Я думала, такое только в кино бывает..
Розэ
Наконец в зале гаснет свет, и на мгновение становится тихо. Затем из колонок грохочет музыка, а на экране высвечивается первая реклама. Я в волнении вжимаюсь в спинку кресла, будто нахожусь не в кинотеатре, а в кабине вертолета и готовлюсь к первому в жизни полету над землей. А все потому, что рядом со мной, по левую руку, устроилась Джису. Сидит и как ни в чем не бывало жует попкорн, хотя фильм еще не начался... «Она всегда так делает, никакого терпения», – с умилением думаю я, но тотчас себя одергиваю. Мы вроде как больше не подруги. Нечему умиляться.
Мы не виделись почти неделю. Эти дни Джису не ходила в школу. Наша классная сообщила на одной из перемен, что Ким Джису простыла и слегла дома с высокой температурой. Как я изводила себя мыслями о том, что нужно обязательно позвонить Джису... Но почему-то ничего не делала. Обида по-прежнему не отступала. Я злилась на нее за то, что она нелестно отзывается обо мне втихаря. Зачем она так поступает и старается настроить Джина против меня?.. Конечно, своя рубашка ближе к телу... Но должны быть и какие-то моральные принципы в жизни! Ведь договаривались же о честной игре...
На этот фильм мы с Джису планировали сходить еще летом, как только увидели трейлер. Вернее, я его показала Джису. И все уши прожужжала, какая же классная картина и мы обязательно должны быть на премьере. Помню, Ким тогда, как обычно, хмыкнула: мол, что за розовые сопли, ты, Пак, в своем репертуаре. Вот если б ужастики... Но ради меня посмотреть фильм согласилась.
Поэтому теперь, когда мы находимся в ссоре, я и подумать не могла, что Джису вспомнит про премьеру и тоже придет в кино. И – какое совпадение! – будет сидеть со мной по соседству. Просто злой рок какой-то! Мало нам неловкости в школе (все-таки до того, как
Джису слегла с температурой, я пересела к отличнику, и это – скука смертная), вот и сейчас и в кинотеатре нас судьба свела...
На экране мигает трейлер глупого боевика, вокруг все шумит, гремит и взрывается, а я думаю над тем, почему мы постоянно оказываемся вместе. А если это действительно знак? Сигнал такой: хватит уже валять дурочек, Ким и Пак, пора вам что-то предпринять... Мне не хватает Джису. Очень! И дня не проходит, чтобы я забывала о нашей ссоре. Наверняка Ким беспокоит то же самое... А если нет? Если она навсегда вычеркнула меня из жизни и даже никогда обо мне не вспоминает? А я, глупая, буду делать первые шаги к примирению... Да и Джин. Он-то никуда не делся. Как и симпатия Джису к парню. Если говорить обо мне, то далеко не Ким Сок Джин в последнее время не дает мне покоя... И это очень пугает.
Осторожно поворачиваю голову и кошусь на Ким. Джису хрустит попкорном и пялится на экран: ее яркий ободок с крупными стразами поблескивает в полутемном зале. Внезапно Ким поворачивается ко мне, и я не успеваю отвести взгляд. Джису вопросительно кивает мне, а я лишь в ответ пожимаю плечами. Тогда Ким протягивает мне ведерко с попкорном:
– Будешь?
– Только если совсем чуть-чуть...
Беру несколько зернышек и отправляю в рот. Жую, не сводя взгляда с Джису. Ким смотрит на меня.
– Ну... как твои дела? – негромко спрашивает она.
Я на секунду кошусь в сторону экрана, где до сих пор рекламируют глупую стрелялку, дожевываю попкорн и отвечаю:
– Хорошо, а у тебя?
На самом деле у меня-то в жизни ничего хорошего. Наверное, следует сказать Ким, как сильно я по ней скучаю? Но Джису отвечает:
– И у меня. А как с Джином?
Ух ты! С места в карьер... Правильно, чего ходить вокруг да около. Нас обеих волнует лишь одна тема. Ведь Джин и стал яблоком раздора в нашей дружбе.
Джису хмурится и долго ждет ответа. Я беру у нее из ведерка попкорн и отзываюсь:
– Замечательно. Я ему нравлюсь.
Ким поднимает бровь:
– Вот как! Я тоже ему нравлюсь...
Отлично! Ехали мы, ехали и наконец приехали к тому же, с чего и начали...
Джису рассерженно придвигает ведерко с попкорном к себе. Тогда я демонстративно расставляю локти на оба подлокотника, благо сосед справа своим не пользуется. Зато Джису сердит моя вальяжная поза. Она упирается в наш общий подлокотник локтем, задев мой...
Что мы делаем? Не хватало нам еще в кино подраться! Но тот факт, что Джису пихает меня в ответ, очень злит. Поэтому я наклоняюсь к ней и говорю:
– Мы с Джином вовсю на свидания ходим.
