Решение судьбы

Уилл вскипел, когда её слова, словно острые осколки, вонзились в него. Лицо налилось кровью, челюсти сжались так, что на скулах заходили жёсткие мышцы. Его глаза потемнели, стали узкими, как у хищника, готового броситься на добычу.

— Ты ведь врёшь, да? — его голос был низким и хриплым, полным сдержанной ярости. — Как он вообще мог быть лучше меня?

Он шагнул ближе, и Элисон почувствовала, как воздух между ними стал плотнее, почти ощутимым на коже. Его присутствие давило, как горячая волна, от которой хотелось отступить, но ноги будто приросли к месту.

— Ты ведёшь себя так, словно ревнуешь, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё равно проскользнула дрожь.

Его глаза вспыхнули, и в следующую секунду он почти рявкнул:
— Да, я ревную, чёрт возьми!

Крик ударил по тишине комнаты, заставив её сердце сорваться в бешеный ритм. Он был не просто злым — он горел изнутри, и ревность, прорвавшаяся наружу, обнажила в нём то, что он привык тщательно скрывать.

Элисон заметила, что под этим гневом скрывается другое — глубокое, почти болезненное чувство, от которого его взгляд становился особенно тяжёлым. И именно это заставило её дыхание сбиться, а в груди разлиться непрошеному теплу.

— Почему? — тихо спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Он отпустил её запястье, провёл рукой по лицу, как будто пытаясь избавиться от хаоса в голове, и вдруг, срывающимся голосом, признался:
— Не знаю… Может быть, потому что я влюбляюсь в тебя.

Слова упали между ними, как раскат грома в тихом небе. Элисон ощутила, как всё вокруг словно замерло — даже шум океана за окном перестал доходить до её слуха. Он, всегда холодный и недосягаемый, теперь стоял перед ней открытым, уязвимым, будто впервые позволил увидеть своё настоящее лицо.

Она не отводила взгляда. Внутри неё смешалось всё — осторожность, недоверие, злость и что-то странное, щемящее. Но глупых попыток принизить себя не было — только холодный, рассудочный голос внутри, который заставил её спросить:
— Ты говорил, что не способен любить.

— Я тоже так думал, — он смотрел прямо в её глаза, и в его взгляде не было ни тени шутки, — пока не встретил тебя.

Она почувствовала, как эти слова медленно оседают внутри, но отказывалась позволить им ранить её сильнее, чем уже ранили. Не всё можно принять на веру, даже если сердце начинает верить раньше разума.

— Ты просто привязался ко мне, — тихо произнесла она, с трудом сглотнув комок в горле. — Это привычка. Не может быть, чтобы ты действительно любил меня. Ты всегда выбирал других девушек. Мы с тобой… разные.

Слова застряли между ними, тяжёлые, как свинец. Уилл замер, но в его взгляде не было привычной холодности. Там теплилось что-то опасно честное, обнажённое, от чего у неё внутри всё сжалось.

Он смотрел так, будто пытался заглянуть в самую глубину её мыслей, сорвать маску, которую она так старательно носила. Мягкий свет от лампы над изголовьем кровати скользил по его скулам, подчеркивая усталость и напряжение в каждом очертании лица. За окном шумел океан, ночной бриз врывался в комнату, принося с собой запах соли и влажного песка, но прохлада не трогала их — воздух между ними был слишком горячим.

— Чёрт… — он провёл ладонью по лицу, будто хотел стряхнуть с себя все мысли, но вместо этого только сжал голову в руках. — Я не знаю, — выдохнул он, и в этом признании звучало больше боли, чем она когда-либо слышала от него.

Элисон ощутила, как её сердце предательски дрогнуло. Не от жалости — от того, что этот человек, который всегда стоял перед ней, как неприступная стена, теперь трещал по швам прямо на её глазах.

— Элисон, — он поднял голову, и в его голосе уже не было ледяной отстранённости. — Понимаешь, это ты виновата.

— Виновата?.. — она нахмурилась, её дыхание участилось.

— В том, что я хочу только тебя. Целовать только тебя. Ложиться в постель — только с тобой.
Он сделал шаг ближе, и теперь тёплый аромат его кожи перебил даже запах моря.

— Если бы ты была, как все… доступная, предсказуемая, — его губы скривились, но взгляд остался цепким, — я бы не ценил тебя так. Но каждый твой отказ… каждый взгляд, в котором есть вызов… — он опустил голос, — они сводят меня с ума.

Слова, насыщенные желанием и злостью на самого себя, будто обвили её, не давая отступить. Её ладони непроизвольно дрогнули, и она сделала едва заметный шаг назад, упершись спиной в прохладную стену.

— Уилл… — её голос сорвался, но договорить она не успела.

Его палец коснулся её губ — не мягко, а властно, так, что она почувствовала, как перехватывает дыхание. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах горел тот самый опасный огонь, от которого у неё внутри всё сжималось в тугой, мучительный узел.

Море за окном глухо рокотало, ветер тянул в комнату запах соли и ночных цветов, а она ловила себя на том, что её собственное тело предательски тянется к нему, даже когда разум кричит, что нужно отойти.

Когда Уилл медленно убрал палец от её губ, она всё ещё чувствовала на них его тепло. Его глаза, тёмные и полные хищной решимости, удерживали её взгляд так, что Элисон не могла отвести его даже на секунду. И прежде чем она успела выдохнуть, он стремительно склонился к ней, поймав её губы жадным, требовательным поцелуем.

