Глава 16. Маленькое перемирие
Я открыла глаза и тут же зажмурилась. Ноющая боль где-то в затылке и висках отдавались по нервам по всему телу. Я перевернулась на спину и вновь открыла глаза, моргая и пытаясь прийти в себя. Темная спальная оказалась знакомой. Я тут же приподняла одеяло и поняла, что была полностью одетой. Большая футболка с клетчатыми штанами были на месте.
Поднявшись с кровати, я поборола приступ тошноты, когда увидела стакан с водой и таблетку. Выпив и поставив стакан обратно, оглянулась на часы. Время приближалось к одиннадцати ночи, и мне было любопытно, что я здесь забыла, ведь точно помнила, что была у Алены, и мы пили бесконечно большое количество вина.
Перед тем, как выйти из комнаты, в которой я была одна, вспомнила, что Саша приехал и забрал меня, затем он был рядом, пока меня тошнило, затем раздевал и мыл. Господи, щеки заалели от стыда, и я присела на кровать. Стучащая боль ушла на второй план, на первом же появился настоящий позор.
Господи, вот я пьяная дура.
Вспоминая, что я говорила и творила, мне становилось плохо. Я просто ненормальная, если действительно вела себя так. Не найдя свои вещи, я все же решилась выйти из комнаты. Найдя Сашу на кухне, где он разложился в бумажках, тетрадках и ноутбуке. Он был сосредоточен на работе.
— Проснулась?
Его взгляд даже не коснулся меня, Стучаев продолжал смотреть на листочки и что-то усердно писать. В его руке показалась красная паста, которой он стал коротко водить в тетрадке.
— Да.
Я сделала пару шагов на кухню.
— В кастрюле бульон. Поешь, будет полезно.
— Я неголодна, — тихо ответила.
Живот заурчал, требуя нормальной еды. Громкий звук заставил Сашу отвлечься от дел и посмотреть на меня. Он вскинул одну бровь и пожал плечами, вновь возвращаясь к работе.
— Ты забрал меня от Алены.
Кивок.
— Привез сюда.
Кивок.
— И помыл меня тоже ты.
Кивок.
— Спасибо?..
Мой голос звучал неуверенно и очень тихо. Я дрожала не только голосом, но и всем телом. Похмелье говорило за себя. Мне было несладко, но от мысли, что Саша был рядом, когда мне было плохо, становилось еще хуже. Позорно, мерзко и отвратительно.
Саша встал, взял поварешку и налил в белую глубокую маленькую тарелку бульон. Поставил на свободный край стола, затем положил ложку. Я с громким вздохом примостилась на стуле и начала ковыряться ложкой в воде. Кусочки филе плавали в воде с зеленью, и я едва не разрыдалась.
Он был слишком заботлив.
Я слишком много стала рыдать в последнее время. Раньше я считала, что слезы — это удел слабый и неуверенных в себе, и сейчас я чувствовала себя такой же. Построив стену презрения и недоверия ко всему миру, она треснула и развалилась, показывая, что за ней скрывается ранимое существо. Мне было тошно от самой себя.
Выпив бульон и помыв тарелку с ложкой, я топталась возле стола. Мне стоило бы начать разговор о произошедшем или лучше уехать, чтобы не нагонять грозу. Саша и так был мрачнее тучи, а тут еще я со своим пьянством и небольшим дебоширством.
— Мне нужно домой.
— Ты останешься у меня.
— Я... Нет, мне нужно домой, — мое сопротивление слабое. — Мне завтра на уроки.
— У тебя первых двух уроков нет, так что я подброшу тебя до дому, и ты нормально соберешься, чтобы пойти в школу. Не переживай, математик не сожрет тебя за опоздание.
Саша не отвлекался от своих бумажек, и я со вздохом уселась на стул, уронив лицо в ладони.
— Родители будут волноваться.
— Все уже решено, Даша. Ты останешься здесь, так что можешь идти спать.
— Почему ты так холоден? — спросила шепотом, поглядывая на Сашу.
— Потому что я не понимаю, что заставило тебя так нажраться и говорить всякую ересь. Я бы хотел получить объяснение. Зачем ты вообще начала говорить про Торхунову?
