Carpena

Он вертел в руках свой шлем, он приятно блестел зелеными искорками на свету, которые отдавали, желтым, изумрудным, даже немного оранжевым...

Очередной благотворительный ужин, на который оба гонщика Pinnacle Racing были обязаны прийти. Педро, чуть переживая, взял под руку Валери и повел в одно из самых роскошных и старых зданий Монте-Карло. В прошлом году он выиграл гонку на трассе этого города, а теперь на него смотрели с ожиданием еще и того, что он сделает это и в этом году. 

Что он, впрочем, и собирался сделать.

—Педро, ты весь в меня вцепился. — Прошептала она, чуть погладив его щеку прядью волос. — Расслабься, ты же чемпион все-таки.

—Извини, querida, просто тут... Слишком много народу и всякого... Ты знаешь.

Ему показалось, что она вот-вот закатит глаза. Валери часто так делала. Закатывала глаза когда смеялась, когда ее что-то бесило, когда смущалась. Все слилось в такой комок, что он не всегда мог считать причину этого жеста.

—Педро, просто успокойся. Ты можешь встать в уголке и делать вид, что мы — часть декорации. Только мне бы найти Наташу... Я хотела поговорить с ней о той коллаборации...

Карпена с нейтральным выражением лица осмотрел зал. Красивая сверкающая люстра. Блестящий пол, куча народу в дорогих нарядах, шампанское, несколько их спонсоров, которые крепко пожали ему руки еще на пороге, когда он даже не успел войти. Где-то в углу с их общим владельцем команды общался Брам. Тогда они еще были сокомандниками. Но трещина уже пошла, когда Вандевельде нагло и жестко бортанул его как минимум три раза за сезон.

Глава по тимбилдингу обещала уволиться, когда ее назначили работать с этими двумя.

Валери осматривала зал через свой бокал, немного нетерпеливо топая каблучком. Это был не ее мир. У нее даже волосы смотрелись чуть дешевле, чем у остальных. Но она продиралась в этот мир со своим собственным стартапом так долго, что нет смысла отступать. Педро позвал ее как свою плюс один, но, справедливости ради, она не могла упустить возможности пообщаться со своими возможными карьерными связями.

—Я отойду, ладно? — Спросила она, глядя на Педро как ребенок, который увидел на витрине любимое пирожное.

—Не потеряйся, Вале, я... — Он огляделся по сторонам. — Я здесь подожду. А если уйду, то...

—Здесь и встретимся. Поняла. — Она улыбнулась ему и прошла на тонких шпильках в другую часть зала.

Карпена вздохнул. Все у него было в жизни просто замечательно. Брат выбрался из своей стагнации, начал работать со стратегами и инженерами. Кузина совершила дебют в MotoGP. Он при деньгах, они с Валери недавно перебрались в Швейцарию. Не жизнь, а мечта.

К нему подплыл Брам. Спина ровная, козел чувствовал себя здесь явно в своей позолоченной тарелке. Вандевельде не просто из тех, кто бывал на таких мероприятиях. Он из тех, чьи семьи такие мероприятия порой организуют.  Бельгиец взял бокал со стола и, не глядя на Педро, что-то тихо ему пробурчал.

—Не позорь команду, выпрями свой горб. — Сказал он, чуть морщась.

—Да брось...

—Я серьезно. Имидж это важно. Ты бы поучился, notre champion...

Карпена игрался пальцами с уголком скатерти. Брам отследил его движения взглядом. Ничего не сказал. Это было не его дело, конечно, но он давно заметил из какого теста был сделан Педро. 

Брам мог бы быть подлецом и использовать это, но он не стал. Он мог бы перегрузить Карпену и заставить его с ума сойти, но он не такой жестокий. Вроде. По крайней мере пока нет. Он скользнул взглядом по залу с какой-то мучительной скукой в глазах и остановился на Валери. Красивая, тонкая как веточка. Такую не представишь с таким как Педро. Заземленным и социально неразвитым. Вот она — щебечет в высших кругах, когда на самом деле выползла изниоткуда. И Карпена — прибился к стенке, лишь бы его не втягивали в бестолковую светскую беседу без начала и конца, без смысла и какого-то сюжета. Он молчал. И Брам молчал.

—Почему ты никого не привел? — Вдруг спросил тот.

—Зачем? — Равнодушно пожал плечами Брам. — Я планирую слинять через полчаса. Терпеть не могу такие банкеты.