Это не был поцелуй нежности — в нём пульсировала сдерживаемая страсть и желание обладать. Его пальцы крепко обхватили её лицо, как будто он боялся, что она отстранится, и углубил поцелуй, вторгаясь в её рот, требуя полного ответа. Её дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, но вместо того чтобы сопротивляться, она потянулась к нему ближе, обхватив его шею, впиваясь в его губы с такой же жадностью.

Они почти не заметили, как оказались у шкафа. Уилл развернул её, прижимая спиной к прохладной поверхности, и его ладони легли на её талию, а затем спустились ниже, к бёдрам. Его губы спустились к её шее, оставляя за собой влажный, горячий след. Каждый его поцелуй был медленным, но властным, а лёгкие укусы заставляли её тихо стонать, не в силах сдержать звук.

— Мм… ах… — вырвалось из её груди, когда он прижал её ещё сильнее, прижимая своим телом так плотно, что она ощущала каждый изгиб его мускулов.

Его дыхание обжигало кожу на её шее, и от этого по спине пробежала волна мурашек. Её пальцы сами нашли дорогу в его волосы, цепляясь за них, словно она боялась, что он отступит хоть на шаг. Но он и не думал останавливаться.

Его ладони скользнули по её бёдрам, медленно очерчивая их линии, и с каждым движением в его прикосновениях становилось всё больше настойчивости. Он действовал так, будто хотел запомнить каждую её реакцию, каждое дрожание, каждый быстрый вдох.

Элисон в этот момент не думала о прошлом, о его других женщинах — всё исчезло, сгорело в пламени, которое он разжигал в ней каждым движением. В мире остались только его руки, его губы и это почти мучительное желание, расползающееся по её телу.

Она прижималась к нему, словно ища спасения, и в то же время сама подталкивала его к грани, за которой не остаётся ничего, кроме чистой, необузданной страсти.

— Я хочу почувствовать твою попку на своём члене, детка. 

Элисон замерла, её взгляд метнулся к нему, словно к источнику опасности. Сердце забилось быстрее, а лёгкие наполнились воздухом так резко, будто она только что вынырнула из глубины. Слова, произнесённые им, резанули слух, вызывая странную смесь ужаса и непрошеного жара.

— Я… не хочу, — она выдохнула едва слышно, её голос дрогнул.

Он шагнул ближе. В его глазах — не только желание, но и собственнический огонь, от которого ей стало тесно в груди.

— Ты просто боишься, — тихо произнёс он, обводя пальцами контур её лица. Его ладонь, горячая и уверенная, скользнула к затылку, мягко, но властно заставляя её поднять подбородок.

— Но я хочу, чтобы ты поняла… со мной тебе нечего бояться.

— Уилл… — её голос был почти шёпотом, и в нём звучало предупреждение, просьба остановиться и… что-то ещё.

Он не дал ей договорить — губы настигли её в требовательном поцелуе, глубоким и настойчивым, словно он пытался стереть из её памяти все мысли, кроме него. Его руки опустились ниже, очерчивая бёдра, задерживаясь на каждом изгибе, пока она, сама того не замечая, не вцепилась в его плечи.

— Повернись, — шёпот прозвучал у самого уха, тёплый, обжигающий.

Она отрицательно качнула головой, но его ладони уже обхватили её талию, подтягивая ближе. Его дыхание обжигало кожу шеи, а пальцы двигались так уверенно, будто знали её тело лучше, чем она сама.

Страх сжимал её изнутри, но вместе с ним росло что-то иное — странное, опасное влечение. Каждое движение его рук, каждый миллиметр, на который он приближал её к себе, словно стирали тонкую грань между «нет» и «может быть».

Он склонился к ней, прижимаясь грудью к её спине, и шепнул так, что у неё перехватило дыхание:

— Доверься мне.

И в тот момент, когда его пальцы начали медленно исследовать её, она поняла — сопротивление тает, как песок, смываемый волной.

Уилл, заметив колебания и страх в глазах Элисон, решил изменить свои планы. Его глаза горели тем же огнём, что и всегда, когда он что-то задумал, и в этот раз это не оставляло сомнений — он хотел большего, чем просто прикосновения.

Он шагнул ближе, так, что его грудь почти касалась её, и низким, властным голосом произнёс:

— На колени, детка.

Элисон замерла. Слова прозвучали как приказ, без тени сомнения или просьбы. Внутри всё сжалось, сердце ударилось о рёбра, дыхание сбилось.

— Уилл… — её голос дрогнул, но он не дал ей договорить.

— Сейчас, — сказал он, тихо, но с таким тоном, что отказаться казалось невозможным.

Он отступил на шаг, давая ей пространство, и она, ощущая, как её ноги предательски подкашиваются, медленно опустилась на пол. Тонкая ткань её платья скользнула по бёдрам, поднимаясь выше, и холодный воздух коснулся кожи, но жар от его взгляда с лихвой это перекрывал.

Уилл стоял над ней, его пальцы неторопливо стянули пояс шорт, а затем и ткань боксёров, открывая то, чего она до конца ещё не решалась смотреть. Её дыхание стало неровным, руки слегка дрожали, но взгляд, полный смеси страха, любопытства и чего-то нового, скользнул вверх к нему.

Он усмехнулся, глядя на неё сверху вниз.

