Глава 3. Трудный четверг
Я торопилась в школу, потому что Алёна попросила прийти пораньше, и я со всех ног летела с остановки в курилку, чтобы о чём-то поговорить с ней. Она не стала ничего говорить по телефону, поэтому назначила встречу аж на двадцать минут раньше обычного.
Заприметив Алёну, которая топталась на асфальте и держала тлеющую сигарету, я тут же достала из сумки пачку, выуживая одну и зажимая зубами. Ломова обняла меня, отошла на шаг, чтобы было удобнее смотреть мне в глаза. И почему-то мне показалось, что это что-то, что будет связано со вчерашним вечером.
— И так, я сейчас скажу тебе такое, от чего ты просто выпадешь, — начала подруга. — Вы вчера с Темой благополучно ушли, а мы с Сашей и Дианой решили прогуляться, потому что мой и Стучаев жили почти в одной стороне. В общем, мы начали болтать о том, как всё прошло. Диана была рада, что познакомилась со мной и тобой. Паша решил вставить своё слово и сказал о том, что Саша наш учитель. Диана не удивилась, а наоборот посмеялась, что ученицы ходят в кафе с учителем. Но я случайно буркнула, что типа ты его не перевариваешь, и, конечно, эта особа услышала и переспросила. Пашка ей сказал, что до вашего прихода ты обмолвилась о том, что не перевариваешь учителя с фамилией Стучаев, а это оказался Саша. В общем, Диана пыталась сделать логическую цепочку и пришла к выводу, что ты просто сохнешь по её парню.
— Не уловила, — я сделала затяжку и нахмурилась. — Интересно, как она к такому пришла?
— Она сказала, что ты его не любишь, потому что он не ставит тебе хорошие оценки. Ты пытаешься как-то привлечь его внимание своей милой мордашкой, но он не ведется, так как любит Диану, поэтому ставит тебе оценки такие, какие ты и правда заслуживаешь, поэтому ты его ненавидишь.
— И почему я должна запасть на него?
Ломова нахмурилась.
— Я не знаю, но она говорила такую ересь, от которой я просто пыталась не разбить себе лоб от бесконечных фейспалмов.
Я рассмеялась и сделала очередную затяжку.
Алёна ещё много болтала о том, что произошло вчера. Не обошлось, конечно, от её короткой истории о том, что сегодняшняя ночь была великолепной, и ей потребовалось немалых усилий, чтобы встать пораньше и уехать домой, чтобы собраться в школу.
И да, Ломова просила рассказать, что у нас было с Артёмом, но я ничего ей не сказала, кроме того, что он был мил и добр ко мне весь вечер. И да, Тёма пожелал, чтобы мы с ним увиделись ещё раз, поэтому в четверг, то есть сегодня, я иду вместе с ним в кино на ужасы. Я почти готова была отказаться от этой идеи, но мозг сам сказал, что готов провести с ним ещё один вечер. Только без друзей. А вдвоём.
Наедине.
Математика стояла пятым и шестым уроками в расписании. Я покурила перед пятым уроком в одиночестве, потому что Ломова задержалась в туалете, а потом решила покурить перед самым уроком. Я же решила не рисковать и прийти в кабинет раньше положенного.
Так и случилось. Я пришла в кабинет, а Алёна немного опоздала, но Стучаев всё равно пропустил её в класс, но предупредил, чтобы больше такого не было. Уроки проходили монотонно. Я слушала Александра Павловича и не смела отвлекаться на свои дела, поэтому, когда он задал вопрос по теме, я смело подняла руку и готова была ответить, но он даже и глазом не повёл. Кивнул, чтобы я сказала своё слово, а затем, когда оповестил, что мой ответ был верен, продолжил вести урок.
И на втором уроке, когда я вышла к доске по своей воле, он лишь сказал, что верно, и я могу сесть на место.