– Надо же! – притворно удивляется Ким. – Какое совпадение. Мы – тоже!
Что еще за ерничество?
– Надо же! – передразниваю я ее.
– И целуемся на свидании, – добавляет Джису.
– Да что вы говорите! – теперь ахаю я. – И мы... И не один раз, между прочим! Целуемся везде...
– Да что вы, что вы! – дразнит меня Джису.
Сидящие впереди нас люди оборачиваются и шикают, хотя фильм еще даже не начался. Мы с Джису одновременно сердито стреляем глазами в их сторону. Сейчас не до хороших манер. Здесь судьбы людей решаются.
– Завела себе парня, чтобы, знаешь ли, похвастаться перед остальными, – продолжает Джису.
А это она вообще к чему? Не понимаю!
– Я ведь грубая и надменная, да, Розэ?
– Что есть, то есть, – вворачиваю я. – А я – лицемерка. Так ты называешь меня при Джине на ваших «свиданиях»?
Слово «свидания» я беру в кавычки, изобразив их указательным и средним пальцами на обеих руках. Встречается-то Джин только со мной... А Джису все назло придумывает.
– Что? Как я тебя называю? - Пак, ты что, с дуба рухнула? – шипит Джису.
Но я вместо ответа демонстративно тянусь к ведерку с попкорном, которое Джису прижимает к груди, беру большую горсть и набиваю полный рот.
– Не зелаю больсе с тобой гофорить, – сообщаю я и отворачиваюсь к экрану. – Предательниса, – добавляю, не глядя на Джису.
– Как ты меня назвала? – сердится Джису, и мне в лицо летит несколько мягких шариков попкорна.
– Ты фто делаес? – едва не подавившись попкорном, восклицаю в голос, а до нас доносится шиканье со всех сторон: на экране уже начались титры...
В ответ я толкаю Ким локтем, и попкорн из ведерка взлетает вверх. Что-то падает ей на колени, что-то запутывается в темных кудряшках... Я тоже – вся в попкорне. Мой сосед справа, приличный с виду дяденька лет сорока, наклоняется к нам и сердито шепчет:
– Я сейчас администратора позову, дуры малолетние!
Чувствую, что Джису готовится ему жестко ответить, и привычно хватаю Ким за руку. Сжимаю ее теплую ладонь... Обычно я всегда так успокаивала взрывную Джису, когда подруга была на взводе. В темноте мы растерянно переглядываемся, и я отпускаю её руку...
Теперь мы обе пялимся на экран, но я готова поспорить, что ни одна из нас не понимает сути происходящего. Зато мужик, мой сосед справа, глядит романтический фильм с придыханием... Даже платочек из кармашка пиджака достал. Где-то на двадцатой минуте у меня вибрирует телефон. И мобильник Джису бренчит в сумке: Ким, чертыхаясь, быстро его отыскивает.
Сообщение от Джина.
«День без тебя тянется невыносимо долго... Скучаю. Когда мы снова увидимся?»
Как мило! А паренек дня без меня прожить не может. Это ж надо так запасть. А Ким сидит пыжится, небылицы выдумывает. Не сдержав победную улыбку, поворачиваюсь к Джису: у нее точно такое же довольное выражение лица. Сияет, как начищенный пятак.
– Мне Джин только что написал, – шепчу я, помахав в воздухе телефоном.
– Очень рада за тебя, Розэчка, – откликается Ким. – Мне тоже!
Джису повторяет мой жест. При этом вид у нее такой насмешливый, будто мне не верит.
– Пишет, что время без меня тянется невыносимо долго... А еще он скучает, – назло продолжаю я.
У Ким удивленно вытягивается лицо. Она уже не выглядит такой счастливой, как минуту назад.
– Ага, – кивает растерянно Джису. – И спрашивает, когда мы снова увидимся...
Я молча пялюсь на Ким. И плевать, что происходит на экране. Пускай сосед справа хоть уревется в три ручья... Здесь, в двенадцатом ряду, разворачивается драма похлеще, чем в долгожданной премьере.
Мы с Джису молча обмениваемся телефонами. Я долго пялюсь на последнее входящее сообщение, а затем быстро проматываю переписку вверх, особо не вчитываясь. Но от эмодзи в виде сердечек и поцелуйчиков рябит в глазах... Это точно Джин. Его манера. А с последним сообщением он вообще не заморачивался... Просто отправил нам одинаковое послание. Массовая рассылка... Как унизительно! Наверное. Потому что я внезапно чувствую не разочарование, а облегчение...
– Ка-пец, – громким шепотом говорю я.
– В себя пацан поверил, – соглашается Джису вполголоса.
– Нет, ну ты представляешь?
– Я его убью.
– Интересно, а Чхве знает?
– И их троицу тоже.
– Вот козел!
– Кобелина!..
