[ Часть 1] Цветочек

Редактор @Niello88

Цинь Цин спокойно сидел напротив Е Жунчжэна, не хмурясь от удивления и не паникуя от страха.

Он протянул руку и осторожно подтолкнул горячий чай, несколько глотков которого сделал ранее, Е Жунчжэну.

Причина, по которой он не пошел на кухню, чтобы приготовить новый чайник горячего чая, заключалась не в том, что он не знал этикет или не желал развлекать гостя, а в том, что понимал: если встанет и уйдет сейчас - Е Жунчжэн погрузится в еще большую неуверенность и волнение.

- Ты только что сказал, что кого-то убил? - спокойно задал вопрос Цинь Цин.

Е Жунчжэн поднял голову, посмотрел на него темными глазами, а затем положил черную стеклянную бусину, которую он уже держал в руке, на кофейный столик.

С тихим звоном бусина коснулась стола и слегка покатилась, отбрасывая темную тень из-за света лампы.

Цинь Цин протянул руку, желая взять ее, однако Е Жунчжэн резко схватил его за запястье и торопливо сказал:

- Не трогай ее!

Его красивое и дерзкое лицо выражало страх. Тот, кто не боялся смерти, испугался маленькой, безжизненной стеклянной бусинки.

Цинь Цин больше не делал попыток коснуться бусины, и тоже схватил Е Жунчжэна за запястье. Они были разделены столом, но их руки переплелись.

В этом неудобном положении Цинь Цин слегка наклонился и спросил:

- Почему я не могу дотронуться до нее?

Е Жунчжэн некоторое время молча смотрел на него, в темных глазах отражалась борьба. Время шло секунда за секундой, а в комнате по-прежнему было тихо, перестал дуть ночной ветер, рассеялся аромат цветов, и даже свет как будто немного померк.

996 сузил глаза и нетерпеливо зевнул.

Цинь Цин же совсем не спешил.

- Не торопись, подумай хорошенько, - сказал он мягко, - у меня есть много времени для тебя.

Даже если его возлюбленный так и не проснется, даже если будет таким странным, он потратит все жизни и все миры на то, чтобы преследовать его, и сдержит обещание, данное в прошлом мире.

На соединенных вместе руках медленно выступил тонкий слой пота, кожа, прижавшаяся друг к другу, стала влажной и липкой, но это не вызывало отвращение, а, как магнит, удерживало их вместе.

В воздухе распространился очень сладкий и очень сильный аромат, который был уникальным запахом Цинь Цина.

Е Жунчжэн глубоко вздохнул, и в этот момент его сердце, которое беспокойно билось и паниковало, успокоилось.

Цинь Цин держал его за запястье, и в то же время держал его душу, которая вот-вот собиралась упасть в темную бездну.

Е Жунчжэн, который ненавидел и уничтожал себя каждый день, внезапно подумал, что, возможно, ему станет лучше, если он выживет.

- Эта стеклянная бусина - моя детская игрушка, - начал рассказывать хриплым голосом Е Жунчжэн. - Когда мне было пять лет, я случайно оставил ее на лестнице у третьего этажа и не смог вовремя найти. Мой трехлетний брат прибежал поиграть со мной, наступил на эту бусину и скатился с третьего этажа на первый.

Мужчина сделал паузу, задыхаясь.

Цинь Цин крепче сжал его запястье.

Цинь Цин чувствовал, что в этот момент Е Жунчжэн походил на путника, висящего на скале: если ему не кинуть веревку, он упадет в бездонный, холодный омут.

Его нужно было крепко держать, не отпуская ни на секунду.

Цинь Цин положил свою левую руку поверх его. Теплая ладонь мягко накрыла холодную тыльную сторону руки Е Жунчжэна, пальцы растирали пульсирующие вены и сухожилия, успокаивая их одну за другой.

От такого нежного прикосновения, Е Жунчжэн испытал величайшее утешение. Он поднял голову, и в его налитых кровью глазах вспыхнула боль от воспоминаний.

- Из-за меня погиб мой брат. Моя мать была свидетелем этого, я слышал, как она жалобно причитала. Я выбежал из комнаты и встал у перил, тупо глядя вниз, на лужу крови. Я так испугался, а моя мать указывала на меня и ругалась. Она назвала меня убийцей.

Е Жунчжэн опустил голову, его голос стал хриплым и неузнаваемым.

