[ Часть 1] Цветочек

Цинь Цин обнял Е Жунчжэна и облокотился на спинку дивана.

Мобильный телефон звонил в течение 54 секунд, прежде чем вызов автоматически сбросился, а затем снова звонил еще 54 секунды. Звонки следовали один за другим, почти без перерыва. Это показывало, насколько маниакальным был человек на другом конце сигнала.

Е Жунчжэн крепко обнял Цинь Цина, скрывая болезненное выражение лица в тепле его плеча.

Он не знал, что после долгих лет душевных мук у него развилось стрессовое расстройство. Как только звенел звонок, его тело непроизвольно дрожало, и он покрывался холодным потом.

Холодный пот заливал плечо Цинь Цина, заставляя того беспомощно вздыхать.

Услышав вздох, Е Жунчжэн поднял голову и очень виновато сказал:

- Мне выключить телефон?

- Вставай, - Цинь Цин толкнул большую голову, утонувшую в его плече.

- Тебе надоели звонки, и ты собираешься меня прогнать? - Е Жунчжэн тут же запаниковал.

- Пойдем со мной, - Цинь Цин потянул Е Жунчжэна, взял телефон и пошел в спальню.

В спальне, рядом с кроватью, лежал серый ковер, а напротив двери стояло зеркало во весь рост.

Цинь Цин передвинул зеркало на ковер, обнял Е Жунчжэна за плечи, заставив его сесть на ковер лицом к зеркалу, а сам сел на край кровати позади него.

- Поднеси телефон к зеркалу и прими вызов, - прошептал он.

В зеркале, тела двоих почти прилипли друг к другу, один сидел ниже, а другой выше, их поза выглядела очень интимной.

Е Жунчжэн не удержался и посмотрел на двух людей в зеркале. Длинные ноги Цинь Цина были расставлены по обе стороны его тела, а белые ступни без носков, напоминавшие горсть снега, с круглыми розовыми ногтями, были такими красивыми, как лепестки сакуры.

Он смотрел на пару нефритовых ног и вообще не слышал, что ему говорили.

- Прими вызов, - Цинь Цин вытянул тонкий указательный палец и ткнул им в затылок Е Жунчжэна.

Только тогда тот пришел в себя и, даже не задумываясь, принял звонок, которого раньше боялся больше всего.

Место на затылке, куда его ткнули, было горячим и зудело, но он не смел его почесать. Его тело, окутал сладкий и густой аромат Цинь Цина и он решил, что не станет мыться.

Среди бурного полета его фантазии раздавшийся голос отца уже не заставлял нервничать.

- С кем ты? - агрессивно спросил отец Е.

Телефон стоял вертикально на подставке зеркала под небольшим углом. Глядя через камеру, отец Е мог видеть только сына, сидевшего на ковре, и две ноги, прижатые к нему по бокам. Ноги, облаченные в черные брюки, были очень тонкие и длинные, белоснежные ступни стояли на сером ковре, что создавало сильный контраст.

Не видя лица мужчины, отец Е смутно чувствовал, что этот человек должен иметь выдающуюся внешность.

- Не заводи грязных друзей на улице! - с отвращением упрекнул отец Е.

Прежде чем он успел закончить фразу, сухое, худое лицо матери Е появилось перед камерой, ее багровые глаза полыхнули кипящей ненавистью.

- Возвращайся скорее! Ты не можешь оставить маму одну! Ты убил своего брата, неужели ты совсем не чувствуешь себя виноватым? Дух твоего брата все еще витает в доме, ты не хочешь вернуться, чтобы увидеть его? Мама говорит: тебе придется искупать свои грехи до конца жизни! - по сравнению с тем, что было раньше, слова матери Е стали, на удивление, гораздо более логичными.

Она уже не безумствовала, а использовала моральное давление.

Чтобы достичь своей цели, она могла так быстро менять тактику, неужели это поведение сумасшедшего?

Цинь Цин скривил губы в ироничной улыбке.

