вечер после всего
Я всё ещё был немного напряжён, когда мы возвращались домой. Этот разговор с Аделиной — всё как-то не так. Ревность, которая сжигала меня изнутри, и эта вот странная неловкость, что я слишком много внимания уделяю нашему малышу и совсем забываю о ней. Но всё-таки мы жили, дышали одним воздухом. И несмотря на то что наш малыш стал центром вселенной, я всё равно не хотел терять её. И если бы она не пришла ко мне в этот момент, я, наверное, был бы уже на грани срыва.
Когда мы пришли домой, я сразу почувствовал — что-то не так. Может, это была тишина. Может, это был его взгляд, когда я открыл дверь. Вроде всё в порядке, но я знал, что внутри у нас снова затянувшийся какой-то штиль. Странное чувство, которое не даёт покоя. Мы жили вместе, но иногда чувствовалось, что всё не так, как раньше.
А потом, как обычно, случился этот момент, когда ты приходишь домой и, в общем-то, не знаешь, с чего начать разговор.
— Давай я немного покачаю его, а ты, может, отдохнёшь, — предложила Аделина, когда мы с ней сели на диван.
Я молча кивнул и сразу подумал, что сейчас, наверное, будет такой вечер. Тот самый, когда не хочется ничего и никого. Только она, я и наш маленький проказник, который спал в своей коляске. Я взглянул на неё — на её усталое лицо, на её руки, которые держат маленькую головку сына, и на её глаза, которые сейчас, скорее, потерялись в какой-то бессознательной борьбе с собой.
Я взял сына на руки, когда она встала, чтобы пойти в ванную. Довольно долгий взгляд через плечо, когда она покидала комнату, и... а что? Как я должен себя вести? Я же не могу всё время держать её в своей теневой зоне, в которой только я и он.
Пока она была в ванной, я сидел с маленьким Алексеем на руках, и, честно, я вдруг почувствовал, как сильно я его люблю. Эти короткие дни, которые мы с ним вместе проводим, — просто чудо. Даже если он часто кричит, даже если колики не дают нам покоя, этот момент, когда он спит в твоих руках, — это то, ради чего стоит жить.
Когда Аделина вернулась в комнату, я поднял глаза и, конечно, не удержался:
— Ты когда наконец-то расслабишься? Ты не замечаешь, как устала?
Она села рядом со мной, а я мягко положил сына в коляску.
— Ты меня слышал, Адам? Я давно устала. Не от тебя. Просто от всего. Это не то, что я ожидала, когда забеременела. Я думала, что всё будет по-другому.
Она замолчала, и я понял, что теперь мы снова в точке отчаяния. Два месяца назад я бы мог сказать, что я не готов к такому, но теперь... теперь я уже понял, что никогда не был готов к этим переменам. Мне нужно было быть с ней. Быть рядом. Помогать. Не отходить, не закрываться в своих мыслях.
— Аделин, — я встал с дивана и подошёл к ней. — Всё будет хорошо. Ты справишься. Мы справимся. Давай сделаем так, чтобы эти моменты не были последними. И ещё — я... я не хочу, чтобы ты была одна.
Она смотрела на меня, как будто пыталась понять, что я от неё хочу. Но в её глазах всё же был тот знакомый взгляд, который мне нравился — чуть укоризненный, но с любовью. Слишком много боли было скрыто в этом взгляде.
Я наклонился и поцеловал её в лоб. Потом взял за руку, чтобы не отпустить.
— Всё будет нормально. Я... не знаю, как, но мы будем идти дальше вместе. Ты не одна.
Она вздохнула, но, наконец, улыбнулась. Тонкой, усталой улыбкой, которой я всегда гордился. Это был маленький момент, но он был нашим.
В ту ночь мы сидели вместе. Я подержал её за руку, а она взяла в руку его маленькую ножку. Мы оба устали, но это было хорошо. Тот самый момент, когда семья всё ещё не кажется чем-то сложным, а просто... чем-то нужным.