Глава 16
— Иза, — тихий зов Дарета выдернул меня из топкого омута собственных мыслей. Я подняла взгляд, он стоял прямо передо мной, его сведённые к переносице брови подсказали, что зовёт он меня не в первый раз. — Извини, я... просто задумалась. — Мои губы растянулись в неловкой улыбке. Мы находились не в том месте, где я могла бы открыто поделиться с ним своими переживаниями. — Ты попросила дать тебе время понаблюдать, а сама витаешь в облаках. Так ты готова? Или тебе нужно ещё время? Я покосилась на площадку позади Дарета, в центре вокруг двух сооруженных чучел с короткими клинками в руках кружили четверо смотрителей, в попытке выработать тактику отвлечения противника и возможность для одного из них добраться до головы. Чуть в стороне Васу и рыжебородый смотритель схлестнулись в тренировочном бою с длинными учебными клинками. Дерево в их руках гудело и щёлкало, дыхание сбивалось в хрип. — Можно ещё немного времени? — попросила я. Дарет прищурился. — Просто наблюдение и правда тебе поможет? Если ты переживаешь, что братья поймут, что ты ни разу не держала в руках клинок, то можешь не переживать. Среди них есть бывшие служители библиотеки. И поверь, многие из них впервые по-настоящему ощутили вес оружия в руках именно здесь. Поэтому никто тебя не осудит и тем более ни в чём не заподозрит. — Он пожал плечами и усмехнулся уголком губ. — Ну либо заподозрят в том, что ты пропускала тренировки в Цитадели. — Многие уже видели, как я "грохнулась на задницу при виде твари", — пробубнила я, припомнив слова Элаизы. Дарет подошёл ближе и опустился на одно колено, опершись на рукоять деревянного клинка, наши глаза оказались на одном уровне. — Иза, многие видели, какой отчаянно смелой ты была. А я увидел, как ты пыталась спасти меня... рискуя собственной жизнью. — Последние слова прозвучали с отчётливым осуждением. — Никогда так больше не делай. Из меня вырвалось невеселое хмыканье, и хоть в груди сдавило от лёгкой обиды, я всё же тихо и твёрдо проговорила: — Я не смогу тебе этого обещать. Дарет несколько ударов сердца сверлил меня настойчивым взглядом, но затем покачал головой и со вздохом поднялся. — Ну раз так... позволь хотя бы убедиться, что в следующий раз ты сможешь противостоять опасности? Я согласно кивнула. — Жду тебя на площадке. Не затягивай с наблюдением. Пора переходить к действиям. Дарет присоединился к четвёкарке, кружащей вокруг чучел, я же сосредоточила внимание на поединке Васу. Рыжебородый был выше и шире в плечах, но Васу легко и стремительно ускользал от его мощных, рубящих ударов. Едва уловимым движением корпуса, коротким шагом в сторону. Он не блокировал, а отклонял, уводил силу удара впустую, заставляя противника растрачивать энергию на воздух. Иногда Васу внезапно сближался, и его клинок касался запястья, рёбер, ключицы соперника. Быстрые, точные, безжалостные уколы. И так же быстро он отскакивал, снова становясь неуловимым. Я, затаив дыхание, впитывала его движения: их форму, их скорость и даже их предвестники. Теперь в моих глазах это не было похоже на тренировку. Это был танец. Танец, в котором один партнёр олицетворял грубую силу, а второй холодный расчёт. И в этом танце расчёт, казалось, побеждал. Рыжебородый снова занёс клинок для удара сбоку, но Васу шагнул ему навстречу, резко сократив дистанцию. Раздался глухой стук дерево о дерево, прижатое к груди. Васу не просто парировал, он захватил клинок противника, обездвижив его. Миг, и его острие упёрлось в горло под бородой. – Хватит с ним играться, брат Морин! Я обернулась на голос Рамака. Он тащил на плече мишень на длинной треноге, следом за ним шли ещё двое смотрителей, у каждого в руках был, как я догадывалась, арбалет. – Он довольно юркий, зараза, – рыжебородый отступил от Васу, взмахнув в его сторону рукой. – Юркий, говоришь? – Рамак