[ Часть 1] Цветочек

Тао Жань в спешке сбежала из особняка маркиза и подошла к дому семьи Ци.

Спрятавшись в переулке, она посмотрела на знакомую дверь дома, но не осмелилась подойти. У двери взад и вперед двигалась колонна солдат с мечами и копьями, возможно, это были солдаты самого Четвертого принца. Он жил в резиденции Ци и видел Тао Жань в особняке маркиза Тайаня, так что этот визит мог ее разоблачить.

Подумав об этом, Тао Жань сняла кошелек с пояса и попросила проходящего мимо ребенка отдать его привратнику.

Наблюдая, как привратник забирает кошелек, Тао Жань облегченно вздохнула, а затем удалилась в глубь переулка.

Она толкнула дверь во двор, на которой висела табличка с надписью "Зал помощи и милосердия".

- Хозяйка, вы вернулись, - поприветствовала ее пожилая женщина.

- Ну что, за эти дни приходил кто-нибудь? - Тао Жань бросила ношу на каменный стол в центре двора и устало вздохнула.

- Все ушли, - старуха вытерла мокрые руки о фартук и пробормотала: - я тоже ухожу.

- Что? - присевшая на скамью Тао Жань, удивленно поднял голову.

- Этот зал помощи и милосердия, предназначен для приюта бездомных женщин и детей. В это голодное время, почему сюда не приходят новые люди? - недоверчиво спросила она.

- Через дорогу находится медицинская клиника, которая специализируется на изготовлении питательного крема для кожи и мази для волос, которыми пользуется молодой маркиз, и зарплата там достойная, и еда предоставляется каждый день, поэтому все перешли на другую сторону улицы, - старуха сняла фартук и смущенно сказала: - Я тоже ждала возвращения хозяйки, прежде чем уйти. Раз госпожа вернулась, я тоже пойду туда.

Старуха прошла через дорогу, постучала в дверь и вошла.

Тао Жань надолго застыла, прежде чем медленно встать и оглядеть пустой двор.

Здесь действительно никого не было!

Почему?

Она предоставляла бесплатное жилье и питание, так почему никто не приходил?

Не в силах ничего понять, она постучала в дверь медицинской клиники, расположенной через дорогу.

Женщина в красном открыла дверь и с ухмылкой взглянула на Тао Жань.

- Входи. Я знала, что ты придешь задавать вопросы. - Женщина в красном повернулась и пошла в сторону внутреннего двора, и Тао Жань немедленно последовал за ней.

Многие женщины и дети трудились во дворе: сушили травы, варили зелья или чистили травы. Было чрезвычайно оживленно, повсюду слышались радостные голоса и смех.

Такого зрелища Тао Жань еще никогда не видела. Она не могла понять, почему эти люди никогда не радовались перед ней, когда она бесплатно давала им еду и кров.

- Почему ты ушла? - спросила она одну из женщин, которую приютила.

Женщина опустила голову и дрожащим голосом сказала:

- Госпожа, мы очень благодарны вам за вашу доброту, но, оставаясь с вами, у нас нет будущего. Мы зависели от вашей благотворительности в плане еды, одежды и крова, и у нас по-прежнему ничего нет. Но если мы останемся здесь, мы сможем получать плату за день работы, и на нее купить себе еду, одежду и кров, а когда накопим достаточно денег, мы даже сможем купить себе дом. Тут у нас есть надежда на будущее.

Слова женщины заставили Тао Жань замереть на месте.

Три слова "надежда на будущее" стоили тысячи слов.

Не дожидаясь, пока она что-то осознает, женщина в красном рассмеялась и сказала:

- Тетя Тао, серебро, которое ты использовала, чтобы открыть зал помощи и милосердия, было взято у маркиза. Теперь, когда тебя выгнали из дома маркиза, где ты найдешь деньги, чтобы помочь этим людям?

Тао Жань внезапно почувствовала как будто в нее ударила молния.

Она с ужасом посмотрела на женщину:

- Ты меня знаешь?