— Видишь, что ты со мной делаешь? — его голос был хриплым, и в нём сквозила неприкрытая жажда.

Его ладонь мягко коснулась её затылка, и это движение, хоть и нежное, было наполнено скрытой властью. Элисон чувствовала, как его тёплые пальцы вцепились чуть крепче, направляя её, лишая права отступить. Всё происходящее казалось слишком быстрым, слишком откровенным… и в то же время от этого кружилась голова.

— Ты улыбаешься?! — в его голосе прозвучало удивление, перемешанное с предвкушением.

Элисон подняла на него глаза снизу, её губы тронула едва заметная, почти невинная улыбка.
— Он у тебя действительно большой, — сказала она тихо, но с таким оттенком искреннего восхищения, что у него внутри всё сжалось от сладкого удовлетворения.

Уилл хрипло рассмеялся, чуть откинув голову назад. Его смех был тёплым, но в нём ощущалась гордость, почти собственническая. Он наклонился, провёл пальцами по её щеке, затем, легко запутавшись в её волосах, откинул их назад, открывая её лицо.

— Ну же, детка… — низко прорычал он, прикусывая нижнюю губу и глядя на неё так, что в его взгляде смешалось желание и нетерпение.

Она обхватила его ладонью, ощутив под пальцами плотное, горячее напряжение. Медленно провела рукой вниз, а затем вверх, наблюдая, как на его лице мелькает тень удовольствия. Её вторая рука легла на его бедро, слегка сжав его, будто проверяя, насколько он потерял контроль.

И наконец она подалась вперёд, коснувшись губами его головки. Лёгкий поцелуй, затем — медленный, обволакивающий, тёплый захват. Уилл выдохнул сквозь сжатые зубы, пальцы крепче вцепились в её волосы, но он пока держал себя в руках, позволяя ей задать темп.

Элисон начала двигаться — сначала осторожно, словно пробуя, чувствуя, как он отзывается на каждое её движение, как мышцы его бёдер чуть напрягаются. Он смотрел на неё сверху вниз, взгляд тяжёлый, почти хищный, и этот взгляд заставлял её сердце биться быстрее.

Она сменила ритм — глубже, медленнее, потом быстрее, чуть отстранившись и снова возвращаясь. Его дыхание стало неровным, из груди вырвался глухой, почти животный стон.
— Чёрт… продолжай, — прохрипел он, и в его голосе была смесь приказа и мольбы.

Он не выдержал и начал сам двигать бёдрами, задавая темп. Его пальцы в волосах направляли её, и она подчинялась, ощущая, как он становится всё более горячим и нетерпеливым. С каждым новым движением она чувствовала, как он тяжелеет и как будто пульсирует у неё во рту.

Он чуть отклонился назад, глядя, как её губы жадно скользят по нему, и от этого зрелища в его глазах загустело желание.

Когда она отстранилась, её губы блестели, дыхание было тяжёлым. Она смотрела на него снизу вверх, и в этом взгляде было всё — вызов, азарт и желание услышать, что она сводит его с ума.

А он, глядя на неё, провёл большим пальцем по её нижней губе, задержал его у её рта и хрипло сказал:
— Ты сводишь меня с ума, Элисон…

Уилл помог Элисон подняться, и прежде чем она успела что-то сказать, его ладонь уверенно легла на затылок, притягивая её ближе. Его губы накрыли её горячим, требовательным поцелуем — в нём было всё: жадность, собственничество, и та странная смесь нежности с жёсткостью, которая всегда сбивала её с толку.

Его свободная рука опустилась вниз, обхватив свой напряжённый член. Он провёл по нему ладонью, едва сдерживая низкое, глухое рычание, которое сорвалось с его губ. Это движение оказалось резким, и кончик задел её губу.

— Ай! — Элисон отшатнулась, вскинув на него возмущённый взгляд. Её брови сошлись, а в голубых глазах вспыхнула обида, перемешанная с удивлением.

— Прости… — его голос прозвучал тише, чем обычно. Он сам понимал, что увлёкся, что эти губы — такие мягкие, манящие — просто доводили его до потери контроля.

— Твои извинения стали слишком частыми, — усмехнулась она, и в этой усмешке был вызов.

Он понял намёк. Если каждое «прости» давало ему возможность прикасаться к ней так, как он хотел, он был готов произносить его хоть сотню раз за ночь.

— Повернись ко мне, — низко приказал он, прерывая паузу, и его голос уже не оставлял места для возражений.

Элисон чуть помедлила, но всё же подчинилась. Она повернулась спиной, осторожно обхватив край стола ладонями, как будто хотела оставить себе хоть какую-то опору. Тёплый воздух коснулся её шеи, когда он поднял подол платья, медленно открывая её спину и тонкую линию талии.

— Как твой живот? — его пальцы замерли, и в голосе впервые за всё время прозвучала лёгкая тень заботы.

— Всё нормально, — выдохнула она. — Он не коснётся стола… если ты не будешь слишком грубым.

Его губы тронула мимолётная тёмная улыбка.
— Хорошо. Постараюсь быть нежным.

Он обхватил её бёдра, притянул ближе, проверяя, как она встанет.

— Начинай, — тихо сказала она, и в этих словах было больше смелости, чем она сама от себя ожидала.

Элисон стояла, опершись ладонями о край стола, чувствуя, как холодная поверхность под пальцами контрастирует с жаром, разливающимся по всему телу. Каждое прикосновение Уилла было как удар током — резким, но при этом завораживающим. Она боялась. Боялась боли, неловкости, собственной реакции.

