.
— Ждёшь рыцаря на белом коне?
— Равного себе.
Мои брови, должно быть, вылетают напрямую в стратосферу.
— Ого, не ждал признания. И как ты поняла, что он — тебе не ровня?
— По тупому взгляду, который постоянно находился в зоне моих сисек.
Мой автоматически падает в разрез голубого топа, и уголок губ ползёт вверх.
— А сиськи зачётные, если лифчик без увеличивающего эффекта.
— Спасибо, — иронизирует Бекка.
— Ну давай, Беккс, скажи, что это так.
— Без.
Я поднимаю кулак в воздух и выдаю:
— О да!
— Рада, что этот факт приводит тебя в восторг, — она нацеливает взгляд на мне. — Ты же не думаешь, что это что-то поменяет между нами? Мы друзья. Друзья без привилегий.
Падаю на спинку кресла и вытягиваю ноги настолько, насколько позволяет расстояние между рядами.
— По началу мне было интересно стянуть с тебя трусики, но со временем прошло, — честно признаюсь я.
— Тут я должна поинтересоваться «почему», возможно, расстроиться и пустить скупую слезу в одиночестве. Но не буду, хотя... ты можешь представить, что так и было. Так проще залечить раны раздутого самомнения.
— А ты права.
— В чём?
— Нормальный тебя не вынесет. Жду не дождусь, когда познакомлюсь с этим смельчаком.
— Это случится не скоро, может быть, не в этой жизни.
— Сильная и независимая?
Бекка кивает.
— Именно.
Я вытаскиваю мобильник и пишу Камилле, не пряча экран от Бекки. Она всё равно не смотрит, сосредотачиваясь на профессоре, начинающем лекцию.
Сообщения так и остаются непрочитанными и без ответа, из-за чего напрягаюсь. Отчасти привык, что она не торопится потрепаться и не слишком общительная, частично это даже нравится. Моя полная противоположность. А ведь не лгут: они притягиваются. И с тех пор, как написал, проходит несколько часов. С наступлением вечера совершаю звонок, но тут же перекидывает на автоответчик. Я повторяю несколько раз, но без изменений. Проклятие, я был уверен, что мы сдвинулись с мёртвой точки, но сейчас словно вилами по воде.
Очередной раз звоню и не сбрасываю, когда чужой голос предлагает оставить сообщение.
— Кам, я волнуюсь. Позвони... — понимаю, что она не сделает этого, поэтому исправляюсь: — Напиши мне.
Я неустанно смотрю на часы, стрелка которых продолжает отсчитывать минуты, а после — часы.
Кто-нибудь знал, что под силой и резкостью давления, она делает скачок назад, а потом врывается вперёд, издавая характерный щелчок? Так вот я, на хрен, теперь это знаю. С каждым щелком дёргается глазной нерв. Я не могу найти себе место и циркулирую по квартире подобно безумцу. С возвращением Трента, ухожу в свою комнату, чтобы не вызывать лишние подозрения.
Знаю, со стороны выглядит глупо: всего лишь несколько не отвеченных сообщений и отключенный телефон. Если бы я не был посвящён в мрачные детали её жизни, никогда бы не стал паниковать на пустом месте. Но я в курсе. У меня есть сотня причин для беспокойства.
Я снова набираю её номер и записываю сообщение:
— Чёрт возьми, что с твоим мобильником?!
Не желая и дальше терзать себя страшными сюжетными линиями, нахожу в контактах Лизи и звоню ей. Уверен, она не понесётся выкладывать Джареду.
— Неожиданно, — раздаётся её голос. — Или ты ошибся номером?
— Это Лизи?
— А это Крис?
Мы оба смеёмся, только в моём слышится нервоз.
Я вовсе не хочу, чтобы она обманывала Джареда или что-то скрывала, с моей стороны нечестно просить её об этом, но, что только не сделаешь ради душевного спокойствия.
— Следующий разговор может остаться между нами? — Прочистив горло, спрашиваю я и обессилено падаю на кровать.
— Ты же никого не убил?
— Нет.
— Тогда да, останется между нами.