- Конечно, я тебя знаю. Как ты сможешь держать открытым зал милосердия в будущем? Если не считать траты денег из особняка маркиза, сколько людей спасла лично ты? Сколько людей спасла семья Ци? Давай, считай, а я послушаю. Если ты назовешь хоть одного, я преклонюсь перед тобой и назову тебя живым бодхисаттвой.

Женщина в красном схватила Тао Жань за руку, подвела к двери и сильно толкнула.

Тао Жань, пошатываясь, вышла и в изумлении остановилась у подножия ступенек.

- Считай, отсчитаешь один, и я поклонюсь тебе у дверей этого дома, - засмеялась женщина в красном.

Тао Жань думала и думала, но, к удивлению, не смогла насчитать ни одного. Все эти люди были спасены маркизом, при чем тут она?

Мало-помалу ее светлое лицо раскраснелось, и ей стало так стыдно, что она захотела исчезнуть. Кем она была?

Женщина в красном усмехнулась:

- Мне противны такие люди, как ты, которые говорят о добродетели и морали, но на самом деле негодяи. Тьфу!

*男盗女娼 (nán dào nǚ chāng) - мужчины воруют, женщины занимаются проституцией, обр. в знач. мерзавцы, негодяи

Полный рот слюны выплеснулся на лицо Тао Жань.

Тао Жань почувствовала тошноту и набросилась на женщину в красном:

- Кого ты называешь негодяем? Ты из особняка маркиза? Ты шпионишь за мной!

Женщина повалила ее на землю и холодно сказала:

- Убегай, семья Ци пошлет кого-нибудь убить тебя.

Тао Жань, с трудом поднявшись, застыла в страхе, но быстро покачала головой:

- Ты несешь чушь!

- Если ты мне не веришь, можешь продолжать жить здесь. Ци Сифэн убьет тебя, разденет твой труп, перенесет его в особняк маркиза и бросит на кровать молодого маркиза. Прелюбодеяние с наложницей отца и убийство в гневе - этого достаточно, чтобы уничтожить молодого маркиза. Чтобы спасти своего сына, Цинь Дэхуай отдаст право на чеканку денег и золотую медаль, защищающую от смерти. В глазах Ци Сифэна, ты не более чем собака, которую можно убить в любой момент.

Женщина в красном закрыла дверь во двор и равнодушно сказала:

- Хочешь умереть или жить - выбор за тобой.

Тао Жань сидела на земле в оцепенении, а ее мысли пребывали в хаосе.

Женщина в красном, казалось, знала все, кто ее послал? Нет-нет-нет, она нагнетает обстановку, госпожа и молодой господин очень добро .......

На этом ее мысли оборвались.

При слове "доброжелательный", Тао Жань вспомнила улыбающееся лицо Цинь Дэхуая, похожего на Будду Майтрейю, а затем мягкий профиль Цинь Цина. Эти двое никогда не скупились ни на нее, ни на жертв стихийного бедствия.

Они сделали много добрых дел и спасли множество жизней.

А кого спасла Тао Жань?

Девушка встала, вошла в Зал помощи и милосердия, оглядела пустой двор и, наконец, заплакала от стыда. Так вот что имел ввиду молодой маркиз, когда говорил о переменах в мире. Поскольку мир изменился, и женщины тоже могли работать и зарабатывать деньги, в Зале помощи и милосердия не было необходимости.

Это и к лучшему. Зал милосердия должен пустовать.

Тао Жань плакала и смеялась как сумасшедшая.

Была поздняя ночь, и Тао Жань лежала на кровати, ворочаясь, прислушиваясь к звукам снаружи.

Внезапно раздался стук в дверь.

Тао Жань испуганно села и поспешно огляделась.

Через некоторое время, в дверь тихонько постучали еще несколько раз.

Тао Жань, наконец, подавила свой страх и побежала к двери. Она верила, что молодой господин и госпожа не причинят ей вреда.

- Матушка Ян, это ты, - Тао Жань ввела в дом дородную женщину.

- Госпожа получила твой кошелек, она велела тебе пока не возвращаться.

- Я понимаю, я не собираюсь возвращаться. Госпожа уже знала, что Е Ли - четвертый принц?

- Госпожа знала, но не могла сказать тебе, чтобы ты не выдала* себя перед Четвертым принцем.