На лице Е Жунчжэн появилось выражение боли, раскаяния, самобичевания и вины. Сколько бы раз он ни слышал подобные слова, он не мог от них защититься, так как чувствовал на себе груз вины.

Однако Цинь Цин хотел избавить его от нее.

Он слегка наклонился и аккуратно положил руки на плечи Е Жунчжэна.

Так в окне видеочата появилась пара мягких, нежных и белых рук, над которыми виднелся очень красивый подбородок, а над ним пара тонких, красноватых, слегка изогнутых губ.

Несмотря на то, что были видны только пара рук и губы, отец и мать Е, не видя всего лица, могли ясно понять, что человек, сидящий позади их сына, исключительно красив.

Если нет, то как мог сын отринуть своих родителей, свои грехи - все и добровольно остаться только из-за объятий?

Е Жунчжэн не смотрел в окно видеочата, а одержимо пялился на Цинь Цина в зеркале. Другие не могли видеть всего Цинь Цина, но он мог.

Пленительно красивое лицо в этот момент нежно прижималось к его уху, вздернутый нос выдыхал горячий аромат, а два ряда густых и длинных ресниц, обрамляющих опущенные веки, отбрасывали еле заметную тень.

Из-за этих двух светлых теней белоснежное лицо вдруг стало насыщенным и красочным.

Все внимание Е Жунчжэна мгновенно переключилось на знойный цветок, который тихо распускался за его спиной. Вина, раскаяние, самобичевание, боль... и прочие тяжелые эмоции, которые возникли из-за слов матери... были напрочь отброшены.

Е Жунчжэн застыл, и оцепенело смотрел на Цинь Цина в зеркале.

Цинь Цин слегка повернул голову и прижался красными губами к уху Е Жунчжэна. Это движение походило больше на поцелуй, чем на шепот.

Уши Е Жунчжэна тут же сильно покраснели.

Когда отец и мать объединили усилия, чтобы подвергнуть его психическому наказанию и пыткам, на его лице появилось застенчивое выражение.

Глаза матери Е распахнулись, как будто она увидела что-то чрезвычайно пугающее и неприемлемое, и она издала пронзительное шипение:

- Кто этот человек позади тебя? Он тоже дьявол! Только дьявол будет с дьяволом!

Цинь Цин изогнул губы и довольно рассмеялся.

Он только начал, а они больше не могли терпеть?

Он выдохнул горячий, влажный аромат в ухо Е Жунчжэна.

Завороженный Е Жунчжэн не слышал ничего, кроме его шепота и вдохов. Несмотря на то, что мать Е кричала, пока не закашлялась кровью, а на ее шее вздулись синие вены, единственный, кого слышал и видел Е Жунчжэн, был Цинь Цин.

Цинь Цин словно превратился в барьер, закрывающий его от бурь внешнего мира.

- Не слушай ее. Ты не дьявол, ты - это ты, - он поднял руки и нежно обнял красивое лицо Е Жунчжэна.

Теплые и ласковые ладони прижались к его ушам, а сильный аромат, окутывающий нежные пальцы, заставил Е Жунчжэна растерянно и ошеломленно застыть. Его лицо тоже запылало красным.

Он настолько погрузился в прекрасные ощущения, что пронзительные и острые вопли матери не доходили до его слуха, только голос Цинь Цина проникал в его разум и наполнял сердце.

- Скажи мне, кто ты? - тихо спросил Цинь Цин.

Такой прекрасный голос хотелось завернуть в воспоминания и спрятать в самых глубоких недрах сердца.

- Я - Е Жунчжэн, - невольно ответил Е Жунчжэн.

- Неужели Е Жунчжэн - дьявол? - Цинь Цин наклонил голову и мягко улыбнулся. Мерцающий свет в его глазах был подобен чистейшим каплям росы, висящим на листьях.

Затуманенный разум Е Жунчжэна прояснился.

В этот момент мать Е яростно выругалась:

- Ты дьявол! Ты с мужчиной! Вас надо сжечь вместе!