Как раненый зверь, он некоторое время задыхался, а затем сказал:

- Я убийца! Я убил своего родного брата. Все эти годы я хранил это орудие убийства, чтобы не забыть.

- Почему ты не должен забывать? Это не твоя вина, - спокойно проговорил Цинь Цин.

Е Жунчжэн покачал головой и замолчал.

Цинь Цин продолжил:

- Ты думал, что я тот, кому ты можешь доверять, поэтому рассказал мне об этом. Однако я занял у тебя деньги и исчез, и это заставило тебя думать, что я мошенник. Что каждое твое слово, сказанное мне, может быть использовано мной как рычаг для шантажа тебя или даже всей твоей семьи? Твоя мать будет еще больше взбудоражена, и твоя жизнь разрушится из-за меня. Поэтому ты решил найти меня и отомстить?

Е Жунчжэн не поднял головы, но его неровное дыхание выражало согласие.

- Прости, - дрожащим, виноватым голосом сказал он.

Затем Е Жунчжэн крепко сжал запястье Цинь Цина, словно опасаясь, что тот исчезнет навсегда, как только узнает правду.

Цинь Цин закрыл глаза, анализируя каждое сказанное Е Жунчжэном слово.

- Ты был в своей комнате, когда твой брат скатился вниз по лестнице? - спросил он.

- Да.

- Откуда ты знаешь, что он упал, потому что наступил на твою стеклянную бусину?

- Мне мама сказала.

- А что насчет стеклянной бусины? Ты нашел ее тогда?

- У меня не было времени искать. Мама схватила меня, она ругалась и все время плакала. Это мой дедушка бросился вниз и отвез брата в больницу. Я провел ночь в больнице, а на следующее утро врач объявил о смерти моего брата. Дедушка вручил мне эту стеклянную бусину в коридоре больницы, сказав, чтобы я запомнил этот урок.

Услышав это, Цинь Цин замер.

Он слегка прикрыл глаза и некоторое время размышлял, как будто не знал, как правильно сформулировать вопрос.

Через некоторое время он продолжил спрашивать:

- Когда произошел инцидент, где находился твой отец? А прислуга, у вас дома нет прислуги?

- Мой отец - зять, живущий в доме жены, и должен был показывать результаты, чтобы получить одобрение моего деда. В то время мой дед поручил ему управление компанией, и он возвращался домой лишь раз или два в неделю. За день до инцидента вся прислуга в доме ушла в отпуск.

- Твой отец редко приходил домой, а твоя мать - дочь богатой семьи, которая не может заниматься домашними делами, осталась одна с двумя детьми, и дала отпуск всем слугам одновременно? Почему? - не мог понять Цинь Цин.

- Я тоже не знаю. Слишком много времени прошло, - Е Жунчжэн закрыл глаза от боли.

Вспоминать все заново было для него сплошной пыткой. Однако человек, пытавший его, - Цинь Цин, поэтому он мог только терпеть. Он даже заставил себя все глубже и глубже погружаться в воспоминания.

- Вы вызвали полицию? - снова спросил Цинь Цин.

- Да.

- Что сказала полиция?

- Не знаю, я был очень маленьким, ни один взрослый не сказал бы мне такого. Я знаю только, что полиция закрыла дело через два дня, папа вернулся из другого города, обнял меня и проплакал всю ночь, а мама вбежала в комнату, попыталась вырвать меня из объятий папы и задушить до смерти. Чтобы стабилизировать ее состояние, у моего отца не было другого выбора, кроме как отправить меня к бабушке и дедушке, откуда меня забрали только через два года.

Е Жунчжэн открыл свои красные глаза, посмотрел прямо на Цинь Цина и несчастно улыбнулся:

- Видишь, я ужасный человек. Я несу грех с самого детства. Я убийца. Ты прав, я не заслуживаю твоей любви, я даже жизни не заслуживаю.

Хриплый голос дрожал от сильной боли.

Если бы он не встретил Цинь Цина, он бы никогда не жаждал бы выбраться из бездны.

Если бы он не встретил Цинь Цина, он бы не узнал, что однажды ему так отчаянно захочется жить!

Он стоял в черном туннеле, конца которого не было видно, а в самой его глубине мерцала точка света, до которой невозможно дотронуться, как бы быстро он ни бежал.

Эта точка света - Цинь Цин.

Он будет бежать и бежать, пока его силы не иссякнут...