—Ты оставил нехилое пожертвование. — Карпена усмехнулся, избегая взгляда.

—Мне не трудно, — Вандевельде повращал в руке бокал. Золото с пузырьками приятно пахло кислой сладостью. — Эти мероприятия мне надоели. Лучше бы вместо этого нормальную машину тестировали...

—У нас нормальная машина.

—У тебя нормальная машина. А у меня ведро. — Выплюнул Брам. —  Что ты фыркнул? Ты думаешь, я не вижу? Как они предпочитают тебя мне. Я не слепой, Карпена.

Педро вздохнул.

—Ты знаешь, так низко винить всех вокруг в своих неудачах тебе не идет. — Выдал он, бросив взгляд на Вандевельде. И был абсолютно искренен.

Бельгиец весь надулся и отставил бокал прочь от себя. Он терпеть не мог, когда Педро говорил что-то, что, по его мнению, не было правдой.

—Это мы еще узнаем. Не зазнавайся, Карпена.

—Hasta luego. — Сказал ему в спину Педро. — Козел...

Он поймал взгляд своей девушки и улыбнулся ей. Ему приносил радость факт, что ему удалось помочь ей, свести с правильными людьми. Он был рад видеть Валери в своем мире, даже если ненадолго. Его бы воля, он бы ее каждый раз за собой в боксы таскал, если бы она только хотела. Если бы она только любила гонки. Или, даже если не любила, то хотя-бы интересовалась ими и давала про них болтать.

Она ему помахала. Он ей махнул в ответ, у него стали глупо греться уши.

Может, когда-нибудь он...

У Педро похолодело в груди. 

Валери. В паддоке, прямо сейчас. А он узнает это только потому что видит, как она общается с одним из пилотов из Adrena.

Шлем в его руках блестит на средиземном солнце, а он не может отвести взгляда от нее. Такая же высокая и стройная, в каком-то строгом, но явно недешевом костюмчике ее собственного бренда, ходячая реклама. Она здесь. Она приехала. И даже ему не сказала. Девятнадцать пропущенных звонков, семь проигнорированных сообщений. Две подружки, пожимающие плечами, пакуя ее вещи в их доме в Швейцарии, вещи которые он когда-то собственноручно стирал, гладил и складывал в комод.

И ей хватило наглости прийти сюда. Это издевательство?

У Педро, взрослого человека, уверенного в себе и успешного, ноги прилипли к асфальту. Он нес показать шлем своему приятелю, а теперь врос в землю. Ему хотелось одновременно подойти к ней и убежать.

Он не успел выбрать. Она посмотрела на него ровно тогда, когда он сделал шаг в ее сторону и скрылась из виду, нарочно. Тысяча несказанных слов превратилась в половину простого "почему". То ли "почему", то ли "прости"  то ли вообще "пожалуйста". А "пожалуйста" что? Пожалуйста объяснись? Пожалуйста уйди? 

—Педро! — Какой то из фотографов подошел к нему с робкой улыбкой, чувствуя вину за то, что вообще говорит с таким бледным и потерянным Карпеной. — Здравствуйте, а... можно сфотографироваться? 

—Да, конечно, давайте. — Сказал он, не до конца понимая, что творится вокруг.

Селфи. Куча благодарностей.

—А я знаю вас. — Промямлил Педро. Внезапно ему хотелось с кем-то поговорить просто вежливо.

—О-откуда?

—Вы часто ездите фотографировать. Вы и та девушка из...эм... Чехии, по-моему?

Фотограф уставился на него в шоке.

—Я видел ваши фото в интернете. — Признался Карпена со вздохом, чувствуя, как отступает его первичный ступор. — Я порой заглядываю, ну... Вы поняли.

На самом деле он узнал его, потому что на ту коллегу этого фотографа подписан Кике, их работы даже какое то время стояли на его рабочем столе, когда болид PinRace проносился в кадре, сливаясь в черно-зеленое пятно.

—Удачи в этом сезоне! — Сдержанно ликовал фотограф и оставил Педро в покое.

Он выдохнул. Отлегло ли? Немного. Все равно что-то внутри тянуло и подрагивало. Ему не давала покоя мысль о том, что она где-то здесь. Насколько же это было странно. Полгода назад (jo, el tiempo vuela...) любовники, почти супруги, а сегодня уже почти никто.

Ему даже не разглядеть веснушек, созвездие которых он выучил, на всем этом расстоянии между ними.

