Любить, ценить и никому не отдавать.
Джису
– Ну почему именно сегодня? – рычу я, утыкаясь носом в зеркало.
Пытаюсь рассмотреть поближе уродца, что вскочил на подбородке, и крепко хватаюсь за край туалетного столика.
– Нет. Я не стану тебя трогать. И не проси. Я тебя знаю. Приведешь родственников и друзей и будете тусить у меня на лице до конца осени. Фиг тебе!
Открываю пузырек с sos-средством и аккуратно наношу на прыщ. Наверное, есть «Киндеры» в три часа ночи – плохая идея. Но они же такие вкусные. Что за подстава? Может, все-таки... Ноготь тянется к подбородку, но я роняю руку на столешницу и с силой вжимаю в нее ладонь.
Нет! Нет, Джису. Не глупи! Хочешь стать похожа на разросшуюся картошку? Никакая тоналка потом не спасет.
– Детка, завтрак готов! – кричит папа из коридора.
– Сейчас накрашусь и приду!
– Уже все плесенью покроется к тому моменту!
– Я быстро, пап!
Отец заглядывает в комнату и улыбается:
– Знаю я, как ты быстро. Еще в пижаме сидишь. Мы точно опоздаем.
Да. Он-то в курсе, сколько времени отнимает женская красота, живя столько лет рядом с двумя прекрасными представительницами человечества. Но что поделать? Я ведь не виновата, что быть девушкой трудно, а быть красивой девушкой – еще труднее. А мужчинам хорошо: проснулся помылся, причесался, и уже красавец. Хотя... Моему отцу еще приходится укладывать волосы и пользоваться специальным средством для фиксации. Быть кудрявым – полный отстой. И никто – никто! – не сможет убедить меня в обратном!
– Всего пять минут, пап. – Его недоверчивый взгляд меня веселит. Где пять, там и двадцать пять. – У тебя, кстати, рубашка мятая, – сворачиваю разговор о времени, указывая пальцем на пару складок ниже нагрудного кармана.
– Я ее гладил! Только что!
– Чем? Ладошкой? А приговаривал волшебные слова? Уходите складки-неполадки? – хихикаю я. – Попроси лучше маму.
– Лучше надену другую рубашку, после глажки твоей мамы вещи обычно отправляются в мусорку.
– Да, – соглашаюсь я, вспоминая, что отношения у мамы с техникой – такие же, как у меня с готовкой. – Зеленую. Ее я гладила. Не ошибешься.
– Хорошо. Тоня! – кричит папа, повернув голову. – Завтрак готов!
– Накрашусь и приду! – отзывается мама.
– У меня самые красивые женщины в мире, и каждое утро они пытаются усовершенствовать совершенство, испытывая мое терпение. И что мне с вами делать?
– Любить, ценить и никому не отдавать, – предлагаю я. – А еще – желательно не мешать.
– Понял, – кивает отец и закрывает за собой дверь.
Перевожу взгляд на три наряда, вывешенных напротив. Я еще с вечера все продумала, но... Руки тянутся к лицу – и снова приходится себя одернуть. Больше никаких шоколадок! Хотя бы сегодня.
Юбка, брюки или сарафан? Хм-м... Прогноз погоды обещает ясный денек, настроение хорошее. Почти. Отвести взгляд от инопришельца на подбородке помогут только открытые ноги. Брюки отпадают. Как и яркая помада, она только подчеркнет лишнюю красноту на лице, поэтому сарафан с малиновыми пуговицами – тоже мимо.
Образ без деталей – такая скукотища. Зачем еще ходить в школу, если не вызывать восхищенные взгляды?
О'кей. Строгая юбка и блузка с серебряной тонкой вышивкой на карманах и манжетах. Добавлю любимый серебристый ободок, туфли и новую матовую черную сумку.
В голове появляется картинка, как в школе с завистью на меня будут пялиться девчонки в обычных белых рубашках и прямых юбках. Серая масса создана для того, чтобы оттенять ярких людей. Это жизнь. Думаю, они уже привыкли к своей роли за последние десять лет.
И если еще кто-то считает, что девицы одеваются для парней... Упс! Я вас разочарую Мы одеваемся для других девушек. И соревнование длится уже несколько веков. И правильно сказал кто-то из соцсети «ВКонтакте» – если бы девчонки одевались для парней, то ходили бы голыми.
Определившись с образом, приступаю к макияжу. Пробегаю пальцами по любимым средствам и беру в руки крем. Движения отточены. Я могу накраситься в темноте одной левой. Опыт – такая штука. Никто ведь не задумывается, как чистить зубы или ходить. И тут – то же самое.
В голове крутятся мысли о предстоящем дне. Блин...
Одиннадцатый класс... Поверить не могу... Кажется, только вчера мы с Розэ разбили плафон в школьном коридоре, а это случилось целых пять лет назад. Пять лет!
Хватаю мобильник, пара секунд уходит на набор короткого сообщения для Розэ:
«Ты вообще веришь, что сегодня начнется наш последний год в школе?»