Недостаточно сжечь одного его, она хотела сжечь и Цинь Цина? Впервые Е Жунчжэн почувствовал злость на свою мать.

- Я не дьявол! Цинь Цин тоже не дьявол! - ответил он быстро и твердо.

- Да, никто из нас не дьявол, - Цинь Цин негромко рассмеялся ему в ухо, и, казалось, будто сияющие звезды танцевали в его смехе.

Не только семья Е могла промывать мозги, он тоже мог.

- Если в будущем кто-то снова скажет тебе что-то подобное, ты должен сделать вид, что ничего не слышишь, хорошо? Игнорируй его и даже не смотри, - продолжил Цинь Цин.

Е Жунчжэн без колебаний кивнул головой.

Мать Е начала рвать на себе волосы, кровь стекала с поврежденной головы, покрывая ее худое, костлявое лицо, и эта картина ужасала до крайности. Отец Е панически закричал, а затем проклял Е Жунчжэна за то, что тот не заботился о матери и не имел совести.

Глаза Е Жунчжэна снова отвлеклись на него.

Цинь Цин обнял его сзади, осторожно взял за подбородок одной рукой и велел ему поднять глаза и посмотреть на двух людей, прижавшихся друг к другу в зеркале.

- Если я продолжу держать тебя, то ты должен пообещать мне, что тоже будешь смотреть только на меня, хорошо? - соблазнительно прошептал ему на ухо Цинь Цин.

Взгляд и мысли Е Жунчжэна тут же прочно приковались к нему. Как бы ни страдала мать Е, как бы ни упрекал отец Е, он не удосужился взглянуть на эти отвратительные и ужасные изображения.

996 просунул голову в щель в двери, закатил глаза и сердито выругался: "Тьфу, обольститель!"

Цинь Цин негромко рассмеялся и нежно посмотрел на Е Жунчжэна через зеркало.

Мать Е вырвала большой клок волос, но не смогла заставить сына снова посмотреть на себя, поэтому она заплакала и завыла:

- Верни моего Сяоюя! Ты убийца!

Цинь Цин поднял обе руки и осторожно закрыл уши Е Жунчжэна, его слегка красные тонкие губы прижались к ладони, когда он медленно сказал:

- Убийца не ты, а твоя мать.

На экране мобильного телефона глаза матери Е на мгновение расширились, как будто она увидела жуткого призрака. О чем говорил этот проклятый человек!

Е Жунчжэн тоже замер.

"Не говори ерунды о том, чему у тебя нет доказательств!" - поспешно предупредил 996, испугавшись, что сюжет развалится еще больше.

Цинь Цин опустил руки, закрывающие уши Е Жунчжэна, и сжал его челюсть, заставив того слегка повернуть лицо и встретиться со своими темными глазами.

- Ты никогда не был убийцей. Трехлетний ребенок должен постоянно находиться под присмотром старших. Если с ребенком что-то случается, то в первую очередь ответственность несут старшие, которые заботятся о нем. Это не просто условность, это записано в законе. Как бы ни вели дело, обвинение в убийстве никогда не падет на голову пятилетнего ребенка.

Цинь Цин нежно погладил лицо Е Жунчжэна, затем посмотрел на отца Е на экране телефона и спросил угнетающим тоном:

- Дядя Е, как вы думаете, я прав?

Прав, конечно прав.

Отец Е взглянул на своего сына, который уже давно вырос в мужчину, и от чувства вины не мог ничего сказать. На самом деле, он всегда знал, кто несет ответственность за тот трагический случай.

Но он очень любил свою жену, и когда видел, как она сходит с ума от боли, как он мог обвинить ее в жестокости?

Никто никогда не говорил такого Е Жунчжэну. Более десяти лет психического насилия заставили его думать, что он "заслужил это". Он был пленником своей семьи, и его приговор - пожизненный.

Но сейчас Цинь Цин открыл дверь в эту тюрьму и сказал ему: "Теперь ты можешь выйти."