— А если бы убил, ты сдашь меня полиции?
— Я... кхм, не знаю, зависит от обстоятельств.
Впервые с того момента, как начал нервничать, улыбаюсь по-настоящему.
— Это касается Камиллы, — вполголоса начинаю я, оглядываясь на дверь. Не хотел бы, чтобы Трент нанёс визит, к тому же, стены в квартире тонкие.
— М-м-м, — протягивает Лизи. — Хорошо. Что происходит?
— Это я хотел узнать у тебя, — почесав затылок, я издаю нервный смешок. — Вы давно виделись?
— Вчера, а что?
— Она не отвечает на сообщения и мобильник отключён.
Лизи молчит минуту, которая для меня длиною в вечность. Я даю ей время на осознание и принятие. Знаю, что это необходимо.
— Всё, о чём я сейчас думаю — это правда?
— Я не могу читать мысли, но, наверное, да.
На линии снова воцаряется тишина, раздаются лишь шорохи и дыхание Лизи.
— Дерьмово, что я хочу попросить тебя об этом, — я нарушаю тишину первым. — Не говори Джареду. Не сейчас.
— Я и не думала, — говорит Лизи, в её голосе слышится улыбка. — Он может догадываться по вашему идиотскому поведению. Вы плохо шифруетесь.
— Кто бы говорил, Лиз.
Она хихикает.
— Один-один.
— Ладно, я серьёзно переживаю. С самого утра ничего от неё.
— Может быть, сел мобильник? Она сегодня работает полную смену в кафе.
— С утра до ночи?
— Сегодня пятница. Перед выходными у них всегда полная посадка. Столик заказывают заранее.
— Звучит более-менее ободряюще, — что полная правда, Лизи немного успокаивает. — Во сколько закрывается кафе?
— В одиннадцать, но она может задержаться, пока убирает зал.
— Передать привет Джареду?
— Поцелуй в щёчку.
Мы прощаемся, и я шагаю в ванную комнату, где принимаю душ до тех пор, пока в водонагревателе не иссякнет горячая вода. Она должна была расслабить, а лучше всего, сделать нефункционирующий овощ, чтобы замертво упасть в постель и вырубиться, но я всё также бодр. Вероятно, буду до тех пор, пока не получу жалкий ответ.
Было сложно вообразить, что буду зависеть от кого-то. Что в центр моего мира встанет девушка, и он закружится вокруг неё. Что не смогу спать, есть и жить спокойно, не узнав, как она. Вот он — минус расстояния. Вы абсолютно беспомощны. Между нами тысяча миль, которую постоянно приходится преодолевать. И я, кажется, постепенно загораюсь намеренностью забрать Камиллу в Нью-Йорк. Будет тот ещё сюрприз для всех, но намного хуже видеть её раз в неделю и понимать, что это будет тянуться непонятное количество времени, возможно, лет.
Я перемещаюсь из душа в комнату, где обнаруживаю один пропущенный. И если бы знал, чем всё обернётся, не стал бы перезванивать.
— Ты заставила меня поволноваться, — с облегчением выдыхаю, как только Камилла принимает вызов.
— Прости, сегодня было много работы, — я без труда улавливаю странные нотки в её усталом тоне. Ещё не довелось с ними познакомиться.
— Ты в порядке?
Камилла замолкает, и чем дольше она молчит, тем сильнее на меня накатывает тревога. Она выбивает сто из десяти возможных. Я ощущаю себя загнанным и зажатым в узкий угол без способности дышать.
Медленно опускаюсь на кровать и сжимаю мобильник в кулаке.
— Ты молчишь, — раздражённо цежу сквозь зубы. — Знаешь, что я думаю?
Она продолжает молчать, и я принимаю это как предложение высказаться.
— Что ты скажешь, будто всё это грёбаная ошибка. Очередной раз.
— Мы можем сделать паузу? — Я настолько зол, что не уделяю внимание дрожи в её голосе.
— Паузу? — Брезгливо выплёвываю в ответ. — Ты шутишь?! Сколько времени она будет длиться? Месяц? Год? Два? Десять? Собираешься держать меня на коротком поводке?