*露出马脚 (lòuchū mǎjiǎo) - букв. высунуть лошадиные копыта; обр. выдать, раскрыть

- Вот оно что, - Тао Жань опустила голову.

- Особняк маркиза выгнал тебя, они дали тебе денег? - в глазах матушки Ян появился жадный блеск.

- Нет. Моему залу помощи и милосердия не хватает денег, не могла бы молодая госпожа дать мне немного? В конце концов, это благое дело, а госпожа очень добрая, так что она согласится, верно? - Тао Жань смотрела на матушку Ян с ожиданием, но ее сердце сильно колотилось.

Она проверяла. Она не должна этого делать, разве она не знает, что за человек молодая госпожа?

- Хорошо, я вернусь и поговорю с госпожой, - с готовностью согласилась матушка Ян.

Тао Жань вздохнула с облегчением. Вот, госпожа - хороший человек! По сравнению с молодым маркизом, госпожа не так уж плоха, просто не так умна.

Мысли хаотично скакали в голове Тао Жань.

Мать Ян облизнула губы и сказала:

- Я хочу пить, налей мне чашку чая.

- О, хорошо, - Тао Жань встала и направилась к выходу из дома.

Мать Ян быстро развязала свой пояс и резко накинула его на шею Тао Жань, безжалостно душа ее сзади.

- Маленькая шлюха, если бы ты не послала это письмо госпоже, то она не выставила бы себя такой дурой перед четвертым принцем! Четвертый принц подмешал камни, неужели ты не сообщила об этом сознательно? Ты умрешь, и своей смертью поможешь госпоже, - злобно прошептала мать Ян.

Тао Жань схватилась за пояс и отчаянно боролась, но постепенно ей становилось все труднее дышать.

Оказалось, что то, что сказала женщина в красном, было правдой. Какое коварство!

Добрые молодой господин и молодая госпожа оказались такими злыми людьми! Какая шутка! Какая шутка! Какая шутка! За все годы жизни у маркиза она не встречала такого зла, а видела только любовь отца и сыновнюю почтительность, щедрость и доброту.

Это только ее вина, что она была слепа и думала, что маркиз Тайань плохой.

- Простите, маркиз, - когда ее жизнь подходила к концу, с покрасневшими глазами с трудом выговорила Тао Жань.

Чтобы защитить, маркиз отослал ее из дома, но семья Ци хотела отправить ее труп обратно, чтобы навредить маркизу.

Ирония, какая ирония! Хахаха......

Тао Жань нервно дернула уголком рта.

Когда она практически задохнулась, матушка Ян отпустила ее. Тао Жань сильно закашлялась, а затем быстро поползла к двери.

- Убирайся, убирайся подальше и не дай семье Ци найти тебя. Если бы не слабое тело молодого маркиза и желание нашего господина вымолить для него благословение, тебе бы пришлось умереть здесь сегодня ночью. - Женщина в красном переступила через труп матери Ян и вышла из комнаты.

Тао Жань не знала, как она появилась и ей захотелось кричать от страха.

Девушка выползла из зала помощи и милосердия без денег и документов.

Если она выйдет наружу, то станет беженкой, и от удачи зависит, сможет ли она выжить.

---

Наступил рассвет, и теплый утренний свет окутал город Цзянбэй.

По улице медленно ехала карета, в которой сидели Ли Суе и Ци Сифэн.

Ли Суе потирал виски, а на его лице читалась усталость. Двор, приготовленный для него семьей Ци, был просторным, а спальня - очень удобной, но он не мог заснуть всю ночь. Он знал, что это потому, что дом семьи Ци находился слишком далеко от Цинь Цина.

- Ваше Высочество, вы плохо спали? Младшая сестра этого чиновника хорошо смешивает благовония, я могу приказать ей смешать для вас коробочку успокаивающих благовоний? - осторожно спросил Ци Сифэн.

- Могут ли благовония семьи Ци быть лучше тех, что делает маркиз Тайань? - равнодушно спросил Ли Суе.

Ци Сифэн на мгновение замолчал, а затем ответил:

- Рецепт приготовления благовоний маркиза Тайань распространился по всему городу Цзянбэй, и у моей сестры он тоже есть. Поэтому я думаю, благовония приготовленные по одному рецепту будут одинаковыми.