остановился и, сбросив мишень на землю, направился к площадке. Я заметила, как Дарет отвлёкся от обсуждений с другими смотрителями и нахмурившись наблюдал за Рамаком. Тот прошёл к ящику с тренировочным оружием и, достав из него два деревянных клинка: длинный и короткий, взмахом руки велел Морину посторониться. Встав напротив Васу, Рамак развёл руки в стороны и ловко прокрутил их в запястьях, будто разминая перед боем. – Ну что? Говорят, ты юркий. Я бы поспорил с этим, но хочу убедиться на деле. – Рамак опустил деревянные острия в землю и подвигал плечами, разогревая мышцы. – Посмотрим, так же ли ты изворотлив в бою, как на словах. На лице Васу коротко мелькнуло замешательство, но он всё же молча принял вызов. Рамак невозмутимо застыл на месте. Его поза была расслабленной, дыхание ровным. Короткая усмешка на его лице сменилась спокойной, почти отстранённой сосредоточенностью. Васу шагнул по дуге, но Рамак не шевельнулся, лишь глазами наблюдая за ним. Он определенно не собирался атаковать первым. Васу сделал пару шагов в противоположном направлении, но снова ничего. – Так и будешь кружить, трусливо поджимая хвост? – проговорил Рамак. – Хотя кажется для тебя это привычное дело. Васу сжал деревянную рукоять и порывисто ринулся в атаку. Казалось, слова Рамака лишили его контроля. Их поединок совершенно отличался от боя с рыжебородым Морином. Васу подобно вихрю кружил вокруг Рамака, атакуя с разных сторон. Он применял все свои лучшие приемы: обманные выпады, быстрые уколы, резкие отскоки. Его клинок неистово свистел. И Рамак парировал. Но не так, как, видимо, рассчитывал Васу. Он не делал ни единого лишнего движения. Его клинки двигались с пугающей, почти ленивой точностью. Они не гудели в воздухе, а лишь тихо пощелкивали, раз за разом встречая дерево противника в самой сильной точке его удара. Рамак не отступал ни на шаг. Он был подобен скале, о которую разбиваются волны. Я поднялась с чёрной глыбы, на которой сидела, и подошла поближе к площадке в желании отчётливее рассмотреть мельчайшие движения Рамака. Он просто стоял и рассеивал все атаки. Васу начал заметно выдыхаться. Его уверенность таяла с каждым безуспешным ударом. Я не могла понять в чём дело. Васу был явно быстрее и ловчее. Но почему же он не может даже вынудить Рамака сдвинуться с места? – Что? Уже выдохся? Должно быть, ненадолго хватило тебя в схватке с тварью? — спросил Рамак. Затем его рот искривился в злой усмешке. — Ах, точно. Кажись, вчера ты даже не обнажил клинка. Очевидная провокация настигла цели. Стиснув челюсти, Васу яростно ринулся в атаку. И в самый её разгар Рамак сделал своё первое и единственное наступательное движение. Оно было столь же простым, сколь и неотразимым. Он не стал бить. Он просто подставил свой левый клинок под лезвие Васу в момент удара и совершил плавное, раскручивающее движение запястьем. Глаза Васу широко распахнулись, когда клинок вырвали из его руки с непреодолимой силой. Деревяшка отлетела в сторону и с глухим стуком упала на землю. В тот же миг острие правого клинка Рамака скользнуло вверх вдоль груди Васу, устремившись к горлу. Я инстинктивно шагнула вперёд, но поняла, что толку от моего предупреждения уже не будет. Васу вскрикнул от боли, когда от удара его челюсти громко клацнули, а голову откинуло назад. Он пошатнулся, сделав два неустойчивых шага, но всё же сумел устоять. Васу прижал ладонь ко рту, уставившись на Рамака со смесью ошалелого недоумения и злости. Он сплюнул кровавую слюну, его взгляд метнулся к клинку, валяющемуся не так далеко. — Нападаешь на безоружного, Рамак? — Дарет подошёл к краю вытоптанной площадки. Я заметила, что всё его тело было напряжённо. Его распирало от негодования, но он почему-то его сдерживал. — На разоруженного мной противника, — Рамак пожал