Бесполезное путешествие

- Мсье Франсуа Лалоб?
Человек, изучавший двигатель автомобиля, выпрямился и повернулся ко мне.
- Да. Чем могу служить?
Невысокий толстячок, должно быть, когда не возится с поломанными машинами, проводит время, рассказывая анекдоты. Он был буквально воплощением жизнелюбия, но жизнелюбия, заключенного в рамки материального благополучия. Таких людей любят в компании, потому что у них всегда наготове какой-нибудь веселый анекдот.
- Весьма деликатное дело.
- Деликатное?
- Я хотел бы поговорить с вами о Сесиль Луазен...
- Серьезно? Что же произошло с малюткой?
- Она исчезла.
Он добродушно расхохотался.
- Исчезла? Ну вы и скажете, старина! Должно быть, удрала с каким-нибудь парнем... Она только об этом и мечтала.
- Боюсь, тут все значительно серьезнее, мсье Лалоб.
Он нахмурился.
- Да?.. Но почему вы пришли ко мне?
- Вы ведь хорошо знали ее?
- О! Вы несколько преувеличиваете... Я не спал с ней, если вы это имеете в виду... Но сначала скажите: какое отношение к этому имеете вы, дружище?
- Ее родственники волнуются и...
- Ее родственники? - оборвал он меня. - Старая сова мамаша Ирель? Волнуется о судьбе племянницы? Расскажите кому-нибудь другому!
- Но она платит мне, чтобы я попытался узнать, что стало с девушкой.
- Вы меня просто огорошили! Как вас зовут?
- Мишель Феррьер.
- Мы с вами раньше не встречались?
- Я приехал из Лиона.
- Скажите, пожалуйста, старуха решилась на такие расходы! Но я все равно не понимаю, почему вы пришли с этой историей ко мне. Может, думаете, что малышка Сесиль прячется у меня?
- Конечно, нет!.. Но я видел девушку только на фотографии. Так что с информацией у меня негусто... Поэтому я опрашиваю всех, с кем она встречалась, и пытаюсь нарисовать себе более четкий ее портрет.
- Тяжелая работенка... Не хотел бы я быть на вашем месте...
Он вытер руки тряпкой.
- Мы ведь не станем говорить об этом стоя? Идемте в дом, жена нальет нам по стаканчику.
- Вы полагаете, мсье Лалоб, что ваши отношения с Сесиль Луазен - тема, которую можно обсуждать в присутствии жены?
- Марии-Жозефы? Да ей на это плевать! Идемте, не ломайтесь!
Дом, в котором жил Лалоб, примыкал к гаражу. Он ввел меня в гостиную, обставленную довольно безвкусно.
Не успели мы сесть, как вошла мадам Лалоб. С первого взгляда становилось ясно, что именно о такой жене и мог мечтать Франсуа. Кругленькая пышка тридцати пяти лет. Импозантная фигура, грудь, как на картинах мастеров начала века, и две отличные щеки, почти не оставившие места для короткого носа и скорее живых, чем красивых глаз.
- А вот и моя жена, Мария-Жозефа Лалоб, - весело объявил Франсуа Лалоб.
Я встал, чтобы поприветствовать хозяйку, но хозяин снова усадил меня.
- Мы не особенно следим за этикетом. Дай-ка нам белого вина, толстуха!
Мадам Лалоб улыбнулась и спросила:
- Я и себе налью?
- Конечно!
Франсуа, не сдержавшись, громко хлопнул супругу по заднице, а она заурчала от удовольствия. Поистине, семья без комплексов. Когда жена вышла из комнаты, Лалоб счел необходимым добавить:
- На свете нет никого лучше моей толстухи... Не знаю, что бы со мной было, если бы не она: у меня деньги буквально текут сквозь пальцы... Друзья, девушки, пирушки... К концу года остается совсем негусто. К счастью, Мария-Жозефа каждый месяц старается хоть немного откладывать, чтобы нам было на что жить в старости. Такие женщины на дороге не валяются. Конечно, для секс-бомбы она немного толстовата, но ведь это не так уж и важно, правда? Развлечения - дело преходящее... Вы женаты?
- Нет.
- Сколько вам лет?
- Сорок пять.
- Ну, дружище, пора жениться, иначе вам скоро придется искать невесту в доме для престарелых. Шучу, шучу, но вам надо поторопиться. Некоторое время приятно жить холостяком, но... Если решитесь, желаю вам найти такую же, как моя...
Этот Лалоб начинал выводить меня из себя.
- Могу я задать вам один нескромный вопрос? Если мадам Лалоб обладает таким количеством добродетелен, в чем я, конечно, не сомневаюсь, почему же вы интересуетесь другими женщинами?
Похоже, мой вопрос сильно позабавил хозяина, и, поскольку в этот момент в комнату вошла его жена с подносом, на котором стояли бутылка и три стакана, он призвал ее в свидетельницы:
- Знаешь, что он тут болтает?
- Я не подслушивала под дверью.
- Он упрекает меня за то, что я бегаю за другими юбками, хотя мне посчастливилось обладать тобой.