Е Жунчжэн горько улыбался, держа Цинь Цина за руку, не желая отпускать эту руку до самой смерти. Его глаза твердо смотрели на лицо Цинь Цина, ожидая окончательного решения, как заключенный в камере смертников, ожидающий приговора.

Его будут ненавидеть, отвергать, бояться, а после отдалятся?

Однако у Цинь Цина не было ни одной из этих эмоций. Он опустил глаза в задумчивости.

996 присел у его ног и сказал: "Это душевная рана гуна Один. Он жалел всю свою семью, а еще больше - погибшего брата, поэтому каждый день истязал себя. Он гонял на машинах, занимался боями, но не для развлечения, а в поисках смерти. Юнь Сыюй очень похож на его погибшего брата, и только находясь рядом с ним, гун Один смог постепенно избавиться от чувства вины. Психическое расстройство его матери также вылечилось благодаря главному герою-шоу. Можно сказать, что появление Юнь Сыюя дало надежду всей их семье".

996 вздохнул, махнув хвостом: "Это очень красивая история искупления!"

"Нет, это ужасная история о матери, убившей своего сына", - внезапно сказал Цинь Цин в своем сердце.

"Мяу?!" - 996 был ошеломлен.

"Не кажется ли тебе, что люди в этой истории реагировали странно? Мать не бросилась звонить 120, после того, как ее младший сын получил серьезную травму, а вместо этого схватила старшего сына и стала безостановочно проклинать его. Нормальная ли это реакция для матери - ждать, пока приедет ее собственный отец, чтобы отвезти младшего сына в больницу? Действительно ли она хотела спасти своего ребенка?"

Цинь Цин поджал тонкие губы, и его тон стал холодным: "Разве это нормально, когда мать, единственный взрослый в доме, после падения ее младшего сына с лестницы, не винила себя, не раскаивалась, не думала о том, как спасти его, а обвиняла во всем старшего сына, который находился на третьем этаже и ничего не знал? Даже если искать виновного, она - тот, кто должен нести наибольшую ответственность".

996 тщательно обдумал это, и его глаза округлились.

"В тот день стеклянную бусину не нашли, но на следующий день дедушка сам передал ее Е Жунчжэну, и даже подчеркнул, чтобы тот не забывал, что он - убийца собственного брата. Это нормально? Это похоже на промывку мозгов? На месте родственников ребенка я бы нашел самого профессионального психотерапевта, чтобы полностью очистить память ребенка. Как можно быть таким жестоким и заставлять его помнить весь тот ужас и страдать? Зачем делать так, чтобы он чувствовал себя виноватым до конца своих дней и отказался от собственной жизни? Чем это отличается от уничтожения его своими собственными руками?"

Большая голова 996 больше не могла думать, он открыл рот и вздохнул.

"Почему дедушка сделал это? Кого он защищал, когда выталкивал ребенка на допрос в полиции? Кто может быть важнее его внука?" - мысленно спросил Цинь Цин чрезвычайно холодным тоном.

Ответ очевиден. Кроме собственной дочери, кто еще может быть важнее внука?

"Ложь, ложь! Ты опять все выдумываешь?" - 996 не мог поверить в этот абсурдный вывод.

Мать убила младшего сына, а затем заставила старшего сына взять на себя вину? Это слишком хладнокровно и извращенно!

"Как на свете может быть такая мать! Я не верю!" - 996 снова и снова качал головой.

Однако, как только он закончил говорить, зазвонил мобильный телефон Е Жунчжэна, поступил запрос на видеовызов, и на экране появилось слово "мама".

Е Жунчжэн задрожал, покрылся холодным потом, на его лице возникло болезненное выражение, а затем он медленно отпустил руку Цинь Цина. Видеозвонок был подобен злому духу, которой собирался поглотить его целиком.

Но у него не было пути к спасению, да и не могло быть, ибо он грешник!

- Мама, - хрипло позвал он, когда телефон соединился.

- Где ты? Возвращайся скорее! - раздался мужской голос из телефона.

Цинь Цин, сидевший напротив, встал, подошел к Е Жунчжэну и наклонился, чтобы посмотреть.

Изможденный мужчина средних лет устало потирал виски. Внезапно из-за его спины появилась женщина с растрепанными волосами, ее костлявое лицо внезапно приблизилось к камере.

Она уставилась на Е Жунчжэна и закричала:

- Верни мне Сяоюя! Ты убийца! Где Сяоюй? Куда ты увез Сяоюя? Ты убил его? Ты дьявол! Я сожгу тебя огнем! Я убью тебя, чтобы отомстить за Сяоюя!

