БОННИ

Нью-Касл, штат Делавэр.
Наши дни

Одному из героев нашей истории было двадцать лет и как это часто бывает, его сердце было разбито в ночь, когда все только началось.

Юношу звали Холден Джонсон.

Да, у парней тоже бывает разбитое сердце. Это состояние не является сугубо женским недугом.

Только мне кажется, что оно больше похоже по ощущениям на пустой желудок, чем на разбитое сердце. Ноющая пустота внутри, которую едой не заполнить. Ну, вы знаете. Вы сами это испытывали, готов поспорить. Вам все время больно, и вы не находите себе места, и не можете ни о чем другом думать, и вроде как хотите умереть, но чего вы на самом деле хотите - это чтобы всё стало как раньше, когда вы ещё были с ней... или с ним.

В нашем случае, её звали Элли Фокс.

Элли Фокс.

Боже. Лучше было бы вовсе не начинать про неё. Достаточно сказать, что Холден влюбился в Элли со всей силой своего дурацкого сердца прошлой весной, когда они с ней учились на втором курсе Уилмингтонского Университета. И она, казалось, тоже была влюблена в него. Но потом семестр закончился. Холден поехал на лето домой в Милл-Валли*, а она к себе домой в Сиэтл, где устроилась работать вожатой в каком-то сраном летнем лагере, где спуталась с каким-то другим вожатым. Только он об этом узнал лишь спустя две недели после начала осеннего семестра. Холден знал, что её нет на кампусе, но не знал, почему. Ее "сестры" из женской общаги делали вид, что ничего не знают. Её мать по телефону говорила уклончиво: "Элли сейчас нет дома, но я передам, что ты звонил".

Потом, первого октября, пришло письмо. "Дорогой Холден, я всегда буду хранить воспоминания о том, что у нас с тобой было..." И так далее. Словно в письме была бомба... вуду-бомба, которая сначала убила меня, а потом превратила в зомби.

В первую ночь после получения письма, он сидел один в своей квартире, и непрерывно пил виски (купленную другом, которому уже был 21 год), мешая его с Кока-Колой, пока не отключился, наконец. Утром кое как привел себя в порядок. Потом пережил худшее похмелье в своей жизни. Повезло, что письмо пришло в пятницу. К понедельнику Холден уже в основном оправился от похмелья. Но не от утраты.

Он ходил на лекции, пребывая в полной прострации, притворяясь, что ему что-то интересно, пытаясь изображать парня, известного окружающим как Холден Джонсон.

В понедельник вечером он просидел дома над учебниками где-то до одиннадцати. Пытался сидеть, если быть точным. Хотя глаза скользили по строчкам в книге, его мысли пребывали с Элли. Он смаковал воспоминания о ней. И до боли жаждал вернуть её. И агонизировал от ярких картин, как она занимается любовью с тем, кто пришел ему на смену, с этим Джеем. Он такой особенный и заботливый, говорилось в её письме.

Как она могла влюбиться в парня по имени Джей?

Холден знал трех или четырех Джеев, и все они без исключения были мудаками.

Он такой особенный и заботливый.

Он хотел убить его.

Он хотел убить и её.

Он ненавидел её, но при этом хотел вернуть её. Он представлял её возвращение, как заплачет, когда они обнимутся и поцелуются. Она тоже будет плакать и ахнет: "Я так сильно тебя люблю, Холден. Пожалуйста, прости, что я сделала тебе больно. Я больше никогда тебя не брошу."

Ага, конечно.

Как бы то ни было, таково было его состояние ночью понедельника. Около одиннадцати, он окончательно отказался от попыток учиться. Включив телевизор, но лишь тупо пялился в экран, не видя того, что там показывали. Подумывал лечь спать, но знал, что всё равно будет лежать, не сомкнув глаз, терзаемый образами Элли и Джея.

Наконец, он решил пойти прогуляться. Просто выйти из квартиры. Просто хоть что-то сделать. Просто убить время.

У Генри Торо* есть фраза: "Нельзя убить время, не ранив вечность."

"Нахер это. - подумал он. - Нахер Торо. Нахер вечность. Нахер всё."

Он просто хотел выйти погулять в ночи и потеряться в ночи и никогда не больше не вернуться.

Может, его собьет машина. Может, убьет какой-нибудь преступник. Может, он доберется до железной дороги и побредет прямо по путям, дожидаясь поезда, который его переедет. А может он будет просто идти и идти вечно - прочь из города, прочь из штата, просто идти прочь, куда глаза глядят.