Никаких подколов и лишних высказываний, кривых усмешек и мини-улыбок. Он был обычным учителем, который пытался втолкать в мозги учеников, что математика один из самых важных предметов, который делится на два подраздела.
— Харитонова, останьтесь после урока.
Его голос прозвучал, как гром среди ясного неба, и я почему-то почувствовала, как нутро неприятно стягивается в один тугой узел. Ладошки неприятно вспотели, и я бросила взгляд на часы. До конца урока оставалось не более пяти минут. Отлично.
Ломова посмотрела на меня, сделала движение пальцев у губ, как бы спрашивая, пойду ли я курить, на что я покачала головой и собрала сумку, крепко сжимая пальцами кожаные ручки.
Я приблизилась к учительскому столу, нервно сглотнула и посмотрела на учителя, который сидел за своим столом с идеально ровной спиной и что-то черкал в своем блокноте. Последний ученик вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь, и мне стало немного страшно, что я осталась со Стучаевым один на один.
Он положил ручку на стол, закрыл блокнот и посмотрел на меня. Я сделала несколько мелких шагов к парте, которая стояла напротив его стола, оперлась на неё задницей и уставилась на учителя с маленькой долей интереса.
— Как ты можешь помнить, вчера у нас был достаточно странный вечер, — начал издалека Стучаев, и я лишь кивала головой, подтверждая его слова. — Я никак не думал, что увижу двух малолеток рядом со своими друзьями, но это ещё полбеды. Позже я узнал некую информацию, которая стала для меня маленьким открытием. И мне просто интересно, за что ты меня ненавидишь, Харитонова?
Я выпала. Серьёзно. У меня не было слов и эмоций. Не знала, что сказать и как правильнее истолковать свои слова, сказанные вчера при Павле. Наверное, мне не стоило забываться и так слепо говорить такие громкие слова при парне подруге.
— Дайте-ка подумать, — я сделала вид, что действительно увлечена его вопросом. Но это было не так.
Я не ненавижу его, и это понятно, как белый день. Он просто неприятный тип, который вызывает во мне дрожь и неприязнь от своего официального вида. Стучаев подаёт себя так, словно выходец из аристократической семьи, и ему за какое-то плохое деяние дали преподавать в этой школе. Мне не нравится то, как он ведёт себя с учениками. И не более.
Может, я и нахожу его немного сексуально-горячим учителем, но это лишь потому, что его глаза очаровывают, а внешний вид всегда такой опрятный, строго-страстный. Наверное, мне просто нравится, как он с чувством стиля подбирает себе ежедневные луки, чтобы выглядеть статно, как и подобает учителю.
Наверное, я просто ищу отговорку, чтобы не быть тупой овцой в его глазах. Ладно, я уже так выгляжу, но всё же мне не помешает твердость слова, чтобы доказать, что моя ненависть всего лишь... Всего лишь...
Я не знаю.
— Знаете, мне кажется, что вам уже выстроили логическую цепочку, почему я вас, можно сказать, недолюбливаю, — я улыбнулась, обнажив зубки. — Раве ваша девушка не решила, что моя ненависть к вам потому, что вы ставите мне низкие оценки? И это как-то связано с тем, что я неровно к вам дышу.
Он слегка нахмурился, но его губы скривились в подобии лёгкой усмешки, а потом откинулся на спинку стула, складывая руки на груди. Рубашка слегка натянулась, показывая его немного накаченные руки. И почему-то мне показалось, что мы вернулись к тому, с чего начали. Его расслабленная поза и кривая усмешка говорили о том, что ему немного забавно от всего, что сейчас происходило. По крайне мере, я так думаю.
— Ты, правда, думаешь, что я ставлю необоснованные тройки?