Женщина истерически рычала, прыгала вверх-вниз и отчаянно рвала на себе волосы.

Мужчина средних лет быстро встал и обнял ее, целуя в щеку и лоб, утешая нежными словами. Это отец Е Жунчжэна. Он любил свою жену, даже несмотря на то, что она сошла с ума.

- Возвращайся скорее, ты нужен маме! - мужчина средних лет встал спиной к камере, крепко обнял жену и холодно и властно приказал.

- Я скоро вернусь, - Е Жунчжэн повесил трубку, повернулся и взглянул на Цинь Цина. Слезы исчезли из его глаз, оставив только мертвую пустоту.

Его жизнь так безнадежна.

- Это правильно, что я тебе не нравлюсь! - Е Жунчжэн поднял свой мобильный телефон, схватил стеклянный шарик слегка дрожащей рукой и жалкой и ковыляющей походкой направился к двери.

Изначально он приехал сюда, чтобы молить о любви. Но после того, как рассказал правду, он понял, что совсем не заслуживает любви.

Цинь Цин сел на диван и не пошел за ним, чтобы уговорить остаться.

Е Жунчжэн оглянулся.

Под теплым желтым светом человек, которого он обожал, выглядел таким умиротворенным и спокойным, его прекрасное лицо походило на медленно распускающийся цветок удумбара* - такой красивый, что люди не смели смотреть на него. Цинь Цин такой чистый, в то время как он весь в грязи греха.

*Удумбара («цветок с небес») или цветок Будды. Согласно буддийской легенде, цветёт раз в 3000 лет и предзнаменует приход великого мудреца или просветлённого.

- Как ты и сказал, давай больше не встречаться в будущем, - Е Жунчжэн наклонился, чтобы надеть туфли, и в его хриплом голосе слышалось отчаяние.

Цинь Цин по-прежнему сидел на диване, не двигаясь.

Обуваясь слишком быстро, Е Жунчжэн пошатнулся и чуть не упал. Схватившись за стену для устойчивости, он выглядел крайне несчастным.

Его рваное дыхание перемежалось с низким сопением, как у раненого зверя. Все его тело было на грани краха.

Своими руками вскрыть свою гнилую грудную клетку, вынуть гноящееся сердце и протянуть его самому дорогому человеку... Такого рода смущение и самоповреждение может разорвать душу...

После сегодняшнего дня он будет еще более безумно пытаться убить себя.

Эту точку света в кромешной тьме он никогда не сможет догнать.

Е Жунчжэн опустил голову, не желая показывать Цинь Цину свои красные глаза.

В этот момент Цинь Цин тихо проговорил:

- Похоже, твоя мать не очень-то в тебе нуждается. Она ненавидит тебя и будет только больше злиться, когда ты вернешься, верно?

Е Жунчжэн застыл, а затем сказал хриплым голосом:

- Нет, я ей нужен. Когда она увидит меня, то сможет драться, плеваться, ругаться, кусаться и выплеснуть свою ненависть. Если меня не будет рядом с ней, она будет долго сходить с ума и причинять себе боль. Если я вернусь, она быстро придет в норму.

Цинь Цин, казалось, лениво устроился на диване, но его глаза были очень холодными.

- Ты имеешь в виду, что твоя мать использует тебя для вымещения гнева?

Сложно представить, но это правда.

Е Жунчжэн смущенно кивнул:

- Это то, что я должен вынести.

Красноватые тонкие губы Цинь Цин побледнели, как бумага, от слишком плотного сжатия. Он раздумывал несколько секунд, и когда собрался снова заговорить, мобильный телефон Е Жунчжэна снова зазвонил.

- Когда ты вернешься? Твоя мать сегодня в очень плохом состоянии. Я даю тебе двадцать минут, ты должен быть дома! - быстро сказал отец Е.

- Я сейчас буду.

Туфли, которые он не мог надеть, быстро оказались у него на ногах.

- Где этот дьявол? Факел готов? Сегодня я сожгу его до смерти! - резкие и пронзительные вопли походили на скрежет стальных гвоздей по доске.

- Я попрошу Сяо Лю приготовить прямо сейчас, а ты будь послушной и оставайся на месте.

- Ты должен помочь мне убить его!

- Хорошо, я помогу тебе.

