Ты что, серьезно на него запала?
Розэ
Уже третий урок подряд я получаю замечания от учителей. Сама себя не узнаю. Целый день витаю в своих мыслях, глядя в окно на мелкий беззвучный дождь. А все потому, что из головы никак не выходит разговор с Джису. Накануне подруга рассказала мне, что новенький Ким Сок Джин записался к ним в баскетбольную команду. Да и вообще он прикольный парень... Ха! Конечно, прикольный. Я это еще в нашу первую встречу поняла.
Признаться, до вчерашнего дня я лелеяла надежду, что Джин выберет наш драмкружок. За неделю мы несколько раз пересекались с Кимом в столовой, и я ловила на себе его взгляд. Когда наши глаза встречались, он продолжал внимательно меня рассматривать, чем приводил в смятение. Может, я просто навоображала себе, что он ищет в толпе именно меня? Ведь я – натура романтичная и впечатлительная. А мечтать – это вообще дело всей моей жизни...
– Не спи на ходу, – пихает меня локтем Джису. – Двояк схлопочешь.
– Угу, – быстро отвечаю я.
– Да что с тобой такое? – искренне удивляется Джису, подняв темные, красиво очерченные брови. – Я тебя не узнаю!
Не скажешь же ей, что я постоянно думаю о новеньком. А вчерашняя новость о том, что он предпочел спорт искусству, выбила меня из колеи.
– Все в порядке, дорогая, - отвечаю я, улыбаясь. – Просто до сих пор не могу влиться в учебный процесс...
– А пора бы, – добродушно ворчит Джису. А затем передразнивает нашу классуху Александру Анатольевну Колобкову, которая была прямиком из России по кличке сами-догадайтесь-какой: – Ведь ты, Пак Чеее, на пороге великих жизненных открытий...
Я тихо смеюсь. Очень похоже получилось. Умеет моя Джису разрядить обстановку...
Действительно, ну что я зациклилась на Джине? Будто на нем свет клином сошелся. В конце концов, мне сейчас действительно есть о чем переживать. Ведь я на пороге великих... Тьфу. За эту неделю Колобок успела заразить нас своими речами.
Однако после последнего урока я плетусь в актовый зал не с таким энтузиазмом, с каким хотелось бы. Неделю втайне ото всех я мечтала, что Джин запишется в драмкружок. Иначе где мне еще с ним пересечься, не вызывая подозрений? На переменах он тусуется с новыми одноклассниками, в том числе нередко с «Наен и Ко»... Фу! Ничего, совсем скоро поймет, как устроена школьная иерархия и дружба с какими персонажами отнимает несколько очков в рейтинге. В актовом зале, где мы собираемся пару раз в неделю, царит привычная суета. Между составленных в несколько рядов кресел носятся ребята, у которых, видимо, детство в одном месте разыгралось. Нашего худрука Якова Ефимовича еще нет...
Я привычно улыбаюсь каждому из нашей разношерстной труппы. Драмкружок я посещаю с девятого класса. Мне нравится. Здесь все, как в настоящем театре. С репетициями до позднего вечера, афишами и премьерами... Даже антракт с буфетом есть во время показа спектакля. Я знаю, что Джису равнодушна к театру и посещает школьные постановки лишь ради меня. За это я безумно ей благодарна. Мама с папой тоже обязательно приходят полюбоваться на меня. И Маню тащат, хотя сестра орет, что театр ненавидит и жаждет лишь антракта, будто в любой другой день не может пообедать в школьной столовой...
Внезапно мой взгляд натыкается на незнакомую темноволосую девочку. Новенькая, наверное. Интересно, из какого класса? Наверное, из десятого. Отмечаю ее симпатичный черный жакет. У девчонки – короткая стрижка, которая жутко ей идет. Сама она выглядит довольно интересно и очень стильно. Хочется долго ее рассматривать... Я так увлекаюсь изучением новенькой, что едва не пропускаю главного: на сцене сидит Джин. В одиночестве. Он что-то разглядывает в телефоне, и я, замерев на месте, осторожно наблюдаю за ним. Нет, мы классно могли бы смотреться вместе, и все равно, что он не брюнет. Джин поднимает голову, видит меня и, приветливо улыбнувшись (ох уж эти ямочки!), кивает мне, приглашая присесть рядом. Я пытаюсь не улыбаться слишком широко и направляюсь к сцене.
– Привет, – первым здоровается Джин.
