The Black Swan | h.s. [rus]

В течение последних нескольких дней я по десять часов занималась танцами. Я работала, работала и работала. Я не могла остановиться. Я добилась тридцати, тридцати фуэте. Мне нужно, чтобы это произошло. Мне нужна была роль не только для моей мамы, но и для себя, чтобы доказать, что это моё место. Вот почему я была здесь. То, что моя мама не купила мне место и моя фамилия в моём заявлении не дала мне ведущую позицию, которую я занимала.

Было очевидно, что Гарри нацелился на главную мужскую роль, потому что он работал в своей студии, усердно взрывая эту музыку. Я знала, он получит её, точно знала. У него был этот энтузиазм, сила. Это подходит. Я понятия не имела, смогу ли я справиться с этим; Я действительно понятия не имела, получу ли этот шанс. Вес ответственности на моих плечах вырос, и я понятия не имела, когда он меня раздавит.

— Давай посмотрим, как у тебя получается, — Винсент улыбнулся мне. Его слова были одобряющими и доброжелательными, вселяли уверенность. Однако всё ещё не приносили мне комфорта, а только заставляли нервничать. — Станцуй отрывок из более ранних актов, Белую Королеву.

Я кивнула, и он включил музыку. В студии были только он и я, и пока я танцевала, он счастливо улыбался. Это вселило в меня немного уверенности, так как он был главным человек, которого я должна была впечатлить, чтобы получить эту роль. Я должна была сделать его счастливым.

— Здорово, ты воплощение Королевы Лебедей.

— Правда? — я улыбнулась в ответ, чувствуя, как бьётся моё сердце.

— Правда, покажи мне Чёрного лебедя, Одиллию.

Я кивнула, он переключил музыку, и я начала танцевать. Я не делала фуэте, не хотела, чтобы он считал их прямо сейчас. Он не улыбался, у него было такое странное выражение, когда я танцевала для него.

Я остановилась и перевела дыхание. — Что-то не так?

— Нет, нет, продолжай работать, Одетта.

Он встал и вышел. Мне было плохо. Почему он так на меня смотрел? Я выбросила это из головы и продолжила танцевать и танцевать допоздна. Винсент заглянул и пожелал мне спокойной ночи, я хотела поймать его и спросить, что он имел в виду раннее, однако ушла через несколько минут после него. Я открывала дверь, когда услышала, как он говорит со знакомым хореографом.

— Что ты думаешь о Риччи?

— Она талантливая, такая талантливая. Она идеальная Белая Королева, я имею в виду идеальная. Это её роль.

— Тогда как насчёт Чёрного лебедя?

— Это не неё, — я почувствовала, как моё сердце ушло в пятки от слов Винсента. — У неё нет чувственности, этой тьмы, она всегда милая девушка, соседская девчонка. Она одноплановая танцовщица, она попала в эту ловушку. Я знаю наверняка, даже если она исполнит фуэте, что, я уверен, она сделает, я не смогу её взять. Я не буду этого делать. Гарри перевоплощается от первого до последнего акта, знаю, что он преуспеет. Я не верю в Одетту. В её сердце нет ни дюйма нужной темноты, даже щепки, чтобы оживить эту роль. Это было бы настолько искусственно.

— Ты рассматривал возможность разделить пополам? Я имею в виду, что во многих постановках есть две отдельные танцовщицы: Белая и Чёрная Королева.

— Я думал об этом, но я не могу сделать это с Одеттой. Она будет унижена, она достаточно хороша для одной роли, но не для другой, — он покачал головой. — Зная Одетту, она предпочла бы иметь всё или ничего. Это такой позор, два невероятно молодых ведущих исполнителя, задействованных в такой мощной балетной труппе, могли бы принести так много для театра.

— Что, чёрт возьми, ты думаешь, сделает её мать?

— Не знаю, я не могу всю свою жизнь ходить на цыпочках вокруг Великой Мии. Не могу. Её дочь не справится с испытанием, она вырастила её слишком слабой. Мы все знаем, что сердце Мии было таким же чёрным, как и требуется, конечно, она сделала такую ​​великую интригующую Чёрную Королеву.

Они оба засмеялись и вышли. Моя спина столкнулась со стеной, и я соскользнула по ней, рыдая. Это было всё, о чём я могла думать, я чувствовала, как будто меня ударили в живот.

Что они знали о моей маме? Все, чёрт возьми, что-то о ней знали кроме меня? Я не справлюсь с этим? Я была слабой? Что мне делать? Как я могла стоять в стороне от самого большого, я имею в виду самого грандиозного представления года? Это разбило мне сердце.

— Что ты делаешь?

Я подпрыгнула, увидев потного Гарри, одетого в мешковатую рубашку и штаны, его волосы были зачёсаны назад.

— Я не получу роль, — всхлипнула я, спрятав голову в руках.

— Ты не знаешь этого; не будь такой плаксой.

— Винсент сказал, — я встала и вытерла глаза, — У меня нет чувственности, темноты. Он сказал, что я милая и что в моём сердце нет чёрствости. Он сказал, что моя мама вырастила меня слабой и что у неё было чёрное сердце, — я задыхалась, — Что, чёрт возьми, мне делать? Это всё, чего я хочу. Я хочу эту роль, чёрт побери! — я ворвалась в студию и посмотрела на своё отражение. — В глубине души я всю жизнь задумывалась, заслужила ли я своё место в этом мире танцев. Сейчас? Теперь у меня не будет шанса доказать, что у меня есть настоящий талант, потому что я слишком милая? Это несправедливо! У тебя есть роль, а у меня нет. Я ненавижу это.

— Перестань быть милой, перестань, чёрт возьми, плакать и борись. Разозлись.

— Я так зла!

— Но ты плачешь! — он кричал, не имея таких проблем. — Встряхнись! Ты взрослая женщина. Ты хочешь эту роль? Ты хочешь доказать, что они не правы? Перестань плакать, перестань бегать к мамочке и надень колготки для больших девочек. Запри себя, чёрт возьми, в этой комнате до тех пор, пока не почувствуешь, что твои ноги кровоточат.

— Дело не в том, что я не могу выполнить всё это, я делаю почти все фуэте. Дело в том, что я не знаю, как стать похожей на Чёрного лебедя. Не знаю, как. Во мне нет ничего тёмного, он говорит, что если бы я притворялась, это выглядело бы искусственно.

— Найди в себе эту темноту и побыстрее, если ты хочешь получить роль. Рассердись. Танцуй, как ты делала это со мной, в этом есть тьма, это было напряжённо. Ты должна станцевать так Винсенту, если хочешь, чтобы он даже рассмотрел твою кандидатуру.

— Я так сильно этого хочу, — говорила я сквозь стиснутые зубы.

— Тогда делай всё, что тебе нужно, чтобы получить эту роль.

— Мне не нравится, как это звучит. Как будто моя мама сделала это. Я не хочу быть похожей на неё.

— Хорошо. Ты ничего не хочешь от неё. Не будь ей. Будь собой, Одетта.

Я вытерла глаза. — Я получу эту роль.

— Тогда получи её, — он повернулся и вышел, холодный как лёд, но он был прав. Абсолютно прав. Я слышала, что хотел Винсент, и была, чёрт возьми, уверена, что дам ему то, что он хочет.