- Я хорошо его знаю, приятель. Он неисправим. Так зачем же устраивать сцены? Я спокойно переношу свои неприятности, зная, что в любом случае он вернется ко мне... И потом, должна вам сказать, он нравится женщинам. Они без ума от него... Но только не воображайте, что это заходит слишком далеко... Я крепко держу поводья. И, если вижу, что его занесло на опасную дорожку, сразу же натягиваю их. Он брыкается, но слушается.
Я одобрил философию мадам Лалоб, а ее муж спросил меня:
- Она неглупа, моя толстуха? Погоди, дай я тебя поцелую! - Нисколько не стесняясь, хозяин встал и поцеловал жену в толстые щеки, затем продолжил: - Мсье Феррьер пришел сюда, чтобы поговорить со мной о Сесиль Луазен.
- О той блондиночке, что хотела тебя похитить?
- Совершенно верно.
- Она хотела похитить вас? - вмешался я.
- Мария-Жозефа несколько преувеличивает.
- Я преувеличиваю? Но, если бы меня не оказалось рядом, тебя бы ловко обведи вокруг пальца. А почему вы интересуетесь этой девчонкой, мсье Феррьер?
- Она исчезла.
- Это серьезно?
- Боюсь, что да.
- Бедная малышка... Ты знаешь что-нибудь, что могло бы помочь мсье Феррьеру, Франсуа?
- Ей-богу, не знаю... не представляю... Вы сказали, что это может быть очень серьезно?
- Серьезно, как и всегда, когда кто-нибудь бесследно исчезает.
- А, понятно. Вы нагнали на меня страху! Я уж подумал, что она покончила с собой... Это бы сильно меня удивило!
Почему он выглядит таким взволнованным? Не смеются ли они надо мной? Может быть, я просто попался на удочку двух хитрецов, разыгрывающих наивных простаков? По какой причине Лалоб подумал о самоубийстве? Если он на самом деле такой, каким хочет казаться, то есть эгоист, пользующийся всеми благами жизни, почему вдруг такое волнение? Атмосфера в комнате менялась прямо на глазах.
- Я вас слушаю.
- Должен вам сказать, мсье Феррьер, что я, как и все жители Сен-Клода, очень горжусь нашей командой по регби. И всякий раз, когда она играет на своем поле или где-нибудь поблизости, хожу на матчи. Мы как раз разбили команду из Вульта, и я встретил одного знакомого парня. Ланкранка, Гастона де Ланкранка, он вроде бы из дворян, но не кривляка. Занимается выращиванием черно-бурых лис в Куайрьере. Наши машины чуть не столкнулись, но мы оба были так счастливы, что даже не стали ругаться. Наоборот, выпили вместе по стаканчику, и он познакомил меня со своей подружкой. Это была Сесиль Луазен. Вот как все произошло.
- Что?
- Что... что?
- Вы сказали, что так все произошло, а я вас спрашиваю, что именно произошло.
- Ну вот, мы с Сесиль познакомились, и я стал пудрить ей мозги.
Мария-Жозефа буквально урчала от восторга.
- Мой Франсуа - просто ужас! Ни одна девушка перед ним не устоит!
- Вы часто встречались с Сесиль?
- То тут пропустим по стаканчику, то там... но чисто по-дружески. Несколько раз гуляли вместе... Иногда целовались... Но, можете мне поверишь, между нами не было ничего серьезного.
- А почему вы перестали встречаться?
- Она чересчур настойчиво интересовалась моими доходами.
- И несколько охладела, когда узнала, что мастерская принадлежит мне, - дополнила объяснение мужа мадам Лалоб. - Все они одинаковы. Когда узнают, что у моего Франсуа нет ничего, кроме прекрасных глаз, начинают находить его значительно менее соблазнительным, не так ли, толстяк?
Я перехватил взгляд, полный ненависти, который Лалоб бросил на свою супругу. Значит, хозяйкой была Мария-Жозефа... Этот факт прояснял многие вещи, в том числе и странное поведение супругов. Он зависел от нее.
- Тебе не следовало говорить об этом, - проворчал муж.
- Лучше расставить все точки над "i".
Франсуа в ярости стукнул кулаком по столу.
- Может быть, ты заткнешься? Какое кому дело до наших отношений? Он пришел сюда, чтобы поговорить о Сесиль Луазен, а не о нас.
Я попытался успокоить их.
- Да, давайте поговорим о Сесиль Луазен. Что бы вы сказали, мсье Лалоб, если бы я попросил вас высказать мнение о Сесиль?
- Славная девушка, всегда готовая посмеяться. Конечно, она думала о своей выгоде, но ведь это нормально, не так ли? И, поскольку я ей нравился... она хотела, чтобы мы жили вместе... Но только я не могу жить, как все. Я связан, понимаете? Связан! И все из-за денег мадам!
Куда подевался веселый Лалоб, оптимистично смотрящий на жизнь? Куда подевалась сговорчивая, добродушная толстуха? Передо мной были ненавидящие друг друга мужчина и женщина. Он не мог уйти, потому что у него не было ни гроша: она не хотела его выгонять, потому что боялась остаться одна.