– Привет! – отзываюсь я, усаживаясь возле него.
А сама просто не в силах скрыть ответную радостную улыбку. Он все-таки пришел на прослушивание! Это ли не счастье? Мы будем ставить пьесу «Обыкновенное чудо» по Евгению Шварцу. В том, что мне достанется роль Принцессы, я ни капли не сомневаюсь... Я посещаю драмкружок не первый год и являюсь любимицей Якова Ефимовича. Ну а кто, если не я? Только если эта необычная новенькая вдруг так покажет себя на прослушивании, что мы все свихнемся от ее таланта и главную роль отдадим ей... Но вряд ли.
Только вот роль Медведя, возлюбленного Принцессы, совершенно точно не подходит никому из присутствующих, кроме Джина. Кто? Мин Хо слишком крупный и неуклюжий. Кон Ю страшно заикается, поэтому большие роли ему не дают... А с парнями, как я уже ранее сказала Джину, у нас в кружке прям беда. Девчонкам часто приходится играть мужские роли. Классные и популярные ребята не горят желанием посещать драмкружок. Поэтому Ким Сок Джие на прослушивании – просто оазис в засушенной пустыне. Небеса, молю, пусть ему у нас понравится!
– Ты решил себя попробовать? – спрашиваю я.
– Да. Люблю искусство.
– Серьезно? – удивляюсь я.
– В прошлом году мы с мамой были на постановке в театре драмы. Я как-то проникся.
– Круто! Я обожаю их спектакль «Три толстяка». Раз шесть смотрела, наверное.
Джин явно достойный паренек. Мало того что симпатичный, еще и искусство любит. И где он прятался от меня столько лет? Почему сразу не пришел учиться в нашу школу?
– Почему ты перевелся? – спрашиваю я.
Замечаю мелькнувшее в глазах Джина смятение. Джин отвечает не сразу.
– Отца определили на новую работу. Надо было искать другую школу, иначе на дорогу бы тратил пару часов в день. Я и с репетитором, который в этом районе живет, занимаюсь.
– Определился с будущей профессией?
– Языки. Родители настаивают. Это престижно. Хотя моя душа лежит к искусству...
– Правда?
Я не верю. Такого просто не может быть! Он будто сканирует меня или читает, как книгу...
– Я собираюсь поступать на искусствоведа, – говорю я.
– Ты веришь в родство душ? – внезапно спрашивает Джин, едва касаясь плечом моего плеча.
И я затаиваю дыхание. Верю. Конечно, верю! Она точно есть, моя родственная душа... Живет где-то поблизости, только никак не может меня найти. Или быть может, она сейчас находится на сцене школьного актового зала...
– Бонжур! – раздается над моим ухом.
Я быстро оборачиваюсь и нос к носу сталкиваюсь с Чимином.
– Ты что здесь делаешь? – сердито спрашиваю я.
Француз недоделанный!
Чимина поперли из драмкружка еще в том году, когда он превращал каждую репетицию в балаган и в конце концов довел даже добродушного Якова Ефимовича. Невозможно нормально работать под вечный ржач. Мы серьезные вещи ставим, между прочим...
В драмкружок Чимин записался, разумеется, из-за меня. Раньше была секция изобразительного искусства и шахматы в шестом классе... Иногда мне кажется, Чимин таскается за мной не для того, чтобы добиться расположения, а просто от скуки и чтобы побесить. Энергетический вампир, вот он кто.
– Как я мог пропустить громкую премьеру? Город стоит на ушах... – ерничает Чимин.
Все его слова – насмешка. Сдались ему сто лет и театр, и наша постановка.
– Яков Ефимович не возьмет тебя обратно, – язвительно заявляю я.
– Обижаешь! Яков Ефимович пообещал мне главную роль.
– Ага, как же! Ты такой болтун, Чимин! – не верю я.
Мне бы и в самом страшном сне такое не приснилось...
Хотя наш худрук расстраивался из-за того, что Чимина пришлось выгнать. Парней не хватает, а тут: «Такой рост! Такая фактура! Такая харизма! Мальчику бы больше серьезности...» Нет, Яков Ефимович не может со мной так поступить.
Чимин усаживается, и теперь я зажата между двумя парнями. От одного сердце учащенно стучит, а второго придушить хочется. Но я уже так увлекаюсь спором с Чимином, что забываю об Джин.
– Здорово, кстати, – протягивает Ким Сок Джину свою клешню Чимин, и ребята пожимают руки.
