Худшие подруги

Джису

Вижу, как у Розэ подергивается глаз, и до боли стискиваю зубы. Значит, догадки подтвердились. Джин всего лишь пешка в игре, а главный злодей скрывается в тени. Ну конечно! Весь смысл выходки Джина был в том, чтобы рассорить нас с Розэ, разрушить нашу дружбу. Ему это без надобности, зато «Чхве и её компании»...

– Девчонки... – мямлит Джин.

– А ты реально тупой?! – рычу я, поворачиваясь к Джину. – Мозгами пораскинуть не пробовал?

– Что мне оставалось? – злится он, затравленно поглядывая из-под нахмуренных бровей на нас с Пак.

– Например... – Розэ разочарованно всплескивает руками. – Рассказать все нам с самого начала, а не играть в раздвоение личности!

– И что бы вы сделали?! Да вы две тусовщицы, повернутые только на себе и своем положении. Вы ведь никого не цените, ни с кем не считаетесь. Строите тут...

Строите тут...

– Уверен, что хорошая идея злить нас и дальше? – холодно перебиваю я, и Джин услужливо замолкает. – Ты нас совсем не знаешь, Джини. Может, мы и тусовщицы, но точно не бездушные стервы. Обратись ты к нам сразу, мы бы придумали, как выйти из положения. Всем!

Дин опускает голову и печально вздыхает:

– Я просто хотел спокойно закончить одиннадцатый класс. А из-за вас меня втянули в дебильные разборки. Что вы не поделили с этой Наен? Помаду? Парня? Корону? Это вы виноваты! – злобно выплевывает Джин. – И теперь еще удивляетесь? Неужели считаете, что все должны любить вас за красивые шмотки и постоянные придирки? Серьезно? Я вам больше скажу – половина школы вас презирает. А если заводите себе врагов, ждите удара в спину.

– Ты сейчас дождешься удара по роже, – едко произношу я и дергаюсь вперед, но Розэ ловко хватает меня за руку.

Встречаюсь взглядом с Пак, и меня прошибает холодной волной. В глазах подруги трогающая душу боль.

Джин, конечно, идиот, но кое в чем прав. В том, что случилось, есть наша вина. Розэ это понимает, и теперь я тоже.

А может, нас и впрямь ненавидят? Может, наши короны на самом деле пластмассовые?

– Уходи, Джин, – просит Чеен.

– Спасибо, что отпустили, – презрительно усмехается он, но замирает вполоборота, стерев эмоции с лица. – И спасибо, что не показали фотки... Хотя теперь это может сделать Наен...

Джин выглядит таким разбитым и сломленным, что мне становится его по-настоящему жаль. Он проиграл в чужой войне и пострадает больше всех. Он не святой, но каждый имеет право на ошибку. Важно уметь их вовремя исправить.

– Не сделает, – решительно заявляю я, скашивая взгляд на подругу.

Пак Чеен одобрительно кивает, и ее поддержка придает уверенности. Мы закончим войну – да так, что все останутся целы. Хватит уже! Достало!

– Что? – переспрашивает Джин, оглядываясь.

– Ты же наш бывший парень...

– Ага... – хихикает Розэ. – Мы своих не бросаем.

– Вы серьезно? – Джин, кажется, не может поверить в происходящее.

– Если ты клянешься, что никогда... – цежу я, пристально глядя ему в глаза, чтобы выловить хоть каплю лжи.

– Никогда! – твердо говорит он, вытягиваясь по струнке и задирая подбородок. – Клянусь!

– А еще ты должен сказать, кто из нас тебе нравится больше? Кого бы ты выбрал? – выдвигает условие Пак.

Удивленно смотрю на подругу, и она пожимает плечами, мол, что такого? Интересно все-таки...

Утвердительно киваю. И правда. Не заканчивать ведь наш бой без результата. Ловлю себя на мысли, что ни капли не расстроюсь, если Джин выберет Розэ. Наверняка она думает о том же. Ее глаза блестят чистым любопытством, а не огнем соперничества. Это в прошлом.

