ты-моя смерть,я-твоя жизнь,прими это~

Месяц спустя

Осень пришла рано. Листья шуршали под ногами, как страницы недочитанной книги.

Джон ждал у подъезда, засунув руки в карманы куртки. Он больше не проверял телефон каждые две минуты. Не выискивал в чате «печатает...». Просто ждал. Потому что теперь он знал: если Лололошка сказал, что придёт - он придёт. Может, опоздает. Может, будет молчалив. Но придёт.

- Ты чего так рано? - Лололошка появился из-за угла, чуть запыхавшись. Волосы растрепал ветер.
- Хотел убедиться, что ты не передумал, - Джон пожал плечами. Слишком честно для старого Джона. В самый раз для нынешнего.

Лололошка остановился напротив. Раньше бы отшутился. Раньше бы перевёл в игру. Сейчас просто посмотрел в глаза и сказал:
- Я не передумал.

Между ними больше не висела та тяжесть. Была тишина. Но тишина, в которой можно дышать.

Зима

Они учились заново. Медленно, криво, со срывами.

Джон учился не требовать ответа сразу