— Потому что я видела, как она пристает к тебе, — бросила я, тут же поднимаясь со стула. — Я хотела заглянуть к тебе после уроков, но ты был не один. Она зазывала тебя к себе, и я не слышала концовку разговора, потому что мне стало дурно оттого, как она подошла к тебе.
— Ты приревновала меня? — он улыбнулся.
— Еще чего.
— К твоему сведению, мы учились вместе, так что это естественно, что она пыталась меня к себе позвать.
— Ты трахал ее.
— Да, когда нам было по восемнадцать, то есть почти восемь лет назад, — Саша нахмурился. — Но потом, как ты знаешь, я был с Дианой. Будучи в отношениях, я предан партнеру.
— Сомневаюсь, — едко ответила, вскинув брови.
— Почему же?
— Потому что ты не верен мне!
— У тебя есть доводы, чтобы ты так считала?
— Ты был у Маши, когда Торхунова тоже там была. И лишь один Бог знает, что случилось там.
— Ну, кроме меня, Маши и ее мужа, а также Оксаны были еще люди, которые собрались на дружескую посиделку. Я ушел оттуда вслед за Пашей, а она оставалась там.
— Она могла приехать к тебе.
— Если бы знала, где я живу. Не думаю, что она бы заявилась к моим родителям без приглашения и сказала, что жаждет увидеть их сына, который давным-давно съехал оттуда.
Мой напор обвинений закончился, и я подняла руки, сдаваясь. Саша покачал головой.
— Даша, ты, вроде, неглупая девочка, уже взрослая и смышленая, но твои поступки заставляют меня задуматься об обратном. Если ты сомневаешься в том, что я честен с тобой, значит, ты сомневаешься в принципе во всем, что касается нас.
Нас. Нас. Нас.
— Нас?
— Конечно. Мы проводим время столько, сколько можем. Я спешу тебе напомнить, что ты болталась у меня всю субботу и воскресенье. Зачем мне тусоваться дома, если я могу пойти отдохнуть куда-нибудь? Это крайне нелогично, не думаешь? И ты вновь вернулась к теме, что я использую тебя. Вспомни, что я говорил тебе в прошлый раз и сделай вывод. У меня была куча времени, чтобы вдоволь насладиться тобой и выбросить, как беспризорную кошку, но вместо этого я лежу с тобой на диване и смотрю драмы.
Я вскинула подбородок в обороняющем жесте, сложила руки под грудью и ответила.
— Может, у тебя скрытые мотивы, чтобы я так не думала, а на самом деле ты просто хочешь подольше поиздеваться надо мной.
— Думаешь, если бы оно было так, я бы приехал к Алене, чтобы забрать тебя? Я бы завязывал тебе волосы, пока ты выблевываешь свой желудок? Я бы мыл тебя и укладывал в постель? Даш, не ищи скрытых мотивов, потому что их просто нет.
Я кивнула головой и утопала в постель.
Как и сказал Саша, утром он довез меня до дому и попросил явиться на математику вовремя. Я послушала его и прибыла со звонком в кабинет. Выглядела свежо, словно вчера не было пьяного угара.
Мы встретились с Аленой после уроков, и я кратко пересказала, что со мной вчера приключилось. Я поблагодарила ее за помощь и сказала, что больше так напиваться не буду. Она пообещала, что больше не откроет то ядерное вино, от которого не только мне было плохо. Алена тоже мучилась, только с частым позывом поноса.
Саша
Даша Харитонова моя новая головная боль. Я думаю, что столь яркий заголовок подойдет к моей жизни с тех пор, как я решился и отчаянно поцеловал ее у себя в прихожей. Она была сладкой розой, у которой сточились шипы, и мне не терпелось почувствовать ее вкус манящих губ. Я прекрасно знаю момент, из-за которого мое маленькое желание превратилось в колючую потребность.
Когда я встретился в кафе с Аленой и Пашей, мне позвонила Даша. Я скинул ее звонок, хотя меня подмывало чувство перезвонить ей, ведь, наверное, это было важно. Она нуждалась во мне, и я прекрасно это видел. Девчонка тянулась ко мне, даже не осознавая, как ее засосет в воронку.
Диана устроилась скандал на почве ревности. Я не сдержался, да и не хотел этого делать. Диана бежала за мной, требуя хоть каких-то объяснений, почему она мне названивает вне рабочего времени. Объясняться не хотелось, да и не видел необходимости. Я давно охладел к Диане, как к потенциальному партнеру и в голове поставил вопрос о том, нужно ли мне это все?