Когда он вошёл в неё, мир на мгновение сузился до одной точки — до ощущения, которое вырвало из её груди тихий, сдавленный вскрик. Она почувствовала, как её дыхание сбилось, а ноги будто налились свинцом. Было непривычно тесно, горячо, и в первые секунды её охватила паника. «Слишком…» — мелькнула мысль. Она не знала, сумеет ли выдержать.

Но его ладонь на её спине, тёплая и тяжёлая, удерживала от того, чтобы выпрямиться, и в этом прикосновении было что-то успокаивающее. Он двигался медленно, будто изучая её реакцию, и это помогало привыкнуть к нему.

Внутри всё ещё было напряжение — от страха, от смущения, от невозможности контролировать происходящее. Но постепенно боль стала растворяться в другом ощущении. Вместо остроты пришла тягучая полнота, от которой по позвоночнику пробежала дрожь.

Её мысли метались — часть её хотела, чтобы он остановился, а другая… уже начинала жадно ловить каждое его движение. Она чувствовала его тепло, его силу, его уверенность — и от этого внутри зарождалась странная смесь подчинения и восхищения, которую она боялась признать.

Она не могла видеть его лица, но ощущала взгляд, прожигающий её спину. Его дыхание обжигало кожу на шее, а слова, произнесённые хриплым шёпотом — «Ты такая красивая, Элисон…» — пробили оборону, которую она так старательно выстраивала.

Страх ещё не ушёл полностью, но в нём уже появилась примесь чего-то нового — желания, которое росло с каждой секундой. Её тело уже предавало её, подстраиваясь под его ритм. И в этот момент она поняла, что впервые за всё время боится не того, что он сделает, а того, что ей может это понравиться.

Его руки крепко сжимали её бёдра, толчки становились всё глубже, и Элисон вцеплялась пальцами в стол, стараясь удержать равновесие. Она чувствовала, как её дыхание сбивается, как внутри всё сжимается от непривычных ощущений. Осторожно, почти робко, она протянула руку между ног, желая хоть немного отвлечься и добавить себе привычного тепла там, где могла управлять своим телом сама.

Но Уилл тут же это заметил. Его ладонь резко накрыла её пальцы, отстранила их и без лишних слов заняла их место.

— Я сказал — я, — его голос прозвучал низко и властно, а пальцы сразу нашли её клитор, скользнув по нему уверенным движением.

Элисон выдохнула, почувствовав резкий контраст — глубокие, настойчивые толчки сзади и одновременно требовательные ласки спереди. Она не могла решить, что сильнее — стеснение, желание или всё ещё присутствующая непривычная боль.

— Уилл… — её голос дрожал, а пальцы вцепились в край стола так, что побелели костяшки.

Он продолжал, чувствуя, как она дрожит под его руками, меняя ритм, то замедляя, то ускоряя движения. Его дыхание стало тяжелее, и каждое его движение отзывалось в ней двойным импульсом — там, где он был внутри, и там, где его пальцы заставляли её тело выдавать непрошенные отклики.

— Вот так, детка… чувствуй, — прошептал он, усиливая нажим, и она не смогла сдержать короткий, сорвавшийся стон.

Волна тепла прошла по её телу, ноги предательски дрогнули, и в этот момент он сам не выдержал — последний сильный толчок, сдавленный выдох, и он остановился, сжимая её бёдра.

Элисон тяжело дышала, прижимаясь лбом к столешнице. Чувство опустошения смешивалось с остатками удовольствия и жгучей неловкостью.

— Больше так не хочу, — выдохнула она тихо, но решительно. — Это… не моё.

Уилл медленно убрал руки, не сказав ни слова, но его взгляд, полный тёмного огня, ясно дал понять, что он запомнил её реакцию.

Тёплый пар ещё окутывал их, когда они, едва вытеревшись, поднялись по деревянной лестнице в спальню. Сквозь распахнутые стеклянные двери тянуло солёным ночным воздухом и тихим шумом океана, а белые занавеси едва шевелились от бриза.

Элисон устало опустилась на широкую кровать с мягким белоснежным бельём, которое казалось особенно прохладным после горячего душа. Её волосы, ещё влажные, рассыпались по подушке, а глаза были полуприкрыты — в них читалась и усталость, и следы пережитого удовольствия.

Уилл лёг рядом, опираясь на локоть, и какое-то время просто смотрел на неё, будто пытаясь уловить каждую деталь — её дыхание, дрожь ресниц, то, как под лёгким покрывалом ритмично поднимается и опускается её грудь. Затем его губы тронула тень самодовольной улыбки.

— Я был первый?.. — спросил он тихо, но с явным удовлетворением в голосе, словно этот вопрос для него был важнее любого другого.

Элисон медленно приоткрыла глаза, встретившись с его взглядом, и резко выдохнула:

— Что?.. Господи, Уилл, закрой свой рот! — её голос был пропитан усталостью и раздражением. Она откинулась на подушку, прикрыв глаза, явно не желая продолжать этот разговор.

— Почему? — он чуть наклонил голову, не убирая с лица довольного выражения. — Боишься признаться?

— Я боюсь, что придушу тебя прямо здесь, если ты не прекратишь, — пробормотала она, пытаясь отвернуться к окну, где за стеклом блестела лунная дорожка на воде.