– Тут нет никакой проверки, Джин, – мягко произносит Розэ, пытаясь его уговорить.

– Мы просто хотим знать, – поддакиваю я.

Глаза Джина в панике бегают из стороны в сторону. Он делает глубокий вдох и открывает рот, остановив внимание на Розэ, но не успевает ничего произнести.

– Советую хорошенько подумать, – звучит из-за спины голос Пака. – Я очень хочу тебе врезать и буду рад любому поводу.

Джин вздрагивает, метнув в меня взгляд, но остается безмолвно стоять с приоткрытым ртом. Чувствую, как вокруг талии обвиваются руки, а на макушку ложится подбородок. Яркий цитрусовый аромат подсказывает, кто решил меня полапать.

– Вообще-то вы обе не в моем вкусе! – выкрикивает Джин и, круто развернувшись, спешит к гардеробу.

Улыбаясь, смотрю ему вслед, а после на Розэ, которая строит смешную недовольную мордашку. Чимин обнимает ее за плечи и пытается заглянуть в глаза:

– Ну и что здесь было?

– Поддерживаю, – говорит Чонгук. – То есть нас вам мало? Нужны еще поклонники?

– Если только парочка, чтобы вы не расслаблялись, – усмехаюсь я, подмигивая Розэ.

– Че-го?! – в один голос возмущаются парни.

– Мы просто хотели утолить любопытство, – объясняет она, чтобы не разжигать очередную перепалку. – Проехали.

– Проехали так проехали. Я бы, например, утолил сейчас жажду. – Пак вытягивает губы трубочкой и тянется к Розэ.

Ой, ну все... Началось... Может, им номер снять?

Запрокидываю голову, чтобы взглянуть на Чонгука. Он смотрит на меня сверху вниз, на его лице еще держится серьезная маска. Неужели обиделся?

– Хлебка, я пошутила...

– Не в том дело.

– А в чем?

– Все закончилось? Больше никаких битв?

Задумываюсь на несколько мгновений... А закончилось ли? Мы рассекретили Джина, но все началось не с него. И даже не в этом году.

Как по заказу из актового зала выходит компашка нарядных куриц во главе с Наён. Чхве стреляет в меня злобным взглядом, глаза вспыхивают ярче, когда она замечает Чимина и Чонгука. Кажется, ее даже начинает потряхивать от ненависти. Ее щеки дрожат.

Мы недолюбливаем друг друга. Так было всегда, но я впервые решаю задать себе вопрос – почему? Почему испытываем такую ненависть?

Чхве дергает подбородоком, отворачиваясь, и уносится по коридору к уборным. Снова поднимаю глаза на Чонгука и натянуто улыбаюсь:

– Остался финальный босс.

– Справишься?

– Я буду не одна.

– Не думаю, что мне можно заходить в женский туалет.

– Вообще-то, я имела в виду не тебя.

Чонгук целует меня в лоб и выпускает из объятий.

– Ро-з-э-э! – зову Пак, которая где-то на седьмом небе.

– Да? – отзывается подруга, пытаясь отлепить от себя Чимина. – Чимин, подожди!

– Десять лет ждал!

– И еще полчасика подождешь, – говорю я и хватаю Чеён за руку.

– Удачи, девчонки. Если что, кричите громче, – подбадривает нас Чонгука.

– Если что, – подключается Чимин, – бейте в голову.

– Чимин! – вскрикивает Розэ, но я тяну ее за собой, спасая Пака от порции нравоучений.

Шагаем с Розэ по пустому школьному коридору, погруженному в полумрак. Минуем витражные окна, которые выходят в темный двор. В стеклах мелькают наши отражения. Две красивые яркие девушки, которые дружат десять лет.

Десять лет!

Столько всего случилось за это время. В основном хорошего и смешного, но последние полгода добавили равновесия.

Мы едва друг друга не потеряли. Чуть было не лишились самого важного...