плечами, полуобернувшись к Дарету, но всё ещё оставляя Васу в поле своего зрения. — Последний выпад явно был лишним. Ты так не считаешь? — Заключительный штрих всегда необходим. Чтобы полученное знание окончательно закрепилось. — Оскалившись, Рамак расслабленно крутанул учебными клинками. В этот момент Васу сорвался с места к брошенному клинку, кувыркнувшись, он встал на ноги уже с деревяшкой в руках и тут же ринулся в атаку. Но Рамак был готов. Лишь немного развернув корпус, он отвёл удар от себя. Бок Васу был полностью незащищен и в пределах досягаемости второго клинка Рамака. В моей голове уже проигралась сцена, как Рамак наносит коварный удар, не сдерживая силы, и Васу падает на землю, не сумев удержать равновесие. Я не до конца понимала причин очевидной неприязни Рамака к Васу, но не сомневалась, что всё так и закончится. – Хватит! – Между Рамаком и Васу втиснулся Дарет, рукой остановив уже занесённый для удара учебный клинок. Я вздрогнула от глухого шлепка и поморщилась, почти физически ощутив обжигающую боль собственной ладонью. Желваки задвигались на лице Рамака, он шагнул к Дарету вплотную, продолжая давить на клинок. – Давно хотел сказать тебе то же самое. Хватит лезть куда не просят. – Рамак резко толкнул клинок, вынуждая Дарета отступить. – Тем более брат Васу сам пожелал продолжения. – Довольно. Поединок закончен. – Дарет глянул через плечо на Васу. Несмотря на кровь у уголков губ, его глаза горели яростной решимостью вновь схлестнуться в бою. – Ты что решил, что вправе здесь указывать? – прорычал Рамак и снова толкнул в плечо Дарета. – Раз вступаешься за него, тогда бери клинок. В висках запульсировало. Я уже видела каким мастерством обладает Рамак и лишь обрывками помнила Дарета в бою с тварью. Трудно представить, что может произойти, если эти двое схлестнутся, пусть и с деревянными палками. – Эй, завязывайте! – крикнул кто-то из смотрителей, стоящих у чучел. – Сейчас не время... – начал Дарет. – Почему я не удивлён? – прервал его Рамак. – Кажется, теперь я понимаю, что вас двоих связывает, – он указал кончиком короткого клинка на Васу и Дарета, – от вас обоих несёт трусливой гнильцой. Ладони Дарета сжались в кулаки. На моих руках волоски встали дыбом от обманчиво расслабленной улыбки, появившейся на его лице. – Можешь успокаивать себя этим перед сном сколько угодно, мне плевать. Но сейчас тебе лучше остановиться и не устраивать представление в такое трудное для нас всех время, – хоть слова Дарета звучали успокаивающе, в них гудело напряжение. Рамак ухмыльнулся, бросив короткий взгляд на зрителей. – Чем же плохо представление? Хоть какое-то развлечение. Пусть полюбуются, как я выбью из тебя всю напыщенную дурь. — Он посмотрел на Васу и добавил: — И заодно собью спесь с этого труса. Дарет отвёл взгляд и, вздохнув, потёр пальцами переносицу. Он всё ещё пытался сдерживаться, а не произнесший ни слова до этого Васу вдруг выступил вперёд. — Кого ты назвал трусом? — возмутился он, слегка выпятив вперёд грудь и задрав подбородок. Дарет снова встал между ними, его движение было порывистым и резким. Рамак же, оскалив зубы в хищной улыбке, отступил назад и раскинул руки, словно раскрывая объятия. — Оба сразу? — он фыркнул как-то даже обрадованно. — Давайте. Это сэкономит мне время. — Хватит. Никто ни с кем не будет драться. Мы не дикари, чтобы дубасить друг друга на потеху толпе. У нас есть настоящий враг. Или ты забыл? — Голос Дарета прозвучал глухо, и по спине у меня пробежали мурашки. Это был словно не он. Я слышала человека, стоящего на краю, но не ступающего за него. Рамак снова шагнул ближе, и его шёпот, злой и угрожающий, долетел до моего слуха. — О, я помню. Помню всё. Как ты поёшь на ухо свои глупые идеи, отнимая то, что другие заслужили по праву. Ты снова и снова встаёшь на пути. Пора что-то с этим делать. В моей груди сначала что-то сжалось от страха, а затем вспыхнуло пламенем от злости. До жжения в ладонях мне захотелось стереть эту наглую, ядовитую ухмылку с лица Рамака. Всё тело Дарета стало одним сплошным вибрирующим мускулом. В горле встал ком от нестерпимого желания, чтобы Дарет сорвался. Чтобы он врезал этому ублюдку. Чтобы заставил его умолкнуть.