Он четко знал, им надо поговорить. Закончить это как следует, просто отодрать этот пластырь, пусть больно, пусть с кожей. Просто избавиться от него. Просто остаться одному и в покое, без призраков на каждом углу.

Что-то ныло. До этого момента он избегал все, но тут она сама явилась. Ему нужно сосредоточиться на своей гонке. Как достать свежий воздух, когда ты и так снаружи.

Он вернулся в свой моторхоум, по пути столкнулся с Брамом, случайно, но бельгиец все равно ошпарил его ледяным взглядом. Педро, не видя ничего перед собой от внезапного напряжения, пропищал своей ключ-картой и ввалился внутрь.

—Hermano, que pasó? — Энрике выловил его в коридоре и дотащил на диванчик.

—Vale está aquí... — На выдохе выложил он, смотря куда-то в угол.

Энрике помедлил, не зная, что ему сказать и как реагировать. Он сжал руку на плече Педро и только сидел, открывая и закрывая рот, в беззвучной попытке выдавить из себя хоть что-то полезное.

—Что она вообще тут делает?

Вопрос сделал только хуже.

—Я не знаю. Мне не нравится то, в каком я положении!

—Знаю, знаю... — Энрике пробежался глазами по сторонам. — Слушай, не перед гонкой, ладно? Это очень плохая идея беспокоиться об этом сейчас, Педро...

—Я же не специально это...!

—Я знаю, Педро! Я знаю, брат, но правда, это Монако!

Взгляд у Энрике был почти отчаянный. Больше из-за беспокойства, чем из-за чего но еще.

—Давай, найдем Хуана.

Его физио.

—Нет, не надо.

—Ты только не разбейся. И болид не разбей. Иди. Ты же профессионал, какая тебе разница? Сядешь в кокпит... Все забудешь. Сядешь в тачку — все пройдет, мы же тебя знаем, Перико...

—Ладно. Нормально все.

—Давай, шуруй. Я... дела у меня в общем. Давай. Приду скоро. В гараже увидимся.

Пуэрториканец выскочил из моторхоума. Это надо было прекращать. Он зажал сигарету между губ и достал телефон. Набрал давно забытый номер. Ему не стоило лезть, но у него был противный прилипучий характер.

Когда дело подошло к гонке, Педро успел дважды перепроверить все настройки, чтобы успокоиться. На его голове наушники, заслоняющее его разум от всего остального мира. Кудри завивались кверху на затылке. Он почти забыл о том, что она там. 

Почти полгода назад в Швейцарии.

—Это просто гонка, ты уже тысячу таких отъездил! —  Валери  не выдержала и отбросила бумаги на стол. — Почему ты не можешь просто... взять и...

—И что? Бросить, когда мне заблагорассудится? — Он хмуро посмотрел на нее. — Мы на это живем, это единственное, что...

—Педро, у нас полно денег! Мы этим не живем!

—Я этим живу. — Он повысил тон. —Валери, пойми, cariño, это не просто взять отпуск, а потом вернуться. 

Она посмотрела на него с поджатыми губами. Эта ссора назревала уже несколько дней. В тонких колкостях, в обидных словах.

—И как ты собираешься исправляться? — Через несколько минут молчания добавила она. 

—¿Y eso? — Спросил Педро на выдохе с едва различимой дрожью страха в своем голосе.

—Как ты собираешься исправлять всю эту ситуацию, с твоими анализами, с твоим, блин, здоровьем? — Она жестикулировала то на него, то на бумаги, пока Педро уставился на нее в недоумении. — Что ты хочешь? Дальше гонять, ждать пока я вся сморщусь, когда уже... когда уже Я не смогу! Потом будет поздно, я не хочу, не хочу тратить еще несколько лет в ожидании тебя, пока ты соберешь все свои нескончаемые титулы!

Он молчал. Она продолжала.

—Ты думаешь, это было очень весело? Ждать тебя. Пока ты сделаешь это предложение. Пока ты накатаешься в своих... тачках! А потом приедешь на месяц-другой и снова в дорогу! И нет, я не сомневаюсь в том, что ты мне верен, но...

—Валери, я отдавал все, что мог. — Сказал он, его брови все еще нахмурены.

—Я не собираюсь ждать еще дольше. Что тебе врач сказал? Что это поправимо! Да, я отправила это другому врачу, она тоже сказала, что это поправимо! Все это поправимо и возможно, но вот только ты не хочешь сменить фокус на что-то кроме твоих дебильных гонок!