"Не здесь" - вот где  больше всего ему хотелось оказаться.

Снаружи, темнота пахла чем-то сладковатым и влажным, и дул легкий ветерок. Октябрьская ночь была больше похожа на лето, чем на осень. Вскоре, от напряжения и быстрой ходьбы, он уже сильно вспотел под своим замшевой толстовкой  и джинсами. Поэтому, юноша замедлил темп. Спешить все равно было некуда.

Хотя вышел он без какого-либо места назначения в уме, но двинулся почему-то на восток.

Без какого-либо назначения?

Может быть, а может и нет.

Возможно, Холден выходил на свою прогулку без намерения превращать её в паломничество к общежитию Элли, но именно туда он и пошел. Ноги словно сами несли его туда. Разумеется, это чушь. Он и только он сам направлял их туда. Он со своими ногами прошли по тому маршруту, по которому ходили уже столько раз. Но вместо того, чтобы подбегать торопливо к входной двери, он перешел на противоположную сторону улицы. Он не остановился там, но пошёл очень медленно.

Вот веранда, на которой они с Элли так часто целовались вечером на прощание - иногда проводя там по часу и более.

Вот, этажом выше и в трех окнах от южного угла, большое панорамное окно комнаты Элли. Её бывшей комнаты. Сейчас окно было темным. За ним сейчас какая-то другая девушка - должно быть, спит... в той же постели, где некогда спала Элли.

А где сейчас Элли? В собственной постели в родительском доме под Сиэтлом? Или в постели у Джея?

Он наверняка трахает её прямо сейчас.

Холден мог это представить. Мог это почувствовать. Он то ведь чувствовал Элли, её теплое, мягкое тело подо ним, её жадные губы на его губах, её язык у него во рту, одна из её грудей в его ладони, её скользкая влажная упругость, обхватывающая его внизу.

Только с ней был не он, с ней был Джей.

Он такой особенный и заботливый.

- Холден?

Черт!

Изобразив улыбку, он повернул голову.

- А, привет, Кэсси.

Кэсси Далтон, одна из соседок Элли по сестринскому общежитию и одна из её лучших подруг. Она прижимала к груди стопку из каких-то книг и папок. Должно быть, шла домой из библиотеки или студенческого профсоюза. Ветер развевал её длинные темные волосы.

- Как дела? - спросила она.

Я пожал плечами.

- Надо думать, ты получил письмо Элли.

Естественно, Кэсси знала все про письмо.

- Ага, - ответил Холден.
- Тяжело.

Не доверяя своему голосу. Юноша молча кивнул.

- Только между нами, я лично считаю, что Элли сама свой шанс профукала.
- Спасибо.
- Не могу представить, что на неё нашло.
- Зато я могу, - пробормотал Холден.

Лицо Кэсси слегка дернулось, словно она испытала небольшой, но острый приступ боли.

- Ну да, - сказала она, - Я тоже. Мне правда очень жаль.
- Спасибо.

Она вздохнула и покачала головой.

- Реально жалко, что так вышло. Впрочем, как знать? Может, тебе так будет лучше.
- Что-то не чувствуется.

Кэсси поджала губы. Почти казалось, что она сейчас расплачется.

- Я знаю, каково это, - сказала она, - Господи, уж я-то знаю... - она приподняла брови, - Ну а ты что, пришел просто на дом поглазеть?

Он помотал головой.

- Иду в кафе.
- Это случаем не то, которое находится на пересечении Уилмингтон?
- Ага.
- В такой час?
- Они круглосуточно работают.
- Я знаю, но... это же реально, сколько там...
- Семь миль.

Она поморщилась.

- Далековато.
- Мне все равно больше делать нечего.

Она какое-то время поглядела ему в глаза. А затем сказала:

- Можно, я составлю тебе компанию? Только дай мне пару минут, сейчас книжки занесу, и...

Холден мотнул головой.

- Кажется, мне стоит сейчас побыть одному.
- Тебе лучше не ходить так далеко в одиночку.
- Ничего страшного.
- Посреди ночи.
- Я знаю, но...
- Можно я пойду с тобой, ладно?

Он снова мотнул головой.