Но он не шелохнулся. — Знаешь, мне даже немного жаль, — продолжил ещё чуть тише Рамак, но я разобрала каждое его слово, и они будто обжигали мне кожу. — Жаль, что тварь отвлеклась на девчонку и не довершила начатое. — Поверь, это не открытие для меня. Но случись так, это бы никак тебе не помогло. Ты всегда видел только то, что хотел видеть. — Дарета, казалось, не задело откровенное желание Рамака о его смерти. В его голосе прозвучала усталая горечь, будто это был старый, избитый спор, от которого он уже устал. — Нет, я просто вижу вещи такими, какие они есть. А тебя вижу насквозь. — Рамак отступил и его лицо приняло насмешливое выражение, но глаза горели ярким огнем какой-то глубокой, застарелой вражды. — И однажды ты примешь это. Либо при жизни... либо после смерти. Разница невелика. Хмыкнув, он отвернулся от Дарета и медленно пошёл к ящику с учебными клинками, бросив на ходу: — Представление окончено, — и чуть тише добавил: — Так и не начавшись. На площадке воцарилась гробовая тишина, в которой отзывалось эхо только что произнесённых слов. Я смотрела на спину Рамака, и мне было не по себе от того, что среди собратьев Дарета есть тот, кто желает ему смерти. В груди запекло с новой силой, гнев обжигал внутренности и растекался по конечностям, а кожа, наоборот, словно покрылась ледяным холодом. В голове запульсировало от нестерпимого желания... Нет! Я вздрогнула и, неловко отшатнувшись, резко развернулась и быстро зашагала в противоположном направлении от Рамака. Кажется, Дарет окрикнул меня, но мне нужно было убраться оттуда как можно дальше. Я боялась, что если сейчас увижу его, это не поможет мне успокоиться, а сделает только хуже. Я не совсем понимала куда иду. Просто шла, огибая каменные строения, пока передо мной из-за угла не вывернула чья-то фигура. — Как раз ты мне и нужна, — произнёс знакомый голос. Видеть Элаизу сейчас хотелось меньше всего, но она преградила мне путь, вынудив остановиться. — Брат Айзон ждёт тебя. — Зачем? — Я непонимающе уставилась на неё. Элаиза сжала губы, прежде чем процедить: — Разве не ты вызвалась изучить тварь? — Она внезапно кривовато улыбнулась. И от этой улыбки мне стало не по себе. Затем развернулась и, сделав несколько шагов прочь, оглянулась на меня. — Чего застыла? Иди за мной. У меня не было другого выбора, как последовать за ней. Хоть мы обе знали, что я никакая не служительница Цитадели, но я должна поддерживать легенду, чтобы оставаться в крепости. — Айзон ещё не начал вскрытие лишь из-за тебя. А ему невыносимо хочется порезать тварь на куски, — хмыкнула Элаиза. — Если ему понадобится помощь, тебе придётся замарать руки. Готова к этому, сестра? Я сглотнула вязкую слюну, уловив насмешку. Внутри сжалось что-то холодное, но, к собственному ужасу, где-то глубже зашевелилось другое настырное желание, как будто страх и любопытство тянули меня в разные стороны. — Тело существа можно разрезать? — спросила я, помня, что ни один клинок не оставил ни единого пореза на его коже. И то самое неугомонное желание зашептало: "увидь это собственными глазами", хотя желудок неприятно скручивало. — Что ж, служительнице библиотеки придётся сыграть свою роль убедительно. — По дёрнувшемуся уголку губ я поняла, что она предвкушала мои мучения в полной мере. Видимо, после смерти кожа твари каким-то образом стала податливой для ножей Айзона. — Справишься? — На вопросе голос Элаизы вдруг стал жёстким и