Он перевел взгляд с Валери на кухонный фартук. Модерн. Скандинавия. Она выбирала.

—Да скажи уже хоть что-нибудь!

Резкий звук разбитой кружки (случайно упавшей со столешницы, она не хотела, но осколки уже разлетелись по всему полу) выдернул его из мыслей, заставил напрячь плечи. Он потер руками лицо.

—Не умеешь ты жить нормально!

—Умею...

—Нет, Педро, ты уже ничего не можешь. И я даже не уверена больше в том, нравишься ли ты мне как человек. Я не хочу так продолжать.

—Я могу пройти процедуры какие захочешь, — Он вытаскивал из себя слова. — Но я не хочу бросать гонять ради семьи, которой может и не стать. Не сейчас, по крайней мере. Я посвятил этому всего себя и если уйду сейчас, то буду оглядываться назад каждый день, пока не состарюсь, я просто не могу!

—Что не так то? У тебя и так есть несколько титулов, сколько тебе еще надо? — В ее глазах слезы. Но не ясно, боли или злости. — Это каким жадным надо быть, чтобы даже после трех или четырех, сколько их там у тебя, ты все еще стекался обратно на эту чертову трассу?

—Жадным? Дело ведь совсем не в титулах, я же их не считаю. Я думал ты знаешь! — Его взгляд честный, холодный блеск злости вновь сменился на нежность. — Вале...

—Да просто плевать ты хотел на наше будущее, Педро. Я уже давно устала от того какой ты есть. Может, это даже хорошо. — Она язвительно скривила рот, явно давно копила все эти эмоции и слова. — Такие неправильные, повернутые, зависшие на чем-то одном, такие как ты, видать, уже по природе не должны заводить семьи и...

Она осеклась и прикусила губу. Не стоило этого говорить. Что-то демоническое, ее темная сторона, которая есть в каждом человеке, на минуту взяла контроль над светлой и вся грязь вылилась наверх.

—Какого... — Чуть запоздалые эмоции перекрыли ему доступ к голосовым связкам.

Смешно.

Он всегда думал, что в подобные моменты разорался бы. По крайней мере так поступали другие. Они кричали, ругались, говорили что-то, за что будут потом жалеть. Но для Педро весь мир застыл. Эти бабочки в животе были для него неприятными. Этих хотелось перетравить, всех до единой. Может, дело не просто в злости и обидных словах. Дело в том, что он услышал это все от Валери. Из всех людей от нее. 

С самого начала его грела мысль, что кто-то полюбил его таким, какой он есть. Со странностями, с его собственными изъянами. А теперь, когда у него это отобрали, резко и грубо, это ощущалось как удар под дых.

—Как ты... — Только выдавил он из себя, без воздуха, сухо. В судорожной попытке найти хоть какую-то опору в своей голове.

Она выглядела холодной, но явно жалела о сказанном. То ли не имела в виду. То ли просто  было стыдно, что она запачкала свои руки. В любом случае, слово было сказано.

—Что я вообще здесь делаю? — Буркнула Валери себе под нос и ушла.

Прогревочный круг.

Место опять сменилось.

Педро держался за руль так, словно этим усилием он выдавит все напряжение из себя в механизм.

Для него гонка была просто потрясающей. Все два часа четкого повиновения траекториям и собственному разуму, почти без примеси эмоций. Почти. Чистый воздушный поток позволял ему увеличивать отрыв, мало по малу, за счет собственного мастерства. Он был неаккуратен, шины стирались быстрее безупречного, быстрее того, как он хотел бы, но все равно лучше, чем у большинства. 

Есть какая-то доля спокойствия в одиночестве. Будто то личная жизнь или одиночества кокпита. Да, ты зависишь от команды и машины, но никто не довезет эту груду металла так как ты. Ты едешь, не волнуясь за собственное благополучие. Даешь волю неожиданному креативу даже на треке. Если тебе нечего терять, если ты остаешься тет-а-тет с тем, чему посвящал всего себя без остатка все эти годы, то именно в тот момент можно ненадолго ощутить себя последним маленьким кусочком в центре огромной мозаики. 

Ты там, где ты должен быть. Ты тот, кем ты себя воспитывал. Ты тот, кого в тебя вложили родители когда-то очень давно.