Ответ приходит быстро:
«Надеюсь, он будет лучше, чем все предыдущие».
Конечно, будет. Иначе просто невозможно. Мы ведь – Ким Джису и Пак Чеен. Мы – сила и мощь. Пока нас двое, ничего не страшно.
Залетаю в лифт, в голове еще гремит голос папы: «Я жду тебя внизу пять минут и уезжаю!» Конечно, он меня не оставит, и пусть прошло на несколько минут больше положенного, лучше не испытывать его терпение. Он у меня – добряк, но даже максимально миролюбивые люди иногда взрываются покруче самых отвязных психов.
Автоматические двери открываются на седьмом этаже, и я расплываюсь в улыбке:
– Доброе утречко. А кто у нас такой помятый и недовольный?
– Из-за тебя мы опять опаздываем, – выпаливает Чонгук, потирая припухшие от сна глаза, и входит в кабину.
– У-у-у... – кривляюсь я. – Чонгука-а не выспался и очень-очень зол. Шел бы пешком. Я не заставляю тебя ездить с нами. Упс! Ты ведь сам проспал. Я вижу следы от подушки на твоем лице. Поэтому сам виноват.
– Когда ты успела стать такой злыдней?
– А когда ты успел забыть, как пользоваться расческой? – парирую я и осматриваю парня с ног до головы.
Чон за лето еще сантиметров на пять вымахал, а он и раньше был немаленьким. Такими темпами скоро сможет забрасывать мяч в баскетбольное кольцо просто приподнимаясь на носочки. Ну ничего себе!
Только сейчас понимаю, что мы практически не виделись за последние три месяца, лишь иногда пересекались у подъезда. И рост Чонгука – не единственное изменение. Плечи стали шире, ткань белой рубашки натянута на груди и руках. Качался, что ли? Не помню, чтобы он когда-то интересовался чем-то подобным. Задираю подбородок и смотрю в знакомые карие глаза. Погодите... Где они? Где милые смешинки и добродушный взгляд? Даже уголки губ неестественно опущены.
Где мой Чон Чонгук? Что за дела?
– Отстань, Джису. Я еще не проснулся, – сухо отвечает он и пытается пригладить каштановые жесткие волосы. Только вот безуспешно, становится еще хуже, чем было. – И вообще, твой папа мне сам предложил. Я не напрашивался.
– Это было в пятом классе! Ты уже пять лет не платишь за проезд.
Чонгук молчит, не оценив шутку, и продолжает строить из себя деревенского паренька, которого лизнула корова. Раздраженно бью парня по руке и запускаю пальцы в его шевелюру, чтобы создать видимость модной небрежной прически.
– Я могу и пешком пойти, если тебе что-то не нравится, – бубнит он.
Убираю руку и склоняю голову набок, глядя исподлобья. Мне не нравятся его тон и желтые подошвы на кроссовках. И я просто не понимаю, в чем дело.
– Кто тебя покусал? Тетя Хан из второго подъезда? Чего ты такой бешеный с утра пораньше? Не рад меня видеть? Закрой глаза!
Чонгук смотрит на меня, сжимая губы в тонкую полоску. Он собирается что-то сказать, но двери лифта открываются раньше, чем его рот. Не дожидаясь объяснений, выхожу первая и даже не оборачиваюсь.
От кого-кого, но от Чонгука я не ожидала такой подставы в первый учебный день. Взял и испортил мне настроение. Хорошо хоть мы теперь в разных классах, а тренировка по баскетболу только на следующей неделе. Надеюсь, к этому времени он придет в себя или хотя бы выспится.
Прощаюсь с папой и вылезаю из машины. Каблуки уже давно стали для меня привычной и удобной обувью, поэтому Чонгук плетется где-то позади. Так ему и надо. Бесит меня своей недовольной рожей.
Замечаю у парадного входа копну шикарных светлых волос и еще немного ускоряю шаг, подлетая к лучшей подруге. Хлопаю ее по плечу, Розэ оборачивается.
– Привет, – широко улыбаюсь я, потому что эта девочка всегда поднимает мне настроение, даже просто находясь рядом. – Мне нравится твоя блузка.
– Привет. А мне нравится твой ободок, – отвечает Роуз на традиционное приветствие. – А теперь честно. Как я выгляжу?
– Потрясающе! – говорю без тени лукавства. – А я?
– Сногсшибательно!
Когда с формальностями покончено, заключаем друг дружку в теплые объятия, и в эту секунду к нам приближается Чонгук.
– Привет, – здоровается с ним Розэ, но парень демонстративно проходит мимо. – Что с ним?
Пячусь, глядя Чонгуку вслед.
– Гормоны, наверное... Может, девчонка не дала.
– Джису!
– Что? – поворачиваюсь к подруге. – Он с самого утра такой. И мне настроение подпортил. Дурак!
– А точно – не ты ему?
– За кого ты меня принимаешь? – оскорбленно прижимаю руку к груди.
– Я тебя знаю, дорогая. Уж мне-то не надо рассказывать, на что ты способна.