- Ты был очень рад, когда получил мои деньги, а?
- Ну и что? Считаешь, я не заслуживаю денег за то, что живу с таким чудовищем, как ты?
- С чудовищем, которое тебя содержит!
- Слушай, Мария-Жозефа, мне все надоело! В один прекрасный день я соберу чемодан и сбегу!
- С чем? - хмыкнула она. - У тебя и рубашки своей нет!
Это замечание, должно быть, окончательно вывело его из себя, и он залепил жене пощечину, а она в ответ швырнула ему в лицо стакан. Я вовсе не хотел участвовать в этой, вероятно, далеко не первой драке и попытался успокоить их.
- Мадам Лалоб... Мсье Лалоб... Прошу вас!
- Оставьте нас в покое! - грубо крикнул Франсуа.
- Какого черта он тут делает? - поддержала его жена.
Я взял шляпу и пошел к двери. Охваченный угрызениями совести. Лалоб произнес:
- Подождите, я провожу вас.
Я решил, что не стоит прощаться с толстой мадам Лалоб. Мы вышли во двор и остановились перед мастерской.
- Не обижайтесь, не хотелось вам этого показывать, но ничего не вышло... Мы терпеть друг друга не можем...
- Почему же вы в таком случае продолжаете жить вместе?
Он пожал плечами.
- Я в таком возрасте, когда уже не хватает смелости вырваться на свободу. Я нуждаюсь в деньгах... Девочки вроде Сесиль - мое утешение...
- Если я правильно понял, мсье Лалоб, вы с сожалением расстались с Сесиль Луазен?
- Да, можно сказать...
- И не пытались вновь встретиться с ней?
- Раз или два, но нее было уже совсем по-другому.
- Вы случайно не давали ей понять, что готовы расстаться с женой и начать с ней новую жизнь?
- Никогда в жизни!
- Ну ладно! Вы ведь назначили ей встречу в Уайонаксе, если быть уж совсем точным, в кафе "Шмен де Фер"...
Лалоб поднял руки, словно призывая Бога в свидетели.
- Нет. Что это на вас нашло? Вы спятили?
- Но только у вас не хватило смелости встретиться с ней. Вы ее бросили!
- Что с вами, старина? Вы начинаете мне надоедать! Что это вы плетете? По какому праву суете нос в мою личную жизнь?
- Будьте вежливы!
- Вежливы? Какого черта я буду вежливым с типом, который взялся неизвестно откуда! А что, если я попрошу ваши документы?
- Вы ведь не думаете, что я приехал сюда, чтобы похитить вашу жену?
- Ну вот, теперь он начинает меня оскорблять! А не хочешь ли получить кулаком в рыло? Я не заставлю себя долго упрашивать.
- Грубиян! Мсье слишком глуп, чтобы разрешить спор словами!
- Ах, я еще и глуп!
Его удар пришелся в подбородок, и я упал. Он рассмеялся:
- За что боролся, на то и напоролся, старина!
Придя в себя, я встал и бросился на Лалоба. Но тут раздался отчетливый голос, холодно произнесший:
- Довольно, мсье Феррьер!
Я обернулся и увидел, что к нам приближается инспектор Сессье.
- Мне кажется, я успел вовремя, чтоб не дать вам совершить большую глупость... Что же касается вас, Лалоб, рекомендую успокоиться раз и навсегда. Мне надоели ваши постоянные драки.
- Но, господин инспектор, он оскорбил меня!
- В таком случае подайте на него жалобу. Идите домой... Это в ваших же интересах.
Хозяин мастерской, немного поколебавшись, повернулся и пошел к дому.
Когда мы дошли до предместья Марсель, Сессье тихо произнес:
- Я же предупреждал вас, мсье Феррьер.
- Согласен... Но дайте мне время до послезавтра.
- Почему не до завтра?
- Потому что, боюсь, полученный удар может вызвать внеочередной приступ.
- Ладно, пусть будет до послезавтра. Поезд отходит в два часа дня.
- Я уеду этим поездом.
Мы вышли на улицу Пре, и Сессье остановился.
- Надеюсь, вам не станет плохо от удара этого дурака Лалоба... Но, если заболеете, позвоните мне в комиссариат. Если же все будет в порядке, я приду послезавтра на вокзал проводить вас.
- Хотите убедиться, что я действительно уехал?
- Совершенно верно.
Мне не удалось заснуть. Я злился, что так и не понял, каким человеком была Сесиль Луазен: безмозглой девчонкой, какой описывал ее Лалоб, извращенкой, каковой ее считала тетка, мадам Ирель, расчетливой женщиной, как думал Ланкранк, мечтательницей, которую не мог забыть Бенак? Может быть, она была разной, в зависимости от того, с каким мужчиной общалась, кого хотела завоевать?
Но кто из них на самом деле был любовником Сесиль? Кто являлся отцом ребенка, которого она носила? Кто, охваченный паникой, убил Сесиль, а вместе с ней и ребенка?