- О? Он уже распространился? Они сделаны руками женщины? - глубоким голосом спросил Ли Суе.

- Да, они все сделаны женскими руками. В городе Цзянбэй недавно открылось много маленьких мастерских по изготовлению благовоний.

- Если сделать много благовоний, распродадутся ли они все?

- Они уже распроданы. Люди из близлежащих городов и даже купцы из Цзяннаня специально приехали, чтобы купить их.

Ли Суе мягко улыбнулся и даже немного взбодрился. Ведь именно таких перемен хотел Цинь Цин, верно?

Карета внезапно остановилась, и А Ню сказал снаружи:

- Господин, впереди рисовая лавка, многие люди стоят в очереди чтобы купить рис.

Ли Суе немедленно поднял занавеску и выглянул наружу. Было еще раннее утро, ночь только сменилась рассветом, но люди уже окружили все рисовые лавки в городе со своими мешками для риса.

Они знали, что дневной запас риса ограничен и что они не смогут купить его, если опоздают.

Завтра цена на рис снова вырастет. Так что если вы не купите сегодня, то не сможете позволить себе его завтра. Но каждый сегодняшний день ведет к завтрашнему, и цена на рис будет расти до тех пор, пока он станет недоступным для всех.

Ли Суе нахмурился, глядя на встревоженную толпу.

Ци Сифэн тоже выглядел обеспокоенным и взволнованным, но в глубине души испытывал воодушевление.

Он одолжил официальное зерно из соседних городов и продал его в своем рисовом магазине, а также купил еще много зерна по высокой цене и сделал запасы. После этой зимы семья Ци получит прибыль в сотни тысяч серебра.

С этим серебром они смогут пробить себе дорогу к высокому положению. Четвертый принц недостижим, но разве нет других принцев?

Радостно размышлял Ци Сифэн в своем сердце.

Ли Суе спрыгнул с кареты, протиснулся в рисовую лавку с помощью охранников и спросил о цене.

Он посетил дюжину рисовых лавок подряд, и к тому времени, как он вернулся в карету, его лицо стало чрезвычайно мрачным.

- Сорок восемь кэтти(28.8кг) риса за один таэль серебра, как выжить простому народу? Цена на рис должна снизиться, - сказал он решительно.

Ци Сифэн опустил голову и ответил:

- Ваше Высочество, в Законе Великой Янь нет такого положения. Цена, установленная торговцами рисом, слишком высока, потому что на фермах производится слишком мало риса, и они покупают его по очень высокой цене. Если их заставить продавать по более низкой цене, они обанкротятся. Как главный чиновник города Цзянбэй, я не могу ставить людей в безвыходное положение.

- Именно эти недобросовестные торговцы рисом загоняют людей в безвыходное положение, - сказал Ли Суе низким голосом, - пригласи всех торговцев в ямэнь, я лично поговорю с ними.

Ци Сифэн притворился испуганным и пообещал, но на самом деле в душе усмехался.

Принуждение Четвертого принца не увенчается успехом. За этими торговцами рисом стояли местные тираны, которые не боялись неба. Что сможет сделать Четвертый принц, если они сожгут несколько пустых рисовых амбаров и сообщат, что риса на продажу нет?

Если несколько дней подряд все рисовые магазины не будут продавать рис, не убьет же их Четвертый принц?

Торговцы рисом не нарушали никаких уголовных законов, поэтому Четвертый принц таким образом только разрушил бы свое собственное будущее. К тому времени в городе умрет от голода большое количество людей, и доклады с жалобами на Четвертого принца посыплются на стол Императора как снежинки.

"Я мог бы оказать тебе поддержку и помог бы справиться с бедствием в городе Цзянбэй, но ты первый опозорил меня. Ты не можешь винить меня за это!" - с презрением в сердце подумал Ци Сифэн.

Ли Суе смотрел на толпы людей, ожидающих зерно, и сжимал кулаки.

Он знал, что торговцы рисом не уступят. Как говорится, лишить людей способа зарабатывания денег - все равно что убить их родителей, поэтому они обязательно будут сопротивляться, чтобы сохранить свои богатства.