Розэ сжимает мою ладонь, и мы останавливаемся, глядя на свои отражения.

– Думаешь, нас и правда ненавидит полшколы? – грустно спрашивает она.

– Не-е-е... Четверть.

– Джису, не смешно.

– А я и не шучу. Блин, Розэ... Мы же не сто долларов, чтобы всем нравиться.

– А то, что Джин сказал про врагов?

– С этим нужно разобраться. Не хочу последние полгода учебы провести на поле боя.

– И что будем делать? – спрашивает она. – Молить Чхве пощадить нас? Или просто прикопаем ее в сугробе?

– Не знаю, – отвечаю я тихо.

Взгляд цепляется за ободки, украшающие наши прически. Мы вчера с Розэ целый час выбирали аксессуары к новогодним образам, и похожие детали показались нам классной идеей. Символом, что мы снова вместе и нас
никому не разлучить.

Мелкие стразы переливаются в тусклом свете, завораживая и увлекая. Вспоминание приходит вспышкой. Яркой. Четкой. Ослепляющей.

Кабинет начальной школы. Одноклассники радуются перемене, а мы с Пак сидим за партой, разглядывая журнал. На ее голове – ободок с белыми цветами, а у меня точно такой же – с красными. Мы специально попросили родителей купить их нам как знак дружбы.

– Ух ты! Наён! Классный ободок... – слышу я краем уха и поднимаю голову, сканируя взглядом класс.

Чхве стоит у своей парты в окружении нескольких девчонок и держит в руках обруч для волос, и он... Один в один как и наши с Розэ! Оборачиваюсь к подруге, она недоуменно морщит лоб.

Вскакиваю с места и направляюсь к Наён, отодвигаю девочек и грозно упираю руки в бока:

– Наён, ты не можешь его носить!

– Почему?

– Потому что у меня такой же! – указываю пальцем на свою голову.

– Но у Пак Чеён тоже!

– Да. Мы с ней дружим, а подруги могут носить одинаковые вещи.

– Но... и я ведь могу быть вашей подругой...

– Конечно, нет!

– Почему? – Голос Наён дрожит, а в глаза появляются слезы.

– Мы дружим только вдвоем, – отрезаю я.

Чхве отводит взгляд и закусывает нижнюю губу, наверное, из последних сил сдерживая слезы. Она крепче сжимает в руках ободок, а потом бросает его в дальний угол класса.

– Ну и не надо! Я не хочу с вами дружить! И ободки у вас страшные! – кричит она.

В кабинет входит учительница и наступает на злосчастный обруч. Хруст разносится по классу, и все замолкают.

– Что здесь творится? – строго говорит она, оглядывая присутствующих.

Молчание... Она поднимает сломанный ободок, на пол сыплются пластмассовые цветы.

– Ничего! – выпаливает Чхве.

Наён подбегает к учительнице, выхватывает из рук украшение и безжалостно выбрасывает в мусорку, стоящую в углу.

Моргаю несколько раз, выбираясь из плена памяти.

Это было так давно...

И уже после случились подброшенные фломастеры, а затем другие мелкие пакости с обеих сторон. Так и образовались две вражеские группировки. Моя неприязнь росла, как и детская обида Наён. Ненависть крепла, получая подпитку от нашей открытой вражды. И постепенно все превратилось в уродливый сгусток злобы и жажды мести, свалившийся нам на головы.

Я не стану брать всю вину на себя и страдать от угрызений совести. Может, кожа у меня и толще, но Чхве Наён, как и я, без устали тыкала иголками своих соперниц при любой удобной возможности.

Это пора прекращать.

Нам всем нужно остановиться.

– Кажется, я знаю, что делать.

– Нам нужны лопаты и мешки или наколенники, чтобы синяков не осталось? – уточняет Розэ.

– Постой рядом, хорошо?

– Прикрывать твою спину?

– Как всегда...