Чимин учится в «В» классе, Джин – в «Б». Они успели познакомиться? А может, и не знакомы вовсе. Просто Чимин имеет дурацкую суперспособность с первого дня считать каждого своим корешом. И что самое интересное: остальные ему словно подыгрывают. У меня от его панибратства зубы сводит. Надеюсь, Джин не станет вести себя как все и будет держать дистанцию с Чимином.
– Привет, – сдержанно отзывается Джин.
Чутье меня не подводит: Джин чувствует себя не в своей тарелке рядом с расхлябанным Чимином. А может, и рядом со мной? Мысль меня просто ужасает. А если я у Джина буду теперь ассоциироваться с этим исчадием ада? Ведь где я, там и он! Господи, и почему Чимина снова принесло в самую неподходящую минуту?! Наказание какое-то!
Правда, Чимина ничего не смущает. Из нас троих он самый расслабленный. Сидит на сцене, болтает длинными ногами в старых стоптанных «Вансах» и в ус не дует, кто там и что о нем думает.
В этот миг в актовом зале наконец появляется Яков Ефимович. Он постоянно опаздывает, к чему наша труппа уже привыкла. Запыхавшийся, вспотевший, с забавными редкими усиками над губой. Якову Ефимовичу тридцать шесть лет. Он не женат. Помешан на своем предмете (он преподает литературу) и на нашем драмкружке...
– Здра-авствуйте, Яков Ефимович! – вразнобой тянем мы из разных уголков актового зала.
Разумеется, громче и радостнее всех нашего худрука приветствует Чимин. Я закатываю глаза.
Яков Ефимович рассеянно кивает, раскладывая вещи на стуле. Потом окидывает взглядом зал и неопределенно манит кого-то пальцем.
– В этом году есть новенькие? Подойдите сюда!
Джин спрыгивает со сцены и идет к Якову Ефимовичу. Я провожаю его взглядом.
– Макар, ты что, серьезно на него запала? – вопрошает Чимин, внимательно рассматривая меня.
Я страшно сержусь.
– Во-первых, меня зовут Чеен...
– Ага, понятно. А во-вторых?
Я даже слов не могу подобрать – настолько возмущена. Поэтому просто молча отворачиваюсь и смотрю в конец зала, где Стэн и Зилина, придуриваясь, сражаются на деревянных мечах.
Чимин кладет голову мне на плечо.
– Не кручинься, Макарушка, – насмешливо говорит он. – Зато я буду всегда с тобой.
Я дергаю плечом, чтобы согнать наглого Пака.
– Слушай, это уже не смешно. Я в том году только вздохнула с облегчением, когда тебя отсюда поперли... – начинаю ругаться я, но Чимин меня, разумеется, не слушает: он смотрит в ту сторону, где Яков Ефимович собрал новеньких.
– Ш-ш, – внезапно шипит Чимин, перебивая меня.
Еще и палец прикладывает мне чуть ли не к губам, отчего я совсем прихожу в бешенство. Что он себе позволяет? У меня даже дар речи пропадает, и я все-таки затыкаюсь.
– Кто эта нимфа? – спрашивает Чимин, не отводя взгляда от компании собравшихся.
– Какая нимфа? – не врубаюсь я. – Яков Ефимович?
У меня совсем вылетает из головы новенькая девчонка. А ведь я сама несколько минут назад с интересом ее рассматривала... Перевожу взгляд. Точно. Она стоит рядом с Джином и внимательно слушает, что вещает наш любимый худрук.
– Чеен, – Чимин внезапно обращается ко мне по имени. – Посмотри, насколько она прекрасна!
Честно говоря, я в полнейшем замешательстве. И оттого, что Чимин назвал меня Чеен, и от его внезапной симпатии к другой девчонке.
– Ущипни меня, – просит Чимин, не переставая следить взглядом за Короткой Стрижкой.
А вот это я с превеликой радостью. Щипаю Чимина со всей дури, от души, но тот даже не морщится. Новость о том, что Чимин в стенах школы может запасть на кого-то, кроме меня, повергает в шок. Меня бы теперь кто ущипнул. Я даже про Джина забываю.
– Думала, что я твоя единственная, – зачем-то ехидно говорю я и ужасаюсь своим словам. Что я несу? Такой шанс выпал: наконец-то избавиться от назойливого поклонника!