— Значит… — он усмехнулся, медленно проводя пальцами по её бедру, — я первый.

— Уилл, — её голос стал твёрже, но в нём всё ещё сквозила усталость, — если ты не перестанешь, я уйду спать внизу.

— Не уйдёшь, — тихо сказал он, устраиваясь ближе и накрывая её своим теплом. — Ты слишком хорошо знаешь, что хочешь остаться.

Элисон закатила глаза, но отвечать не стала, лишь глубже зарылась лицом в подушку, делая вид, что его слова её не тронули. А где-то за окном шум прибоя казался мягким фоном к этой их вечной игре — острой, дерзкой и непредсказуемой.

                            ***

Утро на вилле было тёплым, ленивым, с тихим шумом океана, доносящимся с берега. Сквозь лёгкие занавески в спальню второго этажа пробивались мягкие лучи солнца, ложась золотыми полосами на постель.

Элисон лежала, ещё не до конца проснувшись, в полусне ощущая, как прохладный морской бриз касается её кожи. Она уже собиралась перевернуться на другой бок и снова закрыть глаза, когда услышала рядом низкий, уверенный голос:

— Я влюбился в тебя.

Сон как рукой сняло. Она медленно повернула голову, чтобы убедиться, что не ослышалась. Уилл лежал на спине, глядя в потолок, но уголком глаза следил за её реакцией. Его тон был таким спокойным, будто он сказал что-то само собой разумеющееся.

Элисон моргнула, пытаясь осознать услышанное, а потом села, опираясь на локти.

— Ты серьёзно? — в её голосе прозвучало недоверие и раздражение. — Ты правда думаешь, что я поверю в это после всего, что было?

Он повернул голову к ней, встретив её взгляд — прямой, колючий, без единой тени смущения.

— Я не думаю. Я знаю.

— Господи, — она нервно выдохнула, откинувшись обратно на подушку. — Ты умеешь только ломать, Уилл. Давить, контролировать. Любовь? — она криво усмехнулась. — Ты понятия не имеешь, что это такое.

— Тогда что я должен сделать, чтобы ты дала мне шанс?

В его голосе впервые за долгое время не было привычной жёсткости. Элисон приподнялась на локтях, растерянно наблюдая за ним. Её губы дрогнули, но слова вышли резко:

— Я боюсь тебя, Уилл.

Эти три слова повисли в воздухе, как приговор. Он на секунду закрыл глаза, будто они ранили его сильнее любого удара.

— Это не то, чего я хотел, — тихо сказал он, и на миг в его голосе мелькнуло настоящее отчаяние.

— Но это то, что есть, — отрезала она, отводя взгляд. — Ты сделал всё, чтобы я боялась.

Он встал, отошёл к окну, упёрся ладонями в подоконник. Молчал. Лишь шум прибоя заполнял паузу между ними.

Когда он вернулся к кровати, в его движениях снова появилась привычная уверенность, но в глазах оставалась тень боли. Он сел рядом, ближе, чем прежде, и, слегка наклонившись, заговорил уже тише, почти шёпотом:

— Я не знаю, как исправить всё, что сломал. Но я знаю одно — я не смогу тебя отпустить.

После этих слов Уилл развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой. Элисон осталась сидеть на краю кровати, всё ещё чувствуя тепло его присутствия, будто он только что стоял рядом. Она уставилась в пустоту, не в силах понять, что творится внутри. Сердце билось неровно, а мысли путались.

Она ненавидела его. Должна была ненавидеть. Но почему, чёрт возьми, ей так не хотелось, чтобы он уходил? Почему именно сейчас, когда его шаги стихли за дверью, ей до боли в груди захотелось, чтобы он вернулся… подошёл… наклонился… и поцеловал так, как только он умел?

Элисон сжала простыню в кулаках, раздражённо выдохнув. «Глупо. Это просто глупо», — убеждала она себя, но внутренний голос упорно твердил обратное.

Прошёл час. Потом второй. Он так и не вернулся. Каждая минута только усиливала её беспокойство, и в груди зарождалось неприятное, колючее чувство. Она вставала, ходила по комнате, потом снова ложилась, но покоя не было.

Наконец, не выдержав, Элисон вышла на террасу. Солнце уже поднялось высоко, океан блестел, как расплавленное золото, а воздух был тёплым и влажным. Она спустилась по лестнице, миновала бассейн, заглянула в сад, обошла виллу. Пусто.

Она прошла по тропинке к пляжу, вглядываясь в линию горизонта, и на секунду ей показалось, что она увидела его силуэт вдали. Но это был всего лишь турист, и разочарование накрыло её с новой силой.

Возвращаясь обратно, она чувствовала, как в груди растёт странная тяжесть. С каждой секундой она осознавала, что ищет его не только из-за беспокойства… и это пугало сильнее всего.

Элисон нащупала телефон на столике у террасы — маленький прямоугольник казался раскалённым от утреннего солнца, которое заливало комнату мягким золотым светом. На экране мигало одно непрочитанное сообщение от мамы:

«Я рада, милая! Хорошего отдыха и береги себя и малыша!»

Тёплые, простые слова, но взгляд Элисон зацепился за другое — в истории уведомлений значились ещё несколько сообщений, которые она не помнила. Телефон сейчас не показывал их, и эта мелкая деталь странно кольнула в груди. Пальцы чуть подрагивали, когда она прокручивала список и заметила одно — от неизвестного номера. Оно уже было прочитано.