- Ты невиновен, и все это знают, включая твою мать. Она не хочет, чтобы ты беззаботно жил, ведь если ты невиновен, вину придется взять на себя ей. Она не может взвалить ее на себя, поэтому ей осталось только одно... сойти с ума, - четко проговорил Цинь Цин.

Это объяснение заставило отца Е пролить слезы мучительного раскаяния. Когда на одной стороне была его жена, а на другой - сын, он действительно не знал, как сделать выбор.

- Я невиновен? - недоверчиво пробормотал Е Жунчжэн.

- Да. Так что с этого момента, какой бы сумасшедшей ни была твоя мать, ты не должен слушать или смотреть на нее. Когда ты не можешь терпеть, думай обо мне. Приходи ко мне, мы будем держаться подальше от этой трясины вместе, хорошо?

Цинь Цин прижался сзади, его тонкие руки нежно обхватили шею Е Жунчжэна, а белоснежная щека прижалась к бронзовой щеке.

Он действительно стал преградой, которая блокировала самый холодный ветер, самый свирепый огонь, а также вред от родных и вред, который Е Жунчжэн наносил себе сам.

В этот момент оковы, сковывающие его душу, вдруг разрушились.

Как можно не жить?

Пока Цинь Цин жив, Е Жунчжэн прочно укоренится в этом мире. Он вырастет в высокое дерево и будет поддерживать Цинь Цина во всем.

- Хорошо, моя мать больше не будет влиять на меня. Ради тебя я стану жить своей жизнью, - прошептал Е Жунчжэн, словно клятву.

Изначально он был чрезвычайно волевым человеком. Если бы это был обычный человек, который более десяти долгих лет терпел постоянное физическое насилие и душевные муки от своей матери, он бы давно покончил жизнь самоубийством.

Вместо этого он испытывал лишь некоторую ненависть к себе, но никогда не думал о том, чтобы, на самом деле, покончить с жизнью.

Он не знал, для чего так долго держался. Но теперь узнал.

Это все ради света в конце тьмы.

Это все ради Цинь Цина.

Цинь Цин удовлетворенно улыбнулся, обнял за шею Е Жунчжэна и стал мягко и нежно покачиваться вместе с ним.

Тот тоже счастливо улыбнулся, такой улыбки у него никогда не было, за все годы мучений.

На глаза отца Е навернулись слезы, он не знал, радоваться ли освобождению сына или печалиться о том, что его жена тонет.

Мать Е, однако, никак не могла смириться с тем, что ее сын вырвался из-под контроля. Она начала кричать, как злой дух, набросилась на камеру, говоря, что хочет убить Цинь Цина.

Е Жунчжэн собирался выключить видео, но его остановил Цинь Цин.

- Позволь ей сойти с ума, просто наблюдай спокойно и думай об этом как о тренировке. Когда твоя мать впадает в неистовство, она на самом деле мучает тебя, ее цель - сделать тебе больно, - Цинь Цин безжалостно разоблачил убогие задумки матери Е.

Беснующаяся женщина на секунду замолчала, а затем стала еще более безумной и маниакальной.

Отец Е крепко обнял ее за талию и, с трудом держась на ногах, громко позвал няню и помощника.

Е Жунчжэн сначала почувствовал себя немного неловко и хотел отвернуться, но удержался, когда Цинь Цин вдул ему в ухо густой, ароматный, горячий воздух. Он хотел вырасти в большое дерево, чтобы защитить Цинь Цина от ветра и дождя, как он мог не вынести даже такой степени пытки?

Он молча смотрел на свою мать, его красивое лицо становилось все более стоическим и холодным.

Когда у человека есть кто-то, кого он хочет защитить, и он готов приложить к этому все свои усилия, тогда можно добиться всего.

Цинь Цин наклонил голову и посмотрел на такого Е Жунчжэна и, наконец, нашел знакомую тень в его решительном профиле.

____________________

Сеанс терапии от Цветочка).

Что ж, скоро мы узнаем правду.