- Он не наш сын, он дьявол!

- Я знаю, он дьявол.

- Ты не можешь обнимать его, ты не можешь любить его, ты не можешь защищать его!

- Я его не люблю и не защищаю. Я люблю и защищаю только тебя, хорошо?

Отец Е мягко утешал свою жену. Мать Е вскрикнула, а затем истерически заплакала. По правде говоря, этот плач вовсе не звучал жалко, он скорее напоминал рев злого духа, который с ненавистью поднял свои острые когти против яркого света небес.

Цинь Цин закрыл глаза, не в силах это выносить.

Если он, посторонний человек, находил такое невыносимым, то что же должен чувствовать Е Жунчжэн, который слышал эти разговоры собственными ушами?

Его собственные родители называли его дьяволом.

Его собственные родители, при нем, обсуждали, как сжечь его до смерти.

Его собственные родители говорили ему в лицо, что никогда не полюбят его.

Они родители? Они настоящие дьяволы...

Цинь Цин покачал головой, но у Е Жунчжэна, стоявшего в коридоре, было пустое выражение лица.

Разговоры, подобные сегодняшнему, он слышал слишком часто за последние десять лет. Для этих людей он был не членом семьи, а преступником. Величайший смысл его существования - открыть свою грудь, когда его родным было больно, когда они злились, когда им нужно выпустить свой гнев, и позволить вонзать нож за ножом в свое сердце.

Он не заслуживал жизни нормального человека. Он заслуживал только барахтанья в грязи.

Е Жунчжэн в очередной и последний раз ласково посмотрел на Цинь Цина.

Цинь Цин тихо вздохнул. Даже если он и был раздражен до этого, как он мог не почувствовать жалость, столкнувшись с таким беспомощным Е Жунчжэном? К тому же не весь его гнев был настоящим.

Е Жунчжэн отвернулся и открыл дверь.

Видеозвонок еще не завершился, а мать Е уже ревела, как дикий кабан, изголодавшийся до предела, кабан, требующий не обычной еды, а плоти и крови собственного сына!

- Не уходи, - тихо сказал Цинь Цин, его нежный голос пробился сквозь пронзительные крики и достиг барабанных перепонок Е Жунчжэна.

Мужчина резко остановился и недоверчиво обернулся.

Цинь Цин посмотрел прямо на него и повторил:

- Не уходи.

Е Жунчжэн, который собирался повесить трубку, был ошеломлен. Он указал на себя, его тонкие бледные губы приоткрылись, словно спрашивая, действительно ли эта фраза предназначалась ему?

- Что ты все еще стоишь там? Возвращайтесь скорее! Где ты? - из телефона раздался яростный вопрос отца Е.

Глаза Е Жунчжэна, в которых только что появился проблеск света, снова поглотила тьма.

- Я сейчас вернусь, - хрипло сказал он.

- Оставайся, - Цинь Цин протянул руку и сделал легкий жест, - оставайся здесь и никуда не уходи.

Его голос был таким же нежным, как цветок шелковой акации*, и пушистые лепестки этого цветка щекотали барабанные перепонки Е Жунчжэна.

В этот момент его бездонные глаза вспыхнули невероятным светом. Он открыл рот и хрипло спросил:

- Ты пытаешься меня удержать? Тебе не кажется, что я ужасен?

Он указал на свою грудь и с нетерпением посмотрел на Цинь Цина, желая убедиться.

Разве Цинь Цин не отвергнет его после рассказа такой ужасной истории? Он не мог поверить, что ему так повезло.

По телефону снова раздался призыв отца Е:

- Что ты там делаешь? Возвращайся скорее! С кем ты разговариваешь? Разве ты не видишь, что твоей матери плохо?

В этот момент прекрасная мечта ожила, но глубокая печаль затопила глаза Е Жунчжэна. Перед ним находился проблеск надежды, но он не осмеливался прикоснуться к нему, потому что его руки были грязными.

Он опустил голову и быстро сказал сдавленным голосом:

- Я сейчас вернусь.

- Не возвращайся, - снова сказал Цинь Цин.

- Я не могу не вернуться, - Е Жунчжэн стоял на месте, дверь была настежь открыта, но он не спешил выходить. Он боролся между пропастью и противоположной стороной.

Цинь Цин посмотрел прямо в его глаза, красные от боли и страдания, и медленно сказал:

- Если бы я оказался там в день трагедии, угадай, что бы я сделал?