– Большинству приемчиков меня научила ты, цветочек ты наш. Я тоже в курсе, что скрывается за твоей ангельской внешностью и милой улыбкой.
Заговорщицки смеемся, пока муравейник заполняется ребятами, желающими (и не очень) учиться. Большинство из них поглядывают на нас с интересом, кто-то с завистью и даже ненавистью, но это их проблемы.
– Ну что? – произносит Розэ, изящно приподнимая голову. – Идем?
– Вперед, – подмигиваю ей.
И мы гордо переступаем порог школы, шагая с одной ноги.
Первый день учебы оказывается не слишком веселым. На каждом уроке одно и то же! Экзамены. Подготовка. Тесты. Проверочные работы. Стоп. Остановите планету. Еще куча времени. Зачем нас сразу загружать?
На большой перемене после четвертого урока выходим с Рози в коридор и залезаем на подоконник. Владения хорошо рассматривать с высоты. Малышня, как всегда, носится, ребята постарше сбиваются в стайки и утыкаются в телефоны, кто-то наперебой делится последними новостями. Школьная жизнь кипит.
– Не бегать по коридорам! Дон Ук! Отойди от горшка с цветами! – гремит мужской голос.
А вот и наш «совладелец»! И он выбрался на прогулку по своей территории.
– Здравствуйте, директор! – произносим с Рози хором.
– Здравствуйте, девочки. Вам скамейки не хватило?
– Здесь удобнее, – говорит Рози нежным голосом.
– У вас такой красивый галстук, директор. Оттеняет цвет глаз, – подключаюсь я. – Я такой же отцу подарю.
– Спасибо, – расцветает директор, сменив тон строгого директора на тронутого комплиментом человека. – Смотрите не упадите. Я за вас переживаю.
– Что вы? Мы осторожно.
– Не волнуйтесь.
Директор удаляется, поглаживая мною нахваленный галстук.
– Ты хотела сказать, что он оттеняет его седину? – смеется Рози, когда директор уже отходит достаточно далеко и принимается отчитывать младшеклассников.
– Сработало ведь.
– С седьмого класса срабатывает.
– Ну любит человек похвалу. Что такого? Главное, нас не трогает. Мне не жалко. Но в барбершоп я бы его отправила.
– Ага. И еще половину планеты, – подмечает Розэ.
Что тут скажешь? Она права.
– Ой-ой... – Вижу неприятную личность и не могу удержаться. – Наен побежала к своим жучкам-подружкам. Что у нее за рубашка? Она ее у бездомного в карты выиграла? Боже! Мина покрасилась. Интересно, реально задумывался желтый?
– Ты сейчас ядом захлебнешься, – хохочет Розэ.
– Сама посмотри.
Розэ бросает взгляд в другой конец коридора, и вот змеючка уже не только я:
– Судя по корням, задумывался балаяж, а получился... Я бы сказала, если бы леди употребляли фразы, начинающиеся на букву «г». И Рона, похоже, решила сменить стиль. Сейчас в моде трупы или ее просто возненавидела консультантка, которая подбирала тональник?
Наша «любовь» с этой троицей процветает еще с начальной школы. Чхве Наен, Пак Юна, и Пэк Рона ненавидят нас, а мы отвечаем им взаимностью. Идиллия.
– Погоди-ка... – произношу я, заметив кого-то незнакомого. – Это еще кто? Розэ, ты как думаешь? У тебя ведь хорошая память на лица.
– Впервые вижу.
Русоволосый парень в модных черных джинсах и белом поло мило беседует с моими «любимицами». А он весельчак. Иначе почему девчонки так хохочут? Облепили его с трех сторон, руки в волосах, попы оттопырили. Что, блин, происходит? Мы на шоу «Холостяк»? Я им эти розы...
Розэ действует первой.
– Согёль! – зовет девочку из параллельного класса. – Иди сюда.
Скромница направляется к нам и неуверенно оглядывается, пытаясь убедиться, что обращаются к ней.
– Привет, – тихо говорит она.
Мой взгляд цепляется за ее вылезшую из-за пояса кофточку, и Согёль сразу ее поправляет, а после убирает неряшливые пряди, выбившиеся из хвоста, за уши. Розэ легонько толкает меня ногой, чтобы я отстала от «источника информации».
– Привет, – доброжелательно продолжает Розэ, а я предусмотрительно молчу. – Согёль, что за парень говорит с Наен и Миной? Мне кажется, я его знаю, но никак не могу вспомнить...
– Он новенький. Ким Сок Джин. Перевелся в этом году.
– А-а-а... – с пониманием тянет Розэ. – Наверное, обозналась. Спасибо, Согёль.
– Не за что.
Согёль возвращается к своему одинокому уголку, а мы с Розэ поворачиваемся друг к другу.
– Новенький, значит? – произношу я голосом следователя.
– Свежее мяско. – Розэ меняет тон на более зловещий.
– И он в лапах у троицы дур.
– Ненадолго. Просто с нами он еще не знаком.
– Повеселимся?
– Конечно.