Тихий вечер
День прошёл прекрасно — вы успели прогуляться, смеялись над глупостями, а теперь, когда на улицу опустился вечер, устроились на диване в уютном полумраке.
Сын Хён лениво переключает каналы, одной рукой покручивая пульт, а другой — жмякая вашу попу, лежащую у него на коленях. Вы притворно возмущаетесь, но тут же сдаётесь, тихо хихикая в ладонь.
— Что, нравится?— он ехидно щурится, специально усиливая нажим.
— Прекрати… — вы брыкаетесь, но даже не пытаетесь отползти, потому что во-первых, уютно, а во-вторых… Ну, он же знает, что вам это нравится.
Телевизор бубнит что-то фоновое, его пальцы рисуют круги по вашей спине, то нежно, то с игривой грубоватостью, а вы уже почти растворяетесь в этом тепле, в его смехе, в тихом потрескивании лампы где-то рядом…
— Кстати… — его голос вдруг становится слишком невинным. —
Ты же помнишь, что под подушкой лежит…
— СЫН ХЁН!
Всё было спокойно… пока его ладонь не шлёпнула вас по попе с явным умыслом — громко, звонко, заставляя вас ахнуть от неожиданности.
— А-а-а!— вы взвизгиваете и тут же разворачиваетесь, чтобы дать сдачи, но он уже готов — его пальцы впиваются в ваши бока, безжалостно щекоча.
— Ну что, хищница?— он усмехается, наблюдая, как вы извиваетесь в смехе, беспомощно отбиваясь. — Хотела ударить? А теперь кто слабенький?
Вы пытаетесь вырваться, но он ловко перекатывает вас под себя, продолжая щекотку с особым усердием — теперь под прицелом ваша шея, рёбра, даже бёдра.
— Сын Хён! Пре-прекрати! — вы задыхаетесь от смеха, толкая его плечи, но он только крепче прижимает вас к дивану.
— Только если попросишь по-хорошему… — его пальцы замирают в опасной близости от самых чувствительных мест.
Сын Хён внезапно переключается с щекотки на настоящую атаку — его губы покрывают ваше лицо десятками горячих, быстрых поцелуев.
— Мм-м!— вы смеётесь, пытаясь увернуться, но он ловит ваши щёки, нос, лоб, даже веки — будто решил запечатать поцелуями каждый сантиметр.
А потом его зубы слегка впиваются в мочку уха…
— Ай!— вы дёргаетесь, но боль смешанная с щекоткой заставляет вас визжать от смеха. — Хватит! Живот уже болит!
Он игнорирует протесты, переходя на шею, оставляя там смесь нежных губ и озорных укусов.
— Ты сама виновата… — бормочет он между поцелуями. — Кто тут пытался меня ударить?
Вы хватаете его за волосы, чтобы оттянуть, но он только глубже зарывается лицом в вашу шею, нарочито громко чмокая— так, что эхо разносится по всей комнате.
Вы резко выскользнули из его объятий и рванули прочь, но не успели сделать и двух шагов, как его руки молнией обхватили вашу талию. В следующий момент ваши ноги уже оторвались от пола, и он начал крутить вас в воздухе, как в безумном танце.
— Выпусти!— вы захлёбываетесь смехом, пытаясь уцепиться за его плечи, но он только крепче прижимает вас к себе, раскручивая ещё быстрее.
— Ну куда это ты собралась? — он задорно подбрасывает вас выше, и на секунду вы летите, прежде чем снова оказаться в его объятиях.
Комната мелькает перед глазами, голова кружится, а смех разрывает живот — но вам плевать, потому что его глаза горят ровно так же, как и ваши.
— Ладно… сдаюсь… — вы обвисаете в его руках, преувеличенно тяжело дыша.
— Уже? — он приподнимает бровь, но вы мгновенно оживаете и щекочите ему бока, пользуясь моментом.
Он бережно подхватил вас на руки и, не переставая улыбаться, отнёс на кухню, усадив на край стола. Пока вы отдыхаетесь, он наливает в стакан прохладной воды и протягивает вам, прищурившись:
— Пей, моя капризная принцесса. А то ещё перегреешься от своих попыток сбежать.
Вы с преувеличенным достоинством принимаете стакан, но не успеваете сделать глоток, как его пальцы запутываются в ваших волосах, нежно поглаживая макушку.
— Вот и хорошо…— его голос звучит тепло, почти убаюкивающе. — Теперь сиди смирно, а то я снова начну крутить.
Вы фыркаете, но подчиняетесь, допивая воду. Его ладонь скользит по вашей щеке, большой палец стирает следы слёз от смеха — и вот он, этот момент, когда весь мир сужается до кухонного стола, его улыбки и тихого:
— Моя самая смешная. Моя самая любимая.
— …Но если ты снова назовёшь меня «маленькой», я укушу тебя за палец,— бормочете вы беззлобно.
Он смеётся и нарочно целует вас в лоб:
— Как скажешь, ваше высочество.
"Тихий конец дня"
Он легко подхватил вас на руки, словно вы и правда весите не больше пушинки, и отнёс в спальню. Осторожно уложив на мягкие подушки, он сам устроился рядом, уткнувшись лицом в ваш живот, как ребёнок, ищущий утешения.
— Спокойной ночи, моя жизнь… — его голос прозвучал глухо, но в этих словах было столько нежности, что сердце ёкнуло.
Вы запустили пальцы в его волосы, медленно расчёсывая пряди, и почувствовали, как его дыхание становится глубже, ровнее.
(За окном — тишина, в комнате — только свет луны, крадущийся по одеялу, и его тёплый вес, прижимающий вас к реальности. К этой реальности — где вы его жизнь, а он — ваш самый надёжный сон.)
— Спокойной…— вы шепчете в темноту, но он уже спит.