Сожгут амбары? Коллективно закроют магазины? Будут специально морить людей голодом? Подкупят чиновников, чтобы те отправили на него жалобы?

Ли Суе стиснул зубы, размышляя. Если он не сядет на императорский трон и не выжжет огнем все, что прогнило, для великой империи Янь не будет надежды.

Если бы было больше таких людей, как Цинь Цин...

В этот момент холодный и суровый взгляд Ли Суе смягчился.

Снаружи кареты толпа людей, стоящих за зерном, издала отчаянный крик, когда рисовая лавка закрылась.

- Хозяин, мои дети умирают от голода, пожалуйста, открой дверь! - хрипло кричал мужчина, колотя по дверной панели.

Но это было бесполезно. Дверь не открылась.

Внутри лежали кучи зерна, а за дверью - группа людей, умирающих от голода.

Когда Ли Суе впервые направлялся в особняк маркиза, он про себя проговаривал одну фразу: у богатых ворот запах мяса и вин, на дорогах же кости замерзших.

Как оказалось, у богатой семьи было вино и мясо, но на обочине дороги не лежали мерзлые кости. Вместо этого у входа в рисовый магазин на коленях стояло множество людей, готовых вот-вот умереть от голода.

- Риса больше нет в продаже, уходите! - Несколько сильных мужчин вышли из задней двери рисовой лавки, толкая и пиная толпу.

- Но ведро с рисом еще наполовину полно, мы все видели!

Избитая и истекающая кровью толпа не расходилась. Если они уйдут сегодня, то вернутся завтра, и цена на рис снова удвоится.

Они боялись! Они хотели жить!

В глазах Ли Суе появился жуткий, леденящий свет. Неужели нет способа справиться с этими недобросовестными торговцами рисом?

"Нет никакого способа, Четвертое Высочество. Пока торговцы рисом объединяются и не открывают свои двери и не ведут дела, что ты можешь сделать? Если ты поднимешь шум, через некоторое время, цена на рис только вырастет. Сильный дракон не может совладать с местными царьками!"

Ци Сифэн опустил голову, скрывая усмешку в глазах.

В этот момент на улице кто-то крикнул:

- Не стойте тут как дураки! Все лавки которыми управляет маркиз Тайань, сейчас продают рис и вы можете купить сто пятьдесят кэтти риса за один таэль серебра, поторопитесь!

- Что? Это правда? - толпа, только что, плакавшая от отчаяния, разразилась восторженными криками.

- Это правда! Все магазины маркиза Тайань, продают ли они румяна и пудру или одежду и драгоценности, сейчас торгуют рисом. Цена на него каждый день одна и та же, и точно не повысится. Идите быстрее.

- Идем быстрее! Иначе они закроются, если опоздаем! - толпа взволнованно засуетилась.

Человек снова закричал:

- Не спешите, молодой маркиз сказал, что у них так много риса, что они не смогут продать его до следующей зимы. Вы можете купить его рано утром или поздно вечером. Вы все знаете, что особняк маркиза очень богат.

Встревоженная толпа тут же утихла, а человек, только что в спешке потерявший ботинок, искал его по всему полу и совсем не торопился.

Особняк маркиза очень богат, кто же этого не знает? Если они сказали, что у них много риса, чем они могут продать, значит, это правда.

Толпа радостно разошлась.

Ли Суе смотрел на гул, слушал прерывистый смех и впал в оцепенение.

В этот момент лицо Ци Сифэна побледнело. Если особняк маркиза продолжит продавать рис по низким ценам, то все торговцы зерном в городе Цзянбэй обанкротятся!

Какая жестокая тактика!

При мысли о том, что его семья тоже купила много дорогого риса, ожидая продать его по более высокой цене, Ци Сифэн так разозлился, что его чуть не вырвало кровью.

Ли Суе вышел из оцепенения, медленно хлопнул в ладоши и негромко рассмеялся.

Цинь Цин, город Цзянбэй все еще зависит от тебя...

____________

Тао Жань столкнулась с суровой реальностью. Что ж, удачи в выживании....

Кто любит барыг? Никто. Хоть в новелле их приструнят.