Она нахмурилась, но в этот момент экран загорелся входящим звонком: Джессика.

— Доброе утро! — голос подруги был таким же солнечным, как утро за окном. — Я как раз хотела тебя набрать.

Элисон вышла на террасу, вдохнув влажный, солоноватый воздух. Лёгкий океанский бриз коснулся её плеч, играя тканью тонкой футболки. Снизу, от пляжа, доносился плеск воды и крики чаек.

— Когда идём за купальниками? — спросила Джесс, чуть насмешливо.

— Сейчас, — ответила Элисон, чувствуя, как мысли всё равно упорно возвращаются к Уиллу, которого с утра не было. — Только дай мне пару минут собраться… Джесс, ты не видела его сегодня?

— Нет. — пауза. — Что-то случилось?

— Не уверена, позже расскажу.

Она отключилась и, переодевшись в лёгкую кремовую юбку, белую футболку и сланцы, вышла с виллы. Деревянный настил, ведущий к центральной дорожке, был тёплым от солнца. Вдалеке она заметила Джесс и Карлоса, идущих в обнимку, их смех сливался с шелестом пальм. Чуть позади, переговариваясь и щурясь от света, шли Сабрина с Элизой и их парни.

Элисон машинально огляделась. Уилла не было.

— Привет! — махнул ей рукой Карлос.

— Вы вместе пойдёте? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

— Конечно! — улыбнулась Джесс, поправляя широкополую шляпу.

Элисон ещё раз медленно обвела взглядом окрестности. И вдруг… он появился.

Уилл шёл к ним по деревянной дорожке, держа в руке маленькую бутылку колы. На нём были свежие тёмно-синие шорты, белая футболка и те же кроссовки, что и вчера. Волосы чуть растрёпаны, кожа чуть влажная, будто он недавно обмылся, но при этом — безупречно собранный вид, как будто он просто прогулялся.

Она вспомнила, что вчера в холодильнике видела ровно такие же бутылки, и что-то внутри нехорошо сжалось — значит, он мог быть совсем рядом, но не подошёл к ней.

Он встретился с ней взглядом — прямым, спокойным, почти безразличным. Ни намёка на извинение.

— Тогда пошли, ребят! — громко сказал Том, сбивая её с мыслей.

Уилл медленно подошёл ближе, и на секунду океанский бриз донёс до Элисон лёгкий, едва уловимый аромат его парфюма. Он был таким же свежим, как и утро, но оставлял странное, колющее ощущение в груди.

Уилл шёл рядом молча, словно каждый его шаг был отмерен и выверен, но Элисон чувствовала — что-то в нём было другим. С утра он избегал её взгляда, и это глухое молчание било сильнее, чем любые резкие слова.

— Уилл… — тихо позвала она, едва касаясь его руки. Её пальцы дрожали, а голос, полный тревоги, звучал почти умоляюще.

Он на секунду задержал дыхание, но тут же отвёл взгляд в сторону, устремив его куда-то на сверкающую полоску океана.

— Ты злишься? — спросила она, пытаясь прочитать хоть что-то в его профиле.

— Хорошо, что ты сама это понимаешь, — сухо бросил он, резко выдернув руку из её ладони. И, не оглядываясь, пошёл вперёд, догоняя остальных.

Жаркое солнце било в лицо, в воздухе стоял запах нагретого дерева и солёных брызг, но Элисон уже не замечала ни тепла, ни ярких красок. Слова Уилла и его холодность оставили внутри неприятный осадок. Она машинально достала телефон, надеясь отвлечься.

В списке уведомлений её внимание привлекло одно — от неизвестного номера. Вчерашнее. Она ведь его ещё не читала… или так думала. Пальцы сжали корпус телефона, когда она увидела, что сообщения уже помечены как прочитанные.

Она открыла переписку. Первое, что бросилось в глаза:

«Тебе понравились цветы, которые я прислал?»
«Давай как-нибудь встретимся, только ты и я!»
«Ты очень красивая, Элисон Миллер!»
«Мне хочется коснуться тебя ещё раз.»
«Ты покинула Бостон, когда обратно?»
«Ты же знаешь, что тебе не подходит этот кретин?!»
«Начинаю скучать! Твой тайный поклонник.»

Каждое новое сообщение било по нервам, как выстрел. Слова о встрече и прикосновениях обожгли кожу, а оскорбление в адрес Уилла вызвало холодный ком в груди. Но сильнее всего её выбило из колеи осознание — кто-то следил за ней.

Она подняла глаза, и вдруг всё встало на свои места. Его утреннее исчезновение. Его отстранённость. Его злость. Уилл видел эти сообщения раньше, чем она.

— Уилл, подожди! — её голос сорвался, выдав и отчаяние, и нарастающий гнев.

Он обернулся, и на его лице было выражение, в котором смешались раздражение и непонятная усталость. Мягкий песок под ногами и ленивый плеск волн казались издевательским контрастом к её внутренней буре.

— Что случилось? — спросил он, подходя ближе.

Она не стала отвечать. Просто развернула к нему экран телефона.

Его взгляд скользнул по переписке. Никакой удивлённой реакции — лишь ледяная невозмутимость.

— Ты это уже видел? — спросила она, чувствуя, как голос дрожит. — Ты взял мой телефон без разрешения?

— Да, — ответил он, даже не моргнув. — Захотел узнать, кто пишет тебе. Думал, это кто-то из твоих старых поклонников. А оказалось — ещё один ухажёр. — Он насмешливо приподнял бровь. — Сколько у тебя их вообще?