требовательным, а в глазах горело предупреждение. В горле встал ком, но я всё же выдавила: — Ничего другого мне не остаётся. Элаиза усмехнулась и наконец отвернулась, я ощутила освобождение, словно её взгляд держал меня в тисках. — У тебя был выбор. Тебе следовало просто покинуть Кольцо, — тихо процедила она, сворачивая к каменному зданию с небольшой деревянной пристройкой. Желудок тут же обожгло, но извергнуть горькие слова я уже не смогла. У двери, уперевшись спиной на дощатую стену, стоял тощий смотритель. Кожа его лица, испещренная глубокими морщинами, растягивалась и, казалось, вот-вот порвётся как тонкая бумага от глубокой затяжки, что он сделал из длинной узкой курительной трубки, удерживая её одними губами. Его нависающие редкие брови приподнялись, когда он взглянул на нас с Элаизой. — Ну наконец-то, — недовольно пробурчал он, оттолкнувшись от стены и проворно для, на первый взгляд, немощного старика распахнул дверь. Не дожидаясь нас, он исчез внутри. Элаиза остановилась и, сделав шаг в сторону, повернулась ко мне. — Развлекайся, — она взмахнула рукой, предлагая первой проследовать в тёмный проём. Чтобы не выдать страха, я поспешила за смотрителем. Сердце слегка подскочило, но не от смелости, а от тревожного желания поскорее спрятать дрожь. Глаза не сразу приспособились к полумраку узкого помещения без окон. Я различила лишь блеклый свет, пробивавшийся сквозь узкую щель передо мной. Протянув руку, нащупала прохладную, грубую ткань, похожую на мешковину. За плотным занавесом, напоминающим набитый соломой матрас, оказался спуск вниз. Я оглянулась, чтобы на всякий случай уточнить у Элаизы, туда ли нам, но её не было позади, а дверь наружу оказалась закрытой. На краткий миг испуг сжал сердце, но я тряхнула головой, прогоняя панику. Что? Даже не посмотрит на мои мучения? Опустив занавес за собой, я стала неспеша спускаться по крутой каменной лестнице. Здесь было ощутимо прохладнее. Влажный, землянистый воздух лип к коже, а тонкий, кисловатый запах забивался в ноздри. Мелькнула мысль вернуться наверх, но ноги продолжали ступать по ступеням. В тусклом свете пары масляных ламп первое, что я увидела, было туловище, лежащее на длинном широком столе. Старик, видимо, тот самый Айзон, стоя ко мне спиной, склонился над ним. Я замерла у подножья лестницы, обтирая вспотевшие ладони о штанины и растеряв всю показную перед Элаизой смелость. Мёртвое существо, серое и застывшее как каменное изваяние. Длинная, узловатая рука, свисающая с края стола. Запрокинутая лысая голова с распахнутой зубастой пастью. Бурая, засохшая кровь, вытекшая из глазницы. Хоть оно без сомнений было мертво и уже не могло напасть на меня, но я не могла заставить себя даже сделать шаг ближе. Пока я уговаривала себя сдвинуться с места, Айзон обернулся, чтобы взять какой-то металлический инструмент с соседнего стола, и нахмурился, заметив меня. — Что же ты, сестра, застыла? Нужно спешить. Не чуешь? Уже начал разлагаться. Вот, глянь, как раздулся. — Старик отодвинулся и без страха и брезгливости ткнул пальцем в выпирающий живот существа. Внутренности скрутило, и я быстро отвела взгляд. — Только не разводи мне тут грязь, — предупреждающе прикрикнул Айзон и вновь отвернулся, сосредоточившись на мёртвом туловище на столе. — Что? Послушницей ни разу не прислуживала в Обители угасающих свечей? Вонь там пострашнее будет. Да и заживо гниющие стариковские тела то ещё зрелище. Я слышала о месте, где доживали свои дни больные и немощные служители Цитадели, но ничего не знала о служении послушников. Опасно вступать в разговор о том, чего не знаешь. Сжав кулаки, я сделала несколько осторожных шагов к столу, старательно разглядывая всё, что угодно вокруг: от инструмента, разложенного на холщевой тряпице, до утоптанного земляного пола, посыпанного древесной