Когда речь шла про Педро, он не был ожиданиями других, он не был болезненным соперничеством. Карпена не был движим ни завистью, ни жадностью, ни гордыней. Он чувствовал машину. И отрываться от нее для Педро означало то же, что отрубить половину от собственного сердца. Однажды ему придется перестать покорять трассы по миру, на разных скоростях и разных результатах. Но однажды не значит сейчас. 

Как по маслу, он шел к первому месту.

Позади Педро развивалась настоящая борьба за подиум. В среднем сегменте как обычно какая-то возня.

Вандевельде продирался через болиды, один за другим, чтобы поближе подкрасться к первому подиуму за сезон. Действующий чемпион мира еще никогда не был настолько далек от прошлогодних результатов и это било по нему. По его эго и настроению. Он старался, изо всех сил. Но это уже его перспектива.

Брам ездил агрессивно. Он пилотировал на грани разрушения, как будто его машина пиналась и кусалась. Он не чурался вытолкнуть за трассу. Брам также не стеснялся заносов и касаний. Вся его наружная сдержанность шла от того, что все эмоции, спрятанные под этой коркой холодного пижона, вырывались на свет с его болидом. 

Тино Точчи и Гонсалу Монтейру боролись за место в очковой зоне. Более опытный пилот на сильной машине превосходил юнца, но, что удивительно, Точчи оказывал ему немалое сопротивление. Тем временем,  Эйлис Гленнок боролась с Брамом. Полная чепуха.

Вдруг, посреди гонки у одного из пилотов Torontrow отказал двигатель. Браму пришлось вильнуть, он потерял много позиций и, в результате переполоха, надломил кусок антикрыла шотландки. Толпа взвревела.

Эйлис Гленнок громко выругалась в радио:

—Что этот козел творит!? 

—Твою мать! — Брам с силой ударил руками по рулю.

Поток нецензурной лексики, недоступной для эфира, вырывался из обоих пилотов.

Машина безопасности. Гленнок отправилась на питстоп, менять крыло и переобуваться. Все поступили тем же образом.

У Брама гудела голова. Он был вне себя, складывалось впечатление, что у бельгийца все валится из рук.

Новый старт. Ужасная дальнейшая стратегия команды. Все было наперекосяк. Штрафовать его не стали. Оштрафовали... Эйлис.

—Точчи, работаем на тебя, Гленнок получила штраф. Двигаемся дальше. — Ровный голос Тома в наушнике.

Он едва не упустил машину на спуске.

—Держись позади Дирака. — Еще одна команда.

Тино понятия не имел как правильно экономить силы, тем более здесь. Трасса была такой узкой, будто его закрыли в картонной коробке. Хотелось выйти из кокпита и пойти прямиком домой.

Гонка закончилась без подиума для Брама, победой Педро и Тони Джиллом на третьем месте. Гленнок десятая. Точчи восьмой. Великолепная работа.

Эйлис сбросила с себя шлем. Тино подошел к ней.

—Ты молодец... Ты... — Он дружески похлопал ее по спине. — Если бы не штраф, ты бы уже стучалась в дверь на подиум!

—Да уж, спасибо... — Кивнула Эйлис, явно расстроенная, и, как только заметила Киллиана, двинула к нему.

Карпена яростно жестикулировал. Вскинул в воздух руки, видимо, пытался сказать ей, что уже битые полчаса ругается с FIA, но продвижки призачные. У него за эти полгода под глазами уже залегли тени.

Тино смотрел издалека и молча сочувствовал. Ему было почти совестно, что он в итоге оказался на позиции выше, когда лучший пилотаж в команде был у Эйлис.

Далее интервью для прессы, короткие выступления в паддок-клабе, пресс-конференции. У каждого была своя головная боль. Среди репортеров и фанатов не протолкнуться. Вопросы душили своим количеством и однообразием. Все пилоты скоро скисли под прицелом микрофонов и камер. Этот аспект гонок раздражал. Конечно, половина даже не попадала в эфир, фанаты не были в курсе о том, что происходит в большинстве случаев, но пилоты были под прицелом практически всегда.

Педро выполз наружу. Он удовлетворил любопытство каждого. Он закончил все свои обязательные дела.

Он тащил сумку с вещами на парковку, где оставил свою арендованную машину. Клик ключами, он забросил ее внутрь. Послышался стук каблуков, а затем и голос:

—Педро?

Тихий, почти встревоженный. Но родной и знакомый. Он обернулся, все еще держась за дверь машины.

—Валери.