Е Жунчжэн в страхе сжал дверную ручку, зная, что спрашивать не следует, но все же спросил:

- Что бы ты сделал?

Оттолкнул бы он его с отвращением, как это сделала его мать?

Цинь Цин нежно улыбнулся, его улыбка сияющая в теплом свете, манила, как живительный источник.

- Я обнял бы тебя, - его слова, как теплая родниковая вода, хлынули в опустошенное сердце Е Жунчжэна.

- В это время кто-то должен был обнять тебя и закрыть глаза. Жаль, что меня не было рядом. Если ты останешься сегодня, я обниму тебя. Эти объятия, которые твоя семья задолжала тебе за все эти годы, теперь дам я.

Е Жунчжэн не ожидал такого ответа. Сколько он себя помнил, с ним обращались жестоко и беспощадно, но он даже не предполагал, что при таких обстоятельствах кто-то захочет обнять его и закрыть ему глаза, чтобы он не видел этих ужасных образов.

Хотя с ним никогда не обращались подобным образом, он почувствовал тепло от одного лишь воображения...

Е Жунчжэн застыл на месте, его тело напряглось, а сердце бешено затрепетало.

Цинь Цин вытянул свой тонкий указательный палец, слегка поманил им и позвал низким и тихим голосом:

- Иди сюда.

"Ты зовешь щенка?" - 996 закатил глаза.

Но Е Жунчжэн действительно подошел, его шаги были торопливыми, а дыхание хриплым и тяжелым.

Когда он подошел к Цинь Цину, то внезапно остановился, не решаясь сделать шаг ближе. Он боялся, что если сейчас набросится на него, то этот человек рассеется, как облако тумана, а успокаивающие и нежные слова, которые растопили его тело, разум и душу, окажутся плодом его воображения.

Горячий пот покрыл лоб Е Жунчжэна, а вспыхнувший свет в его глазах, стал медленно угасать.

Цинь Цин беспомощно вздохнул, затем протянул руку и слегка потянул его.

Это была сила ветерка, шелестящего листьями, но крепкое тело Е Жунчжэна навалилось на Цинь Цина, как огромная гора.

Как и обещал, Цинь Цин обнял его своими тонкими руками, одной рукой слегка взъерошил его короткие волосы, а другой, погладил одеревеневшую спину, затем медленно коснулся его красивого лица, нежно прикрывая его глаза.

- Не возвращайся, - Цинь Цин прижался к уху Е Жунчжэна, выдыхая горячий, влажный воздух.

Е Жунчжэн закрыл глаза и сдался без всякой борьбы:

- Хорошо, я не вернусь, - в его голосе звучала дрожь на грани потери контроля. Никто никогда не пытался удержать его и простить, как Цинь Цин.

Неудивительно, что Цинь Цин хотел равенства, уважения, понимания и терпимости, ведь именно так вел себя он сам.

996 посмотрел на двоих, обнимающих друг друга, и почувствовал, что сюжет искупления разваливается! Теперь для Юнь Сыюя ничего не осталось, не так ли?

В микрофоне раздался гневный рев отца Е:

- Е Жунчжэн, о чем ты говоришь? Ты стал слишком самостоятельным? Кто этот человек, с которым ты сейчас, дай мне его увидеть...

Е Жунчжэн решительно прервал звонок, затем поднял глаза и жалобно посмотрел на Цинь Цина.

Цинь Цин улыбнулся, прижал ладонь к его красивому лицу, нежно поглаживая его, а затем вернул его голову в теплое гнездо своей шеи.

- Просто держись за меня, я не отпущу тебя всю ночь, - прошептал он со вздохом.

_____________________________

Что-то большая проблема с родителями в новеллах, но обещаю, хорошие родители тоже будут!!!

Бедный гун Один...

_________

*Альби́ция ленкора́нская - вид деревьев рода Альбиция семейства Бобовые. Используется в качестве декоративного растения в садах и парках. Первая часть научного названия - Albizia - происходит от имени флорентийца Филиппо дель Альбицци, который познакомил в 1745 году Европу с этим растением. Видовый эпитет - julibrissin - это искажённое gul-i abrisham ( گل ابریشم‎), что на фарси означает «шёлковый цветок» (от gul گل - «цветок», abrisham ابریشم - «шёлк»). В русскоязычной литературе также встречается под названиями: константинопольская акация, шёлковый цвет, шёлковая акация, шёлковое дерево.