Элисон резко втянула воздух. Его слова были, как пощёчина. Её личное пространство он нарушил без тени сожаления, а в ответ — ещё и бросил обвинение.

— Ты не можешь быть серьёзным! — выдохнула она, и в голосе прорезалась боль.

Элисон резко развернулась и пошла прочь, к самой линии прибоя, где тёплые, чуть солёные волны с шипением скатывались на золотистый песок. Её шаги были резкими, каблуки сланцев зарывались в рыхлый берег, а дыхание сбивалось от переполнявших эмоций. Она почти не видела ничего вокруг — ни переливов лазурной воды, ни белых парусов на горизонте. Все её мысли были о нём. О том, что он сделал. О том, как он вторгся туда, куда никто не имел права.

Шум их перепалки, казалось, перекрывал даже гул океана. Пара отдыхающих у соседнего зонта уже повернула головы, кто-то из молодых ребят замер с коктейлем в руке, но Элисон не замечала чужих взглядов.

— Элисон, вернись! — голос Уилла разорвал воздух. Он не кричал, но в его тоне была та властная нотка, которую невозможно игнорировать.

Она не остановилась. И тогда он ускорил шаг, догнал её и схватил за руку. Его пальцы сомкнулись на её запястье крепко, слишком крепко, а она, сжав зубы, вырвалась, не глядя в его глаза.

— Если ты не хочешь по-хорошему… — тихо, но с хрипотцой сказал он, и в этих словах уже звучала угроза.

В следующую секунду её тело оказалось в воздухе. Уилл поднял её на плечо, легко, словно она весила не больше пляжного полотенца. От неожиданности она вскрикнула — от испуга, злости и почти панического чувства, что теряет контроль. Её ногти впились в его спину, но он не ослабил хватку.

— Уилл, отпусти меня! — её голос дрожал, срываясь на почти истеричный крик.

Он донёс её до участка пляжа, где не было лежаков и зонтов — только чистый, ослепительно белый песок и прозрачная вода, мягко перекатывающаяся по отмели. Поставив её на землю, он не дал отступить — шагнул ближе, заставляя её поднять голову, чтобы встретиться с его взглядом.

Ветер с океана приносил прохладные брызги, но её кожа горела — то ли от солнца, то ли от ярости. Песок под босыми ступнями был горячим, крупные зёрна прилипали к влажной коже.

— Что ты делаешь? — выдохнула она, её голос был натянут, как струна.

— То, что должен, — наклонился он чуть ближе, и она почувствовала на своей шее его дыхание. — Расскажи, кто этот, что пишет тебе?

Вопрос прозвучал хрипло, но в нём не было простого любопытства. Это была жёсткая проверка — требование ответа.

— Откуда мне знать? — её голос задрожал, но она пыталась держать тон. — Если ты не заметил, у меня нет его в контактах.

— Заметил, — его глаза блеснули, но уголки губ дрогнули в опасной усмешке. — Но я также заметил, что кто-то слишком много о тебе знает.

— Отстань, Уилл, — она сделала шаг назад, но его ладонь легла ей на локоть, мягко, но с той же властной уверенностью.

— Нет, — произнёс он твёрдо, и между ними словно сгустился жар, не имеющий ничего общего с солнцем. — Мы не закончили.

Она почувствовала, как к ним прикованы взгляды нескольких человек. Её лицо вспыхнуло — от стыда и злости одновременно.

— Все смотрят, — прошептала она, надеясь, что это его остановит.

— Мне плевать, — тихо усмехнулся он. — Я могу сделать с тобой всё, что захочу, прямо здесь.

Её дыхание сбилось, сердце забилось быстрее, и в голове мелькнула опасная, почти запретная мысль. Но она с силой оттолкнула её.

— Даже не думай, — выдохнула она, прикрывая лицо ладонями, чтобы скрыть выражение глаз.

Он не отступил. Наоборот, коснулся её запястий, пытаясь убрать руки.

— О чём ты думаешь, Элисон? — его голос был мягче, но в нём оставалась сталь.

— О том, что мне нужен купальник, — она резко выпрямилась, — а тебе, возможно, новые плавки.

— У меня есть, — усмехнулся он, чуть склонив голову.

— А купальника у меня нет, — сказала она с нажимом, словно этим хотела завершить разговор.

Он коротко кивнул.
— Значит, купим. Всё, что ты захочешь.

Его слова звучали почти легко, но в его взгляде она уловила то же самое, что и вначале — собственнический блеск, от которого по спине пробежал холодок, несмотря на тропический жар.

— Не нужно мне ничего покупать, — её голос прозвучал низко и твёрдо, без привычной дрожи. — Я сама могу позаботиться о себе. Отпусти, Уилл. Я хочу вернуться к ребятам.

Он не двинулся. Его взгляд скользнул по её лицу — внимательный, чуть хмурый, словно он изучал каждое её слово, взвешивая, лжёт она или нет. И вдруг, легко, почти неуловимо, он приподнял её, а затем так же медленно опустил на горячий песок. Солнце жгло плечи, ветер шевелил кончики её волос, а он стоял слишком близко, не позволяя ей отстраниться.

— Ты упрямая, — тихо сказал он, и в следующую секунду без предупреждения притянул её к себе, накрыв её губы поцелуем.