золой. Но взгляд всё равно помимо воли возвращался к распахнутой пасти. — Всё же это не старик, — хрипло проговорила я, остановившись в паре шагов от стола. — Ну как сказать, — Айзон повёл подбородком, на краткий миг закусив нижнюю губу, и продолжил: — Суставы поизносились, прям как у старика. Я непроизвольно посмотрела вниз, и мне потребовалась вся выдержка, чтобы не поморщиться, хоть Айзон на меня и не смотрел. — Видишь? — Лезвие тонкого ножа в его руке с шаркающим звуком поскребло по испещренной глубокими ямками и бороздами округлой части чего-то внутри распахнутой плоти на колене существа. — Так стирает только время. Года. — Когда вы успели... — выдавила я, но Айзон продолжил, не обращая на меня внимания. — Посмотри на эти наросты. — Нож сместился и ткнулся в желтоватые бугорки на кости. Я, сама не замечая, шагнула ближе и заинтересованно уставилась на них, словно от этих знаний зависела по меньшей мере моя жизнь. Но в то же время от вида раскрытой плоти и костей меня слегка мутило. — Он точно ходил по этому свету много десятков лет. Так что по человеческим меркам он старик. — Но оно же не человек, разве можно применять к нему человеческие мерки? — пробурчала я и перевела внимание на голову существа, на несколько рядов острых зубов в огромной пасти, среди которых застряли бурые кусочки. И я даже боялась думать о том, что это может быть. — Ну, — задумчиво протянул Айзон. — Хоть я ещё и не исследовал его внутренности. По внешним признакам, можно сказать, он больше похож на человека, чем не похож. — Кроме двух рук и двух ног, что в нём может быть похоже на человека? — Я посмотрела на смотрителя. Уж лучше смотреть на его сморщенное недовольное лицо, чем на монстра, лежащего на столе. — Не просто две ноги и две руки. Взгляни на стопы. — Я нехотя перевела взгляд, следя за руками Айзона. — Продольный и поперечный своды. Пяточная кость: крупная и развитая. Большой палец приведён к остальным. Понимаешь? Округлившиеся и влажные от некого возбуждения глаза старика уставились на меня, я уже догадалась к чему он ведёт, но предпочла изобразить озадаченность, приподняв брови. — Он прямоходящий, — нахмурившись, почти с возмущением пояснил он. — Как мы. — Но я видела, как оно перемещалось на всех четырёмх конечностях, — не согласилась я. Айзон хмыкнул и, сдвинувшись вдоль стола, вдруг подхватил свисавшую руку твари. — Это объясняет более длинные верхние конечности. Даже если он время от времени опускался на четвереньки, всё же большую часть своей жизни он ходил прямо на ногах. — Старик вертел кисть, разглядывая её со всех сторон. — Вот, видишь. Большой палец противопоставлен, пальцы короткие. Никаких когтей, ногти плоские как у нас. Эти руки могли держать меч и даже иглу для шитья. Слушая пояснения Айзона, я взглянула на посиневшие пластины, края которых были изломаны и под ними набилось что-то буро-черное, и хоть они были отросшими, но это действительно не было похоже на когти. На те когти, которые могли бы оставить глубокие борозды-раны на боку лошади, что я видела ночью на въезде в Вошасу. Я вздохнула. Неужели обвинения Элаизы о том, что эта тварь последовала за мной в крепость, так сильно засели во мне. Крючком зацепились за что-то внутри меня и постоянно дёргали за другой конец лески. — Позвоночный столб входит прямо в середине черепа, — продолжил Айзон, снова сместившись, но в этот раз к голове. Его руки исследовали шею и затылок твари. — Посмотри, всё прямо как у нас, — с восторгом в голосе заявил старик. — Пусть даже он прямоходящий, но он ведь точно не человек. Старик прошёлся взглядом по телу твари, на миг поджал губы, прежде чем признать: — Как и сходства, есть и отличия, да. Глубоко посаженные глаза без видимого зрачка. Выступающие и нависающие надбровные дуги. Массивная нижняя челюсть с