Диана была хорошей и милой, пока не показывала свои неуравновешенные эмоции. Ей нужен был публичный скандал, чтобы выглядеть лучше. Преимущество всегда было на стороне женщин, так что ее бы поддержали все, даже не разбираясь, кто виноват в конфликте. Ссора в кофейне стала последней каплей моей и так уже переполненной чаши. Я собрал все ее вещи, которые уместились в два пакета и попросил меня больше не беспокоить.
Диана старательно находила возможности либо встретиться, либо позвонить или написать, чтобы как-то загладить вину и вернуть все в прежнее русло, но было уже поздно. Я, словно Титаник, тонул в ученице с карими блестящими глазами, дерзким языком и тонной безграничного презрения. Стены железной защиты, которая выстроила сама Харитонова, медленно падали на моих глазах.
Наверное, это произошло тогда, когда она узнала о смерти брата. Она показала мне, что может быть ранимой, а не айсбергом среди океана. Она могла бесконечно долго реветь, словно не делала этого все свои восемнадцать лет. Крупные, бесцветные и тихие капли текли по ее красным щечкам, и она старалась сделать вид, что все хорошо.
Ребенок.
В моменты, когда Даша плакала, мое сердце сжималось от боли. Оно сокращалось с такой силой, что становилось невыносимо неприятно. Я терпеливо ждал, пока она успокоится и придет в себя, чтобы и мне стало лучше. Даша могла реветь, курить и улыбаться. Я видел ее насквозь, и мне становилось от этого лучше.
Я поцеловал ее, когда она была в истерике, потому что знал, что никак по-другому не смогу отвлечь от неприятных мыслей. Да, я завел разговор о ее брате, потому что мне важно было узнать, как ее душевное состояние. Важно, чтобы она была эмоционально уравновешена.
В доме, когда она вышла к бассейну в своем простеньком черном купальнике, мой член поднялся по стойке смирно. Ее грудь покачивалась в такт движениям, пока она шла, покачивая бедрами. Ее широкая улыбка, плавные движения в танцах и свобода тела — все это манило, словно сахарная пудра.
Я специально шел за ней в комнату. Хотел ее вновь обнять, почувствовать дрожь и поцеловать. Я безумно хотел ее поцеловать. Ощутить мягкость губ, бархатность кожи и отзывчивость, которую она мне подарила.
С каким желанием я вылизал ее киску, просто не передать словами. Она плавилась под моими натисками ласк, стонала и подмахивала бедрами, намекая, что близка к разрядке. Я не ожидал, что она решится на минет, но, когда ее губы прислонились к головке, понял, что тормоза сломались, и я готов трахнуть ее рот. Она была хороша в постели.
У меня не было гнусных и пошлых мотивов на ее счет. Я не хотел, чтобы она думала, что я пользуюсь ее телом, чтобы обуздать свои хотелки. Мне нравилось доводить ее до предела, мне нравилось ее тело, мне нравилось ее душа — мне все в ней нравилось.
Я горел в костре собственных чувств и понимал, что иду ко дну от крышесносящих ощущений, когда эта девчонка появлялась на горизонте. Позорно влюбившись в ученицу, мне было ни капли не стыдно за то, что это случилось. Возможно, это бы и не было, если бы она тогда не позвонила мне и не попросила приехать, чтобы забрать.
Даша переломила в мне засохшую ветку отношений с Дианой, позволяя окунуться с головой в нечто новое, что я ранее не чувствовал. Меня переворачивало и раздражало, что я был переполнен положительными эмоциями от девчонки, которая была подростком. Она была ребенком, но я видел в ней взрослую девушку с перспективным будущем.
Даша была со мной все свое и мое время. Я кайфовал, пока она была под моим боком. Мне было тяжело отправлять ее домой, зная, что мы увидимся только следующим утром, когда она придет на урок. Мне бы хотелось, чтобы она разделила со мной ночь и не одну, но для этого было слишком рано.
Даша ураганом внеслась в мою жизнь, и я не смогу остановить это. Не хочу, потому что.
Я не знаю, к чему это все приведет, но с уверенностью могу сказать одно:
Я влюбился в нее.