Утро выдалось интересным
Сквозь шторы пробиваются золотые лучи солнца, а комната ещё хранит следы вчерашней страсти — одежда разбросана по полу, пустая упаковка из-под презервативов валяется рядом с кроватью, а простыни скомканы у изголовья.
Сын Хён уже проснулся. Он сидит, облокотившись на подушку, и смотрит на это «поле битвы» с довольной усмешкой. Пальцы осторожно перебирают ваши волосы, пока его взгляд скользит по вашим голым плечам, прикрытым лишь тонкой тканью одеяла.
Ну и ночка выдалась… — он тихо хихикает, наклоняясь, чтобы оставить поцелуй у вас на виске.
Потом осторожно вытягивает руку, поднимает с пола ближайшую футболку — свою, вашу, не важно — и натягивает на себя. Но прежде чем встать, ещё раз оглядывается на вас, спящую, и не может удержаться.
Проснись, солнце…— его пальцы щекочут вашу бровь, голос звучит игриво. —Или хочешь, чтобы я начал утро так же… горячо, как закончил ночь?
Где-то в полусне вы кряхтите и натягиваете одеяло на голову, но он уже смеётся, тянет край ткани, обнажая вашу спину, и целует между лопаток.
Кофе или продолжение?— шепчет он на ухо, явно зная, что вы выберете…
Звонок в дверь прозвучал как гром среди ясного неба.
— Что за...— Сын Хён недовольно буркнул, но всё же поднялся с кровати и лениво направился к входной двери.
Он приложился к глазку — и вдруг его поза резко выпрямилась, глаза округлились. В следующее мгновение он уже мчался обратно в спальню, сметая на пути брошенные джинсы.
— Родители!!! — прошептал он с панической нотой в голосе, хватая вас за руку. — "Они стоят на пороге! Быстро, нужно прибраться!"
Вы оба вскочили, как ошпаренные. В комнате царил настоящий хаос: одежда разбросана, постель выглядела так, будто здесь только что закончилась битва подушками, а та самая злополучная пачка презервативов лежала прямо на тумбочке, будто нарочно демонстрируя вашу бурную ночь.
— О Боже, они не должны это видеть! — вы схватили простыню и начали сгребать в неё все улики, пока Сын Хён лихорадочно запихивал одежду в шкаф.
— Где мои штаны?!— он метался по комнате, натягивая футболку задом наперёд.
Вы судорожно поправили постель, схватили пустую упаковку и засунули её под матрас, а затем бросились к зеркалу, чтобы проверить, не слишком ли заметно, чем вы занимались всю ночь.
— Всё, я иду открывать!— Сын Хён сделал глубокий вдох, пытаясь придать лицу максимально невинное выражение. — Ты... ты выглядишь нормально?
Вы кивнули, хотя ваши взъерошенные волосы и раскрасневшиеся щёки явно говорили об обратном.
Дверь открылась.
— Сынок! Мы просто решили заглянуть...— раздался голос его мамы.
А вы стояли в дверях спальни, делая вид, что только что проснулись и совершенно не понимаете, почему в гостиной вдруг оказались его родители.
В гостиной повисла неловкая тишина.
Родители Сын Хёна устроились на диване, добродушно улыбаясь, пока сын нервно наливал чай. Вы сидели рядом, стараясь сохранять безмятежное выражение лица, но...
— О-о... — мать Сын Хёна внезапно замерла, ее взгляд прилип к вашей шее.
Отец тоже заметил. Его брови медленно поползли вверх, а глаза переключились на собственного сына — на его расцарапанную спину (которую не полностью прикрыла футболка), припухшие губы и вообще... весь его вид.
Тишина.
— Ну что, сынок... Жизнь у тебя, я смотрю, очень... активная?— отец наконец выдавил из себя, едва сдерживая смешок.
Мама прикрыла рот рукой, но плечи ее предательски дрожали.
Сын Хён покраснел, как помидор, и резко потянул воротник футболки выше, будто это могло как-то исправить ситуацию.
— Мы просто... э... хорошо провели время...— пробормотал он, глядя в пол.
Вы же были готовы провалиться сквозь землю.
— Ох, детки...— мама наконец не выдержала и рассмеялась. — Ладно, мы просто зашли позвать вас на семейный ужин в воскресенье. Но, похоже, вы и так... не скучаете.
Отец хмыкнул, встал и похлопал сына по плечу:
— Только презервативы не забывай, а то мы пока не готовы к внукам.
Сын Хён издал звук, похожий на умирающий чайник.
А вы? Вы просто мечтали, чтобы диван внезапно поглотил вас целиком.
Самое неловкое утро в вашей жизни.
(…А потом земля всё-таки разверзлась и поглотила вас. По крайней мере, вам так казалось.)
— Ну так что, дети, рассказывайте! — мама Сын Хёна с улыбкой разливает чай по чашкам, будто не замечая ваших пылающих лиц. — **У вас тут, я смотрю, всё серьёзно. Может, нужны советы? Мы в вашем возрасте тоже…
— МАМ. — Сын Хён перебивает её голосом, в котором смешались ужас и мольба. — Мы прекрасно справляемся сами. Правда.
Отец, усмехаясь, достаёт из кармана… кондом (корейский презерватив).И торжественно кладёт его на стол.
— На всякий случай. Новый, с ребристой поверхностью.
Вы издаёте звук, напоминающий задыхающегося хомяка.
— Пап!— Сын Хён хватает презерватив и судорожно засовывает его под подушку (что только делает ситуацию хуже). — Мы не… Это не…
— Ой, да ладно вам смущаться!— мама машет рукой. — Мы же взрослые люди. Кстати, если хотите добавить остроты, попробуйте…
— ВСЁ, МЫ ПОШЛИ.
Сын Хён вскакивает, хватает вас за руку и буквально вытаскивает из комнаты, оставив родителей хохотать в гостиной.
(Вы ещё долго не сможете смотреть им в глаза. А тот чёртов презерватив с «ребристой поверхностью» теперь вечно будет всплывать в памяти в самый неподходящий момент.)