Камилла делает шумный вздох.
— Мне нужно разобраться со всем, что творится в моей жизни.
— И я — помеха?
— Нет...
— Но ты, твою мать, предлагаешь мне сделать паузу! Это, по-твоему, логично? Ты не отпускаешь меня, а держишь на расстоянии вытянутой руки!
Она вновь затихает.
Я готов биться головой о стену до тех пор, пока не смогу понять логику, которой она руководствуется.
— Проклятие, я разговариваю со стеной!
— Я не хочу, чтобы ты вмешивался. Не хочу, чтобы со мной в преданное получил кучу проблем. Я хочу покончить со всем.
— И для этого нужно покончить со мной? — Холод в моём голосе пугает даже меня.
— На время, Крис, дай мне время...
Не берёт и то, что впервые она зовёт меня так, как зовут все.
— Почему я должен дать тебе время, а не положить этому конец к чёртовой матери?
— Мои родители зависимые, уверена, ты и сам об этом прекрасно осведомлён, — Камилла, кажется, выкладывает это не дыша, а её голос звучит резче, чем минуту назад. — Они задолжали большие деньги чуть ли не всей округе. Знаешь, кто их отдаёт? Понимаешь, почему я продаю дом по низкой цене? Почему работаю на двух работах? Почему берусь за любую возможность заработать? Нет! Ты живёшь в своём сладком мирочке, где всё сходит с рук! Мы из разных плоскостей, Кристофер! И чтобы выбраться из этого дерьма, а не утаскивать тебя на дно за собой, я прошу дать время! Но ты не можешь этого понять и принять, потому что хочешь всего и сразу! Думаешь, что я должна расстелиться перед тобой звёздочкой и потерять голову от неземной любви. Но ни ты, ни кто-либо другой, не разгребёт мои проблемы. Наши отношения, какими бы они ни были, не решат мои проблемы. Они чудесным образом не рассеются в воздухе. Я прошу не потому, что это внезапно взбрело в голову, а ради тебя. Мне жаль, если ты не способен понять и проявить терпение. Может быть, всего между нами вообще не должно было случиться, чтобы не мучиться сейчас.
— Ты позволила мне полюбить тебя, — хрипло отзываюсь я, ощущая, как гнев ускользает сквозь пальцы. — И думал, что это, чёрт возьми, взаимно. Недавно ты дала зелёный свет, но, когда я сдвинулся с места, ты включаешь красный.
— Жёлтый. Я включила жёлтый и попросила подождать. Не перекладывай вину на меня за то, что не способен отличить чёрное от белого.
Я закрываю глаза и щиплю переносицу, проглотив гордость.
— Сколько, Камилла? Сколько времени тебе нужно?
— Не знаю, но появились покупатели... Может быть, за это время ты поменяешь мнение. Может быть, твои чувства поменяются.
— Я живу от выходных до выходных, Кам, — запустив пятерню в волосы, я одёргиваю их и вздыхаю. — Не перестаю думать о тебе. Ты нужна мне, как бы жалко это ни звучало. И я знаю, что это ещё не всё.
— Время всё расставит по местам.
— Никаких сообщений, звонков, встреч — так?
— Так... — соглашается она, и я ощущаю безысходность.
— Я не могу оставаться в стороне. Не могу не знать, как ты.
— У тебя есть как минимум два способа быть в курсе. Ты же как-то достал мой номер и изучил подноготную.
Я вымучено улыбаюсь.
— Я дал тебе обещание больше так не делать.
— И не скрестил пальцы?
— Нет. Ты скажешь, почему приняла это решение?
— Не могу.
Что ж, вполне ожидаемо.
— Это всё, что ты скажешь мне?
— Мне жаль? — Шепчет Камилла, словно пытается скрыть дрожащий голос.
— Дай знать, когда что-то поменяется. Я буду ждать, Кам, потому что это пауза, а не конец. Я уже скучаю по тебе.
— Я должна была сказать раньше... я тоже.
Я сбрасываю вызов первым, потому что знаю, что она не сделает это, ощущая вину.