Сразу за дверью в уборную нас встречают два цербера – Пак Юна и Пэк Рона. Они прищуривают глаза и загораживают проход, становясь плечом к плечу. Их кривой смоки айс царапает мое чувство прекрасного, но я помню, зачем пришла.

– Спокойно, это мирный визит, – говорит Розэ, используя магию расположения. – Хотим поговорить.

– Да что вы? – цедит Рона.

– Не наговорились еще? – подхватывает Юна ядовитым тоном.

Две курочки попали под перекрестный огонь случайно. Смотрю на них и понимаю, что толком ничего не чувствую. Нет никакой ненависти. Мне вообще до них нет дела. Как и до того, что они думают о нас с Розэ.

Невозможно нравиться всем – и не нравиться тоже. Не лучше ли сконцентрироваться на чем-то более существенном, чем общественное мнение? Родные люди, близкие друзья, любимый человек... Вот куда должно быть направлено внимание, куда стоит вкладывать силы и время. Остальное не так уж и важно.

– Где Наён? – спрашиваю я спокойно.

– Чего тебе, Ким? – слышу голос Чхве из туалетной кабинки. – Пришла насладиться победой?! Браво! Вы отлично выкрутились. Как и всегда. Ким и Пак получают то, что хотят. Даже если надо шагать по головам.

– А мы пришли предложить перемирие!

Пэк и Пак роняют челюсти на пол, слышу рядом с ухом удивленный вздох Розэ. Похоже, даже она от меня такого не ожидала. Ищу в глазах подруги одобрение и нахожу даже больше, чем рассчитываю. Розэ не просто поддерживает меня, она понимает. Мы снова на одной волне. И вот настоящее счастье – когда рядом тот, кто разделит пополам все: чувства, эмоции, переживания. Все, кроме парня. Это не работает, уж мы-то знаем.

Хлопает дверца, Рона и Юна расходятся в стороны. Чхве появляется передо мной и с вызовом смотрит в глаза:

– Перемирие? Ты издеваешься?

– Прости меня, Наён, – искренне говорю я.

Тишина взрывается, как бомба. Еще чуть-чуть, и девчонки могут броситься прочь с криками, что Ким промыли мозги инопланетяне. Только это до сих пор я, просто немного взрослее, чем раньше.

– За все прости, – продолжаю я. – За насмешки, за соленый чай и испорченные колготки. Лиз, мы конкретно заигрались. Зашли слишком далеко. Я понимаю, ты злишься. Наверное, я это заслужила...

– Наверное?

– Ладно, – усмехаюсь. – Я заслужила. Но и ты хорошенько потрепала мне нервы. Только зачем?

– Затем, что ты овца! – бросает Наён, но я не чувствую в ее голосе ядовитой злобы, скорее усталую насмешку.

– Ты тоже! – парирую я. – Напомнить тебе про разбитую косметичку и снег в моем рюкзаке?

– Да-а-а... – тянет Чхве, и на ее губах появляется слабая улыбка.

Наён опускает голову и проводит кончиками пальцев под глазами. Она что, плакала?

Ладно, один-один. Тьфу! Снова я за свое! Встряхиваю головой и втягиваю ноздрями побольше воздуха:

– Мы должны прекратить вражду.

– Осталось полгода до выпуска, – помогает мне Розэ. – И для нас это время может стать замечательным, если каждый займется своей жизнью.

– Знаешь что, Джису? – говорит Чхве, поднимая на меня взгляд.

Блин! Похоже, придется прикопать ее в сугробе.

– Я ведь всегда хотела быть похожей на тебя.

Внезапное признание Чхве дезориентирует, язык не слушается, а в голове воет сирена. Наён смотрит поверх моего плеча туда, где стоит Розэ, и продолжает:

– Хотела такую же дружбу, как у вас.

– А разве у тебя ее нет? – взмахиваю руками, указывая на Пак и Пэк. – Вы нас почти уделали, а это уже достижение. Мы два месяца не общались, переругались с Чимином и Чонгуком. Чуть было не потеряли все, чем по-настоящему дорожили.