- Может, как-нибудь в другой раз.
- Ну, дело твоё. Я просто не хочу... ну, знаешь, навязываться.
- Не в этом дело.
- Я знаю. Понимаю. Ты просто хочешь побыть один.
- Ну да.
- Только будь осторожен, ладно?
- Буду.
- И не делай ничего... безумного.
- Постараюсь.
- Это ведь не конец света, ты же знаешь.

Холден и сам предполагал, что его мама скажет ровно те же слова, когда он позвонит ей и сообщит про их расставание с Элли.

- Тебе просто так кажется, - добавила Кэсси.

А вот такое мама вряд ли стала бы добавлять.

- Ага, - ответил юноша.
- Но станет лучше. Всегда становится лучше. Ты встретишь кого-нибудь ещё ...

Таким комментарием, вероятно, мог бы поделиться и его отец.

- Ты снова кого-то полюбишь.
- О боже, надеюсь, что никогда.
- Не говори так.
- Извини.
- Можно тебя об услуге попросить? Принесешь мне пару чизкейков? - вот это классическая Кэсси в своем репертуаре. Холден знал, что она делает эту просьбу отнюдь не из одной любви к сладостям - хотя чизкейки в McDonald's были великолепны. Во-первых, у неё была машина, и она могла спокойно доехать до кафе в любой момент, когда возникнет желание. Во-вторых, она была стройной и очень красивой, и старалась оставаться таковой, избегая яств, подобных чизкейкам.

Не сказать, что она никогда не ела их. Ела, конечно. Только редко. И я знал, что сегодня её подлинной целью было дать ему задачу... и отвлечь по крайней мере хоть какую-то часть его сознания от Элли.

- Конечно, - сказал Холден, - Какие тебе?
- Клубничные классические.
- Их фирменные.
- Ага, - Кэсси немного грустно улыбнулась и облизнула губы, - Уже чувствую их вкус.
- Единственный момент - я не уверен, в каком часу вернусь.
- Раньше моей лекции в десять утра, надеюсь.
- Постараюсь.
- Я буду в профсоюзе, пускать слюни от предвкушения.
- Хорошо, не дам тебе умереть от голода.
- Спасибо, - держа книги плотно прижатыми к груди левой рукой, она протянула правую и мягко сжала мое плечо. Я ожидал, что она скажет что-то еще, но она промолчала. Пожав мне плечо, она опустила руку и пошла быстрой походкой через улицу к своему сестринскому общежитию. Темные волосы развевались за ее спиной, плиссированная юбка плясала вокруг бедер.

Если бы она была Элли, я бы наверняка зачарованно глядел ей вслед.

Но она не была как Элли.

Глядя на Кэсси, я ничего не чувствовал.

Хотя, это не совсем правда. На самом деле я чувствовал смутное желание, чтобы она каким-то образом превратилась в Элли.

Не в эту Элли, предательскую шлюху, которая бросила меня ради своего летнего любовничка, а в Элли, которую я знал прошлой весной, которую любил. В ту самую Элли.

О боже, как я хотел, чтобы она снова оказалась со мной!

На веранде Кэсси обернулась и помахала ему. Потом она открыла дверь. Когда она входила в дом, он на мгновение увидел краешек приемного зала.

Он не раз ждал там, пока Элли спустится из своей комнаты. Прошлой весной Холден провел столько часов в этом зале, что он казался ему вторым домом. Там были кресла, пара диванов, несколько ламп и столов. Были и материалы для чтения, призванные помочь гостям скоротать время, пока они ожидают своих девушек... или дочерей.

Старые журналы, кроссворды, несколько потрепанных книг в мягком переплете. И старый экземпляр "Взгляни на дом свой, Ангел" Вулфа в твердой обложке. Бывало, Холден брал эту книгу и принимался читать её, разглядывая чудесные иллюстрации Дугласа Горслайна, пока ждал Элли. Ожидание всегда казалось вечностью. Но в конце концов, она всегда появлялась в дверях, улыбчивая и такая прекрасная, что было больно на неё смотреть.

О утраченный и ветром оплаканный призрак, вернись, вернись! (1)*

Милл-Валли
Город в округе Марин, Калифорния, США. Милл-Валли находится в 14 км к северу от Сан-Франциско по маршруту через мост Золотые Ворота. Население насчитывало 13903 человек по данным переписи 2010 года.

Генри Дэвид Торо
американский писатель, поэт, мыслитель, общественный деятель, автор книг с философскими размышлениями и автобиографической литературы.

1. (1) Цитата из упомянутого выше произведения Томаса Вулфа