Девушка стояла, придерживая свою крошечную сумку.

—Ты...

—Мне позвонил Энрике. — Сказала она. — Он сказал, что ты хотел со мной поговорить. Ну, думаю, ты этого заслуживаешь.

—Вот уж спасибо. — Вышло резче, чем он планировал. — Обрадовала.

Он захлопнул дверь машины и повернулся к ней. Валери неловко игралась с дорогими серебряными кольцами на своей руке.

Все та же Вале. Ничего в ней почти не изменилось, все тот же знакомейший человек, только динамика между ними уже другая. Странно.

—Что ты хотел от меня услышать, Педро?

—Я? — Его брови взлетели вверх. — Ты мне одолжение что-ли какое то делаешь?

—Педро...

—Хватит так часто повторять мое имя! — Перебил он, чувствуя, как в нем закипает кровь. — Ты постоянно так делала! Когда хотела выставить меня идиотом.

Она промолчала. Не было оснований отрицать.

—Ты ушла. Я понимаю, то, что я узнал, что мы узнали, это нелегко принять. Я терпел как мог, все принимал, все тебе давал, даже если разлюбила, даже если не готова ждать, почему ты просто ушла? — Он взмахнул рукой. — Валери, мы с тобой были шесть лет. Это очень, блин, много!

—Ну что ты, сцену будешь устраивать? — Она обняла себя за плечи и цокнула языком.

—Да, если потребуется!

—У тебя все, если потребуется.

—Это неправда. Не люби я тебя, то не уехал бы в Швейцарию, не построил бы тебе карьеру с нуля, не пошел бы к врачу, не пытался бы работать над собой. Если бы не ты, Валери, то я бы не искал в себе изъян каждое чертово утро, причины, почему ты можешь от меня уйти...

—Какой страдалец...

—...Только не я один их искал, да?!

Она резко посмотрела на него. Мигом спокойствие и дружелюбие сменилось на враждебность в ее взгляде. Так было всегда. Педро просто не замечал. Всегда, когда он переставал быть ей удобным, когда переставал игнорировать свои собственные проблемы и претензии. Каждый раз, когда ее за руку ловили с тем, что она пыталась спрятать.

—Я была права о тебе. Ты только на своем и зациклен.

—Oh, Díos, на чем?!

—На своей карьере!

—Ты должна была быть к этому готова, а не ждать удобного момента меня поменять! Ты же выбираешь человека, а не... питомца себе! — Он пригладил волосы и нервно засмеялся. — Валери, это... Что ты вообще здесь делаешь?

Она не отвечала. Так он ни перед кем еще не унижался.

—Что ты вообще делаешь здесь, в паддоке Монако? В моем месте. Ты знала, что я здесь буду и знала, что я тебя увижу, потому что я не могу этого не делать, как бы мне ни хотелось иного! И все равно ты здесь. — Он сделал шаг в ее сторону. — Что ты... Ты вообще... Ты же не из-за анализов от меня ушла?

Она отвела взгляд.

—Я приехала сюда с подругой. Она встречается с одним из пилотов.

—Какой еще подругой... — Его раздражало, что она игнорировала основной вопрос.

—Педро, прости, ладно? — Сказала она наконец. — Я не думала, что ты так на этом застрянешь, ты был всегда так занят карьерой, что я думала ты быстро отвлечешься, когда меня не станет рядом!

Когда, а не если. Тут уже все стало понятно.

Он кивнул, больше самому себе.

—Поздравляю с победой..?

Он не стал отвечать, а просто забрался на водительское место в машине, завел двигатель и выехал с парковки прочь.

Брам сидел у себя, домик в Монако был приятным вложением, пусть он и подсматривал себе местечко в Эмиратах или дома в Бельгии. Хотя, возвращаться домой не особо хотелось.

Он хмуро сидел, выпивал, читал посты о себе в интернете. Его имидж страдал. Ему необходимо сменить PR сотрудников. Наверное, дело в этом.

Десятки комментариев о его опасном стиле вождения, о его ярости на дороге. О том, как ему прощают все FIA. Доходило до того, что ему желали всего самого худшего.

"Вандевельде такими темпами выпнут из McAllister к концу сезона. Ему хорошую машину — а он ее бьет и не может ехать :р. Почему у него вообще есть титулы?"

Он хмыкнул в свой красивый резной бокал и лайкнул комментарий. Ладно, подумал он. Все равно никто ничего не знает.