– Я вас сам сейчас убью! – извещает сосед, перевесившись через подлокотник моего кресла. От неожиданности я вздрагиваю и жмусь к Джису.
Ким хочет его послать куда подальше в ответ, но потом лишь тяжело вздыхает и первой поднимается со своего места. Я вскакиваю на ноги. Мы берем сумочки и вдвоем протискиваемся к выходу.
Выползаем из зала. Яркий свет с непривычки бьет в глаза. Сначала мы недовольно щуримся, словно совсем недавно проснулись и отдернули шторы на окнах, а потом переглядываемся. Обе находимся под впечатлением и не знаем, что и сказать... Молчим.
– Я думала, такое только в кино бывает, – наконец говорю я.
– Как он все ловко провернул, а? – возмущается Джису, тряхнув кудряшками.
– Да уж. А мы с тобой чуть не подрались из-за него, – вздыхаю я.
Джису сдавленно смеется.
– Не представляю, как ты дралась бы... Прости, Розэ!
Я вдруг начинаю хихикать, представив себя, непривычно воинственную, со стороны...
– Ага!
– А знаешь, кто самые большие дуры? Не Чхве и её троица... А мы! Поссориться из-за куска собачьего дерь...
Джису говорит слишком громко, и я на нее привычно шиплю. Тогда Ким опять смеется и негромко добавляет:
– Узнаю старую добрую Пак.
– Я и не менялась...
– И это хорошо, – широко улыбается Джису. – Потому что я – тоже.
Вдвоем мы молча бредем к гардеробу, каждая осмысливая случившееся. Действительно, угораздило нас вляпаться... Я осторожно кошусь на довольную Ким. Мне кажется, ее не особо опечалил тот факт, что Сок Джин оказался лгуном и последним козлом на земле. Неужели она сейчас испытывает такое же чувство облегчения? Но если Джин, как выяснилось, обеим нам был и не особо интересен, почему мы в него вцепились? Наверное, из принципа...
На улице бесшумно падает крупный снег. Мы переглядываемся с Ким. У Джису такой восторженный вид, будто она приехала из Африки и видит снегопад впервые. Я не сдерживаю смешок.
– Мне тебя не хватало, – вырывается у меня.
Джису смотрит на меня с теплотой и вместо ответа раскидывает руки в стороны, крепко обнимает и пытается приподнять от земли.
– А-а-а-! – верещу я. – Джису! Дурында! Надорвешься!
Прохожие смотрят на нас с нескрываемым интересом. Ким со смехом выпускает меня из крепких объятий. Снег хаотично летит, кружится в воздухе, и белые снежинки облепляют темные кудряшки Ким Джису. Я натягиваю вязаный берет.
– Нет, ну я не могу! – продолжаю я истерически и счастливо хохотать. Давно я не испытывала таких чувств: будто огромный груз упал с плеч. – Как нас угораздило вляпаться в этого... Ким Сок Джина?
– Хрюкаешь уже? – поддевает меня подруга.
– Не то слово! – еще звонче смеюсь я, не в силах сдержать дурацкий смех. – Прости меня, Джисуня. Я такая дура... Ведь было бы из-за кого! Я – худшая подруга!
– Перестань, – морщится Ким. – Мы с тобой обе хороши... Лучшие худшие подруги.
– Точно...
Припаркованные машины прячутся под шапками снега. Вокруг метет – не видно противоположную сторону улицы. Снег кружится и искрит в свете автомобильных фар. А мы с Ким, как в старые добрые времена, беремся за руки и бредем вдоль нарядного проспекта, украшенного веселыми огнями.
– Я пока болела, столько думала обо всем, – говорит Джису. – О нас с тобой... И вообще...
Чувствую, что Ким хочется поделиться со мной чем-то очень-очень сокровенным. И кажется, не об Ддине... Да и мне не терпится рассказать подруге о своих муках. Чего только стоят постоянные навязчивые мысли о Чимине. Вот Джису удивится переменам...
– Сильно болела? – с сочувствием спрашиваю я. – Очень о тебе беспокоилась. Но Колобок сказала, что ты идешь на поправку... Как ты сейчас?
– Ты ведь знаешь, я ненавижу болеть. Валяешься целыми днями, как овощ... Или бродишь за лекарствами по квартире со спутанными волосами...
– С прической, как у Хагрида, – снова смеюсь я.
– Иди ты! – хохочет в ответ Ким, и мы, остановившись посреди дороги, крепко обнимаемся.
Снег продолжает лететь крупными белыми хлопьями... И мне кажется, что мы с Джису попали в новогоднюю сказку, в которой зло должно быть обязательно наказано.
– Что будем делать? – спрашиваю я.
– Ты о Джине?
– Конечно! Не оставим же мы это просто так.
– Разумеется! – Глаза Джису воинственно блестят. – Он еще пожалеет, что с нами связался.