значительным смещением вниз и вперёд. — Пока Айзон перечислял, его крючковатый палец поочередно указывал на озвученную деталь, но когда он ткнулся в выпирающий подбородок твари, перед моим взором вспыхнула ужасная картина: эти самые челюсти смыкаются на голове смотрителя с глухим хрустом... Я зажмурилась и тряхнула головой, чтобы прогнать видение. — Ну и, наконец, плотная, гладкая, белая кожа без единого волоса, — смакующий с некой задумчивостью голос Айзона вынудил меня открыть глаза. Его пальцы гладили и щипали посеревшую после смерти кожу на плече твари. Он нахмурился и, будто распахнутый коленный сустав существа был недостаточно убедительным, взял с тумбы с инструментами шило и ткнул им труп. Острие погрузилось в плоть как нож входит в сливочное масло. — На которой я не обнаружил ни единой царапины и которая потеряла свою сверхъестественную прочность после смерти. Я не знаю ни одной живой твари с подобным защитным свойством кожи. Айзон отложил шило и вместо него в его руке появилась длинная курительная трубка, что я видела раньше. Загубник тут же оказался во рту старика, он не затягивался, просто шевелил губами, передвигая трубку туда-сюда. Его сощуренные глаза блуждали по туловищу на столе, а брови то и дело хмурились. — Но что более занимательно, так это вот. — Айзон ткнул пальцем в грудину туловища. Я посмотрела на место, куда он указывал. Круглый участок кожи, чуть бледнее темно-серой кожи вокруг и с еле заметным холмиком по центру. На другой стороне грудины такой же. — Это...? — Соски, да. — Старик закивал, затем вытащил трубку изо рта и указал загубником на промежность существа. Я отвела взгляд, не желая изучать тварь настолько тщательно. — Причинное место будто усохло, но всё равно имеется. Эти создания должны быть живородящими. Что тоже похоже на нас. Но вот это... я бы сказал, парадоксально. Старик замолк. Я боролась со своим любопытством пару ударов сердца и неохотно, но всё же бросила взгляд туда, куда указывал загубник курительной трубки. — Живородящее создание само должно быть рождено, но здесь ничего. Ни рубца, ни пятна... Все звуки исчезли. Голос Айзона, собственное дыхание. Всё отступило, оставив меня с нарастающим гулом тишины. По спине, от копчика к шее, пробежала ледяная волна, а вслед за ней жар опалил лицо. Отступить, отвести взгляд, сомкнуть веки. Но тело застыло, я словно потеряла с ним связь, не ощущая рук и ног. Сознание металось, пытаясь найти любую отговорку, любую лазейку. Уродство. Редкий порок развития. Всё, что угодно... Мой язык, тяжёлый и ватный, скользнул по пересохшим губам. Я медленно, с нечеловеческим усилием, опустила взгляд на собственную дрожащую ладонь, неосознанно прикрывшую мой живот. Там, где у Айзона, у Дарета, у любого человека был знак принадлежности к роду человеческому, рубец, некогда связывающий их с матерью в утробе. В ушах зазвенело. Стены подвала поплыли, сжались, упёршись остриями в этот стол, в тело на нём. Передо мной лежало не просто существо. Лежало отражение. Крайне извращенное, но леденяще логичное отражение... меня. Мысль ударила с такой силой, что я почувствовала, как подгибаются колени. Я отступила назад, нащупывая опору, и спина ударилась о холодный камень стены. Это ощущение было единственно реальным. Всё остальное плыло. Яд открытия разъедал изнутри. И мне хотелось завыть от ужаса и отвращения, но это стало бы признанием. Айзон продолжал что-то говорить. Его голос гудел как шмель за толстым стеклом. Он видел научную загадку, анатомический курьёз. Он пока не замечал, как его "сестра" медленно каменеет от осознания, что она — такой же курьёз. И что её мир раскололся. И я стояла на противоположной стороне раскола. Вместе с тем, что лежало на столе. Воплощением того, во что я могла превратиться. Или уже превращалась, сама того не ведая.