Эрнесто Гевара. Дневник мотоциклиста

Наше путешествие продолжалось без осо­бых перемен; время от времени удавалось перехватить что-нибудь из еды, что случа­лось, когда какая-нибудь сострадательная душа проникалась сочувствием к нашему бедственному положению. Но питались мы всегда скудно, и этот дефицит лишь усугу­бился, когда вечером нас предупредили, что дальше проехать не удастся, потому что впереди — обвал, и нам придется провести ночь в городишке под названием Анко. С утра пораньше, усевшись в грузовик, мы пустились в путь, но далеко уехать не уда­лось: дорогу на самом деле преградил об­вал, возле которого мы и провели весь день, голодные и любопытные, наблюдая за тем, как взрывают каменные глыбы, перегоро­дившие дорогу. Возле каждого рабочего стоя­ло по крайней мере пять официальных мас­теров-надсмотрщиков, которые делились мнениями и не упускали случая пожало­ваться на работу взрывников, которые так­же не были образцом прилежания.

Мы попробовали перехитрить голод, ис­купавшись в реке, протекавшей внизу, в ов- pare, но вода в ней была ледяная, а ни я, ни Альберто особой закалкой не отличались. Наконец после уже привычных слезных жа­лоб некий господин преподнес нам несколь­ко початков зеленой кукурузы, а другой — коровье сердце и легкие. Мы моментально соорудили костер, воспользовались котел­ком одной сеньоры и начали готовить обед, но в самый разгар этого занятия взрывни­ки закончили расчищать дорогу, караван грузовиков пришел в движение, сеньора от­няла у нас котелок, и нам пришлось есть ку­курузу сырой, а мясо, которое мы так и не успели поджарить, приберечь на будущее. В довершение всех наших бед разразился жуткий ливень, превративший дорогу в опас­ное месиво, и это при том, что вот-вот долж­но было стемнеть. Сначала проехали более напористые шоферы с той стороны обвала, поскольку проехать можно было только по одному, и лишь потом — машины с нашей стороны. Мы стояли в начале длинной оче­реди, но тягач, помогавший преодолевать опасный участок дороги, так рванул пер­вый грузовик, что вышла из строя диффе­ренциальная передача, и мы снова застря­ли. Наконец какой-то джип с тросом впереди, ехавший нам навстречу, оттащил грузовик в сторону, и остальные смогли проехать. Ма­шина ехала всю ночь и, как всегда, выезжа­ла из укромных долин и продолжала подъем по холодной перуанской пампе, превратив­шей нашу мокрую одежду в острые, как лез­вия, сосульки. Мы с Альберто оба стучали зу­бами от холода и сидели, положив ноги друг на друга, чтобы их, чего доброго, не свело су­дорогой. Голод странным образом не сосре­доточился в какой-то определенной точке, а словно разлился по всему телу, что не да­вало нам покоя, и настроение было соответ­ствующее.

В Уанкальо, с первыми лучами зари, нам пришлось пройти четыре мили, отделявших место, где нас высадил грузовик, от поста жандармерии—нашей очередной привыч­ной вехи. 1км мы купили хлеба, заварили мате и достали наши пресловутые сердце и легкие, но не успели положить их на едва прогоревшие угли, как подвернулся грузо­вик, едущий в Оксампампу, который пред­ложил нас подбросить. Наш интерес по­ехать в это место заключался в том, что там находилась (или мы считали, что находи­лась) мать одного нашего аргентинского приятеля, и мы надеялись, что она поможет нам с пропитанием и одарит несколькими солями. Итак, мы выехали из Уанкальо, по­чти не успев осмотреть его, движимые стра­стным призывом наших истощенных же­лудков.

Сначала дорога была очень хорошей, мы проехали несколько селений и в шесть вече­ра начали опасный спуск по дороге, которая едва могла пропустить только одну машину за раз, — поэтому каждый день разреша­лось лишь одностороннее движение, одна­ко наш водитель, по непонятной причине, решил, что он — исключение, и его ругань с шоферами встречных грузовиков, смесь криков и рыка моторов, задние колеса, ча­стично зависшие над бездонной в ночной темноте пропастью, были не слишком-то успокоительным зрелищем; мы с Альберто, присев на корточки, готовы были спрыг­нуть на землю при любой опасности, но наших спутников индейцев все это как будто совершенно не касалось. Однако на­ши страхи были не такими уж безосно­вательными, поскольку на многих перекре­стках, размечавших дорогу по карнизу.

менее удачливых водителей поджидали обрывы. И каждый опрокинувшийся грузо­вик уносил свой страшный человеческий груз в пропасть глубиной около двухсот ме­тров, по дну которой бежал бурный поток, не оставлявший даже малейших надежд на спасение. По рассказам местных жителей, при всех авариях счет велся только на по­гибших — пропасть не вернула ни одного раненого.

К счастью, на этот раз все прошло нор­мально, и около десяти вечера мы приеха­ли в городок под названием JIa Мерсед, рас­положенный в нижней, тропической зоне, типичный для сельвы, где некая сострада­тельная душа предоставила нам ночлег и досыта накормила. Еду наш хозяин пред­ложил в последний момент, когда пришел посмотреть, как мы устроились, а мы не успели спрятать кожуру апельсинов, кото­рые сорвали по дороге, чтобы хоть как-то утолить голод.

В жандармерии поселка мы без особой ра­дости узнали, что грузовикам здесь регист­рироваться не надо, так что нам представля­ло немалую трудность кого-нибудь «стопорнуть» и попросить нас подбросить, как мы де­лали до сих пор. Там же мы стали свидетеля­ми заявления об убийстве. В комиссариат явились сын жертвы и какой-то смуглый муж­чина с напыщенными жестами, утверждав­ший, что он — близкий друг покойного. Этот таинственный случай произошел несколько дней назад, и подозрение пало на индейца, фотографию которого принесли эти двое и которую капрал показал нам со словами: «Вот поглядите, господа доктора, классичес­кий убийца». Мы с энтузиазмом поддержали это утверждение, но, выйдя из комиссариа­та, я спросил Альберто: «Ткк кто же убийца?» Оказалось, он думает то же, что и я, а имен­но, что гораздо больше на убийцу похож тот, смуглый, а не индеец.

За долгие часы ожидания мы подружи­лись с посредником, который сказал, что уладит дело так, что это обойдется нам бес­платно. Он, действительно, поговорил с во­дителем грузовика, и тот разрешил нам за­браться в кузов, но потом выяснилось, что водитель добился скидки пять песо за чело­века против двадцати, которые требовал по­средник, а так как мы заявили, что мы на мели (что было истинной правдой, если не считать нескольких завалявшихся монет), шофер пообещал позаботиться о нашем долге и так и сделал, а кроме того, когда мы приехали, устроил ночевать у себя дома.

Дорога чрезвычайно узкая, хотя и не на­столько, как предыдущая, и очень красивая, окруженная горами и плантациями тропи­ческих фруктов: бананов, папайи и прочих. Она состоит из постоянных подъемов и спу­сков вплоть до самой Оксапампы, располо­женной на высоте нескольких тысяч метров над уровнем моря; здесь находился пункт нашего назначения и одновременно конец дороги.

До этого места мы ехали в том же гру­зовике, что и смуглолицый мужчина из комиссариата. Во время одной из остановок этот тип пригласил нас вместе пообедать, разглагольствуя о кофе, папайе и черноко­жих рабах, один из которых приходился ему дедушкой. Он говорил об этом без утайки, но явно этого стыдился. Так или иначе, мы с Альберто дружно решили отпустить ему грехи и снять с него обвинение в убийстве друга.