Не было ни мягкого начала, ни осторожности. Его губы требовали, увлекали в себя, как волна, и Элисон ощутила, как дыхание сбилось, а сопротивление растворилось. В этом поцелуе было не только желание — там была сжатая в кулак боль, отчаяние, что-то хрупкое, что он старался спрятать, но всё же выдал.

— Позволь мне… любить тебя, — его слова прошли сквозь её кожу, когда он отстранился всего на несколько сантиметров. Голос был хриплым, почти сорванным. — Ты и наш ребёнок — единственное, что у меня есть. Всё остальное — пустота. Мой отец, бабушка… они вечно за границей. А ты… здесь.

Её пальцы сами нашли его щеку. Тёплая, чуть шершавшая от дневной щетины кожа обжигала ладонь. Она смотрела на него, и что-то внутри предательски дрогнуло.

— Уилл… ты заслуживаешь счастья. — Её голос был тише шёпота. — Я не знаю, какой ты на самом деле… но не думаю, что ты плохой.

Он поймал её ладонь и задержал у своего лица, не сводя взгляда. В этих глазах была уверенность, почти дерзкая надежда.

— Скажи, что у нас есть шанс, Элисон.

Она медлила. Тропический воздух казался густым, солёным, а в её голове клубились противоречия.

— Мне нужно время, — наконец произнесла она, и слова прозвучали скорее как предупреждение, чем согласие. — Мне нужно знать, сможешь ли ты быть… мужем. Тем, кому я смогу доверять. Тем, кто будет любить меня так, как я этого хочу.

Он наклонился, их лбы коснулись, дыхание смешалось.

— Я уже люблю тебя, — сказал он так, будто признавался в тайне, которую держал слишком долго. — Пожалуй, начал влюбляться с первой минуты. Ты веришь в судьбу?

Она едва улыбнулась, но глаза оставались настороженными.

— Может быть.

— А я начал верить, когда встретил тебя, — его губы скользнули ближе к её уху, и она почувствовала, как по коже пробежал ток. — Ты не случайность, Элисон. Ты моя судьба.

Несколько дней назад она могла бы рассмеяться ему в лицо. Сказать, что ненавидит его. Но сейчас… стоя под солнцем, слушая шум прибоя и его дыхание у самой шеи, она вдруг поняла, что не может вспомнить ту ненависть так же ярко. Что-то изменилось.

Она первой потянулась к нему, коснулась губ, и он ответил так, будто ждал этого целую вечность. Поцелуй был горячим, тянущимся, он забирал у неё способность думать. Его ладонь легла на её затылок, удерживая, углубляя прикосновение. Все её прошлые отношения показались бледными и пустыми по сравнению с этим мгновением.

Когда она отстранилась, сердце всё ещё колотилось. Он склонился ближе, его губы почти касались её шеи.

— Что этот поцелуй значит? — его голос был тихим, но в нём пряталась жёсткая потребность услышать ответ.

Она встретила его взгляд, в котором искрились ожидание и собственнический блеск, и чуть приподняла подбородок.

— Подумай сам.

Она опустилась на песок, позволив тёплым волнам почти достичь её колен, и посмотрела на него снизу вверх.

— Давай попробуем, Уилл, — сказала она, и в этих словах было больше серьёзности, чем он, возможно, ожидал.

Он присел рядом, и в его лице мелькнуло что-то, похожее на облегчение. Но в глубине души она знала — это будет опасная игра. Его бабушка ненавидела её и сделает всё, чтобы разрушить их союз. Как когда-то разрушила жизнь его родителей. И всё же, пока он здесь, она готова рискнуть — хотя бы ради того, чтобы подарить ему несколько настоящих моментов счастья.

В глубине души Элисон жила с тревогой, которую не могла до конца прогнать. Не то чтобы она хотела бросить Уилла — напротив, мысль о том, что однажды они могут разойтись, причиняла ей странную, колющую боль. Но она слишком хорошо знала жизнь, чтобы верить в бесконечные сказки. Слишком часто счастье оказывалось хрупким, а любовь — обжигающе скоротечной. И где-то в глубине души она боялась, что однажды проснётся и всё это окажется лишь временным, обречённым моментом.

Когда они вернулись к остальным, Уилл шёл рядом, но держал её так, словно мог потерять, если ослабит хватку. Его лицо оставалось собранным, но в глазах мерцал гнев — тяжёлый и холодный, как глубина океана перед штормом.

— Я найду того ублюдка, — произнёс он тихо, но в его голосе звучала сталь, — и заставлю его заплатить за то, что он посмел напугать тебя.

Он переплёл пальцы с её пальцами, и этот жест был не просто заботой — он был заявлением, что она принадлежит ему. И всё же, сквозь эту властность пробивалось тепло, которое невольно растапливало её защиту.

Горячий песок пружинил под босыми ногами, солнце клонилось к горизонту, окрашивая океан в золотистые и алые тона. Их тени на пляже тянулись навстречу друг другу, сливаясь в одну. Она краем глаза наблюдала за ним и видела в его взгляде всё, что боялась потерять: уверенность, защиту, ту непреклонную силу, на которую можно опереться.

В её груди переплетались два чувства — страх, что это не навсегда, и тихая, почти запретная радость от того, что сейчас он рядом. Она не знала, что ждёт впереди, но пока его рука сжимала её руку, казалось, что они смогут обмануть время и судьбу, хотя бы на несколько драгоценных мгновений.