– Я – за гарем, – нагло заявляет Чимин. – Но, так и быть, ты будешь главной женой.
– Какая честь! – притворно восхищаюсь я. – Ну ты и хамло, Чимин!
– Глупенькая, неужели ты думала, что за все эти годы была у меня единственной?
Я не сдерживаюсь и снова бью его кулаком в плечо. Единственная, значит. Я вообще о нем в принципе никогда не думаю. Много чести. Но мне в голову приходит мысль, что я понятия не имею, как живет Чимин. С кем по-настоящему дружит? Чем он занимался на каникулах, например? В школу вернулся довольный, посмуглевший от солнца, с выгоревшими светлыми волосами. И три месяца – ни слуху ни духу. А может, правда, я – просто хобби и развлечение в его школьной жизни? Хотя... Будто мне есть до этого дело. Какая-то разница! Отвалил бы уже, и слава богу.
Чимин громко смеется и, обняв меня, притягивает к себе. Я утыкаюсь носом ему в шею. Чимин постоянно нарушает личные границы, в то время как я их тщательно берегу. Нет, все-таки мы совершенно разные. Вот с Джином мы бы стали идеальной парой. Оба сдержанные, воспитанные, знаем, как вести себя в обществе... Просто Кейт Миддлтон и принц Уильям! Зато Пак в клетчатой рубашке и кепке козырьком назад совсем не вписывается в мою жизнь... Чимин, скорее, принц Гарри в свои лихие годы.
– Как думаешь, – спрашивает Чимин, по-прежнему не выпуская меня из объятий, – она будет не против, если я ее провожу после школы?
– А ты обычно спрашиваешь разрешение на то, чтобы проводить? – отвечаю я.
Так замечталась о паре с Джином, что даже не сразу даю отпор Чимину. А когда его рука опускается ниже моей талии, быстро прихожу в себя, отпихиваю Чимина и сердито смотрю ему в глаза. Мне кажется, что в жизни я могу так сильно злиться только на двух людей: на Чимина и на Маню, когда она берет без спроса мои вещи и портит их. Хотя сестру я все равно при этом нежно и бесконечно люблю, а Чимина... Пак смотрит на меня, и глаза у него смеющиеся, беззлобные... Ему просто нравится меня выводить: ясно как божий день.
– Тоже верно, – соглашается со мной Чимин. – Она не устоит.
Я фыркаю и спрыгиваю со сцены. Тем более что Яков Ефимович уже зовет нас, чтобы решить организационные вопросы, а затем отпустить домой. Из-за педсовета прослушивание переносится на следующую неделю.
Однако после собрания худрук снова зачем-то задерживает Олега (ведь и в нем наверняка есть «рост, харизма, фактура...»). Я ловлю на себе
Я фыркаю и спрыгиваю со сцены. Тем более что Яков Ефимович уже зовет нас, чтобы решить организационные вопросы, а затем отпустить домой. Из-за педсовета прослушивание переносится на следующую неделю.
Однако после собрания худрук снова зачем-то задерживает Джина (ведь и в нем наверняка есть «рост, харизма, фактура...»). Я ловлю на себе сожалеющий взгляд Джина. Если бы мы вместе выходили из зала, он наверняка предложил бы проводить меня до дома или прогуляться. Но топтаться посреди зала и ждать парня – унизительно. И все-таки я останавливаюсь в проходе, чтобы в очередной раз бросить якобы мимолетный случайный взгляд на Джина. Как раз в этот момент навстречу идут Чимин и новенькая. Та уже счастливо хихикает, и я с каким-то непонятным раздражением отмечаю, что с улыбкой она еще симпатичнее.
Как Макару удалось быстро добиться ее расположения?
Неужели он не может найти подход только ко мне и именно поэтому столько лет стучится в закрытую дверь?
Одно хорошо – сегодня я точно буду возвращаться домой без назойливого Чимина, потому что он провожает другую.
Но Пак не будет собой, если напоследок не выведет меня из себя. Убедившись, что я за ними слежу, гад поворачивается ко мне, два раза стучит кулаком по груди, а затем поднимает указательный палец. Мол, ты всегда будешь номером один в моем сердце. Моя первая жена. Не забывай об этом.
Тогда я, помня о своей безупречной репутации, предусмотрительно поглядев по сторонам, тоже демонстрирую Чимину палец. Правда, не указательный. Пак довольно улыбается (ему снова удалось вывести меня из образа) и склоняется к уху новенькой...