— Нет, что вы, Александр Павлович, — я широко улыбнулась. — Я думаю, что вы просто срываетесь на учениках, потому что ваша девушка плохо сосёт по вечерам, раз с утра по раньше вы вымещаете свои несмешные прикольчики и жёсткие условия простым смертным ученикам, которые просто пришли на ваш урок. А ещё, я думаю, что у вас слишком высокие требования для учеников простецкой школы. Если вы хотите кому-то прокомпостировать мозг, идите в гимназию или лицей, где знания, как поговаривают в простом народе, должны быть выше, чем в средних школах.
Я сказала немного лишнего, потому что его кривая усмешка резко сошла на нет, по-моему, после слов про то, что Диана плохо сосёт.
И да, признаю, что это звучало несколько бестактно, но он сам напросился на такую грубость! Ещё я буду обсуждать с ним то, почему ненавижу его. Он глупец.
На самом деле, я не считала его глупцом. Просто человеком, который точно заблуждается в своих действиях и в том, что сможет добиться от меня объяснений, почему же я его ненавижу. Хотя и не испытываю этой чёртовой ненависти к чёртовому Стучаеву.
Молчание затянулось, и я почему-то почувствовала, как спина и лицо начали покрываться холодным потом. Кажется, Саша готовил для меня ответный выпад, но не решался его сказать. Или просто не знал, как реагировать на мои слова? На его бы месте я просто взяла и выгнала из класса такую мерзавку, которая оскорбила не только учителя, но и влезла в его личную жизнь.
Чёрт, у меня и правда башки нет на плечах, или почему я такая дерзкая в присутствии педагога?
Мне плевать.
— Потом обязательно поинтересуюсь у Артёма, как отсасываешь ты, Харитонова. И, знаешь, он расскажет во всех красках, как это происходит, если я попрошу.
И да, я готова была его ударить за такие отвратительные слова в мой адрес. Да как он обо мне думает?
— В смысле?
— В прямом, Харитонова, в прямом. В мужской компании мужчины могут обсуждать, что и как в постели с девушками. Это же стандартный разговор за бокалом пива.
— Ага, только вот есть загвоздочка, — я сложила руки под грудью. — Я не собираюсь спать с Артёмом.
— А ты не уже..? — его губы растянулись в похабной улыбке.
— Впрочем, — я резко подорвалась с парты. — Вас не должно касаться, с кем я трахаюсь, а с кем нет. И лучше я скажу сама, чтобы не утруждать вас.
Мой дикий оскал. Его брови сходятся на переносице.
Я сделала несколько шагов к его столу и, оперевшись на него руками, наклонилась вперёд. Мой язык проходится по губам, смачивая их, а потом губы самозабвенно начинают растягиваться в улыбке.
Мой голос звучал чуть громче шепота. Интимно.
Его лицо выражало неподдельный интерес. Он ждал моего шага. Моих слов.
— Тёме понравилось, как я отсосала ему.
И мой язык показательно толкается в щёку. Он был немного шокирован, карие глаза медленно сузились, пока наш зрительный контакт длился, а это около минуты или чуть больше.
Потом я резко выпрямилась, схватила сумку и вышла из кабинета.
До следующего урока оставалось около пары минуты, но мне хватит и этого. Щёки горели, и я поспешила на улицу. Перехватив в коридоре Алёну, которая уже собиралась подняться в класс, заставила её пойти и покурить вместе со мной. Я не стала рассказывать ей про интимный процесс диалога с учителем.
Соврала, сказав, что он прицепился ко мне с чёртовой неявкой. Ломова угукнула, а потом начала говорить, что почти всю перемену простояла в компании парней, которые обсуждали какую-то игру, в которой подруга ничего не смыслила.
Седьмой и восьмой уроки прошли быстро. Литература проходила в тишине, потому что все, даже те, кому было неинтересно, слушали учительницу, потому что та говорила о сочинении, которые мы будем писать, как допуск к экзаменам. Декабрь совсем скоро.