– Простите, – наступает очередь её извиняться, и я слышу правду в ее словах.

Розэ делает шаг вперед и становится со мной рядом. По обыкновению переглядываемся и обмениваемся улыбками. На душе – спокойно и легко, будто огромный груз наконец-то упал с плеч. Кажется, даже дышать теперь легче. И лопаты не понадобятся.

– Проехали, – говорит Пак дружелюбно. – Вы нам больше помогли, чем навредили. Все мы хороши. Сделаем выводы и забудем. Согласны?

Чхве кивает, улыбаясь шире. Курочки-подружки подступают к ней с обеих сторон. И вот мы уже милые и прекрасные друзья... Конечно, нет. Но окончание военных действий неплохо бы чем-то подкрепить.

Снимаю с головы ободок и протягиваю Наён:

– Я тебе кое-что должна.

– Нет. Ты что? Не нужно...

– Бери. Это подарок.

Она боязливо принимает ободок и крепко сжимает в руках, так же, как и тогда... Только теперь совершенно с другими чувствами. Папа бы мной гордился. Да чего там? Сама сейчас собой горжусь!

– Ладно, девочки... – говорю я, понимая, что умилительная пауза затягивается, превращаясь в неловкую. – Если мы во всем разобрались, нам пора...

– Есть еще кое-что, – серьезно возражает Розэ. – Наён, не могла бы ты удалить фотки Джина? У парня скоро нервный срыв случится. Он уже свое получил.

– А? Да. Хорошо, – бормочет та, стыдливо отводя глаза.

– Вот и отлично.

Выходим с Пак в коридор. Беру ее под руку, шагая вприпрыжку. Отходим на безопасное расстояние, и Розэ подает голос, убедившись, что вокруг нет лишних ушей.

– Ну ты даешь! – хохочет она. – У нас не школа, а настоящий цирк уродов. Двуличные парни, девушки со змеиными языками...

– А мы с тобой – бессердечные королевы цирка, – улыбаюсь я.

– Но ведь теперь все будет по-другому.

– Надеюсь. Мы сделали то, что могли. Маски сорваны, яд сцежен, а сердца наши бьются. Даже удивительно, что все закончилось так хорошо.

– Я бы сказала, отлично. Чхве обезврежена. Ким наказан. И самое главное – мы еще лучшие подруги. Вдобавок у нас обалденные парни, а впереди новогодние каникулы. Знаешь, а я рада, что мы пережили такое.

– Да? Может, еще разок? Вернемся, я заберу у Наён ободок, она психанет и начнет все по новой.

– Нет же! – толкает меня плечом Розэ. – Сама подумай, где бы мы были, если бы Джин, например, не перевелся в нашу школу?

– И пробовать не стану. Мне нравится там, где мы сейчас.

– В-о-от, как и мне. Только одно смущает...

– И что?

Пак снимает ободок и выкидывает его в первую попавшуюся мусорку, задвигая ее ногой в тень. Наблюдаю за ней, приподняв бровь.

– Не буду я носить такой же ободок, как у Чхве!

Или мы теперь впятером дружить будем?

Не сдерживаю смех, а Розэ придирчиво поправляет локоны на плечах.

– Ага, как же. Нам и вдвоем неплохо. А на выходных пробежимся по магазинам, папа обещал нас свозить. Купим новые, – весело говорю я.

– Чонгука и Чимина возьмем?

– Давай у них спросим. Пак весь измучился без тебя.

– Ой-ой... Кто бы говорил. Ты себя рядом с Чонгуком видела? Малиновый кисель.

– Да ну тебя!

– Тебя – ну!

– Ох, Розэчка! – закидываю руку на плечи подруге. – Как я тебя люблю.

– Так же, как и я тебя, – тепло отзывается она, обнимая меня. – Идем и взорвем танцпол. Все-таки наша последняя елка в школе. Хочу ее запомнить.

– Никто ее и не забудет.