Я пришла домой и застала на кухне маму, которая пила вино из бокала и ела конфеты. Я не стала с ней разговаривать, потому что это могло закончиться тем, что я просто возьму и выкину её алкоголь в мусорное ведро. Она взбесится, может толкнуть меня, а затем пойдет и вскроет ещё одну бутылочку вина.
Видимо, у неё что-то произошло.
Артём пообещал, что зайдёт за мной в восемь, поэтому я решила, что до половины восьмого позанимаюсь уроками. Тем более, Стучаев задал много заданий, которые мне стоит сделать. Не думаю, что по возвращению домой захочу делать математику. Я сделала алгебру и геометрию почти за полтора часа, затем сделала несколько задач по физике, которые нам выдали аж на отдельных листочках.
Натянув на себя джинсы со свитером, я положила в сумку все необходимое и решила освежить макияж. Ровно в восемь я вышла к подъезду, у которого стоял Тёма и с кем-то говорил по телефону. Он быстро договорил, а затем поприветствовал меня объятьями.
— Не замёрзнешь?
Он оглядел меня с ног до головы. Наверное, моя меховая джинсовка не внушала ему доверия, но на улице было достаточно тепло.
— Нет, мне тепло.
И наша прогулка началась. Мы выбрали оптимальные места в кинозале. По середине. Меня почему-то порадовало, что мы не на галёрке. Надеюсь, что Артём не строит сказки на мой счёт, потому что я не совсем готова с кем-то встречаться...
После кино мы решили зайти в кафе, и я не отказалась. Я заказала себе чашечку кофе, а Артём решил, что будет довольствоваться чёрным чаем. Мы начали обсуждать фильм. Конечно, я не любительница фильмов ужасов, но решилась пойти именно на этот жанр. Тем более, мне понравился трейлер, да и отзывы в интернете были неплохими.
Артём проводил меня до дома. Мы решили задержаться возле подъезда. Если честно, мне не хотелось, чтобы заканчивался сегодняшний вечер, потому что я провела его просто отлично. Хорошая компания, прекрасный фильм и тёплые посиделки в кофе согревали моё холодное сердце, наполненное равнодушием ко всему.
Я сделала последнюю затяжку сигареты, когда Артём уже давно избавился от своего окурка. Он сделал шаг ко мне и заключил в объятья. Парень был выше меня на несколько сантиметров, но и даже такая разница была для меня уже признаком того, что я была спрятана за его спиной, пусть и не такой прекрасной, как у математика.
О да, Даша, ты только что сравнила две спины. Идиотка.
Тёма обнял моё лицо своими тёплыми ладонями, что-то прошептал в мои губы, пока я думала и высчитывала, когда следовало бы оттолкнуть парня. Он просто взял и поцеловал меня. Остолбенев, я почему-то не начала вырываться. Мои губы открылись навстречу его скользкому и слегка шершавому языку, который моментально ворвался в мой ротик. Я обняла его, крепче прижимая к себе.
Поцелуй вышел романтически-прекрасным, пока я не оторвалась от Артёма и не улыбнулась.
— Увидимся снова? — спросил он.
— Конечно. Только не в выходные.
Я не собиралась пропускать вечеринку.
— В понедельник?
— Почему бы и нет. Хорошо.
— Я напишу тебе.
— Хорошо. Напиши мне.
Когда я вернулась домой, мой телефон оповестил о том, что пришло какое-то сообщение. Глянув, я увидела, что Тёма пожелал мне доброй ночи. Я ответила взаимностью.
И почему-то подумала, что он был бы неплохим парнем. Он мил, заботлив, нежен и добр.
Но, наверное, я просто люблю плохих?
Может, мой вкус неожиданно поменяется, а?
Я закрыла глаза и воспроизвела сегодняшний вечер. Острые чувства, которые должны испытывать влюбленные, не появились в моём сердце. Моё дыхание не становилось прерывистым, когда я вспоминала простой поцелуй. Мне было с ним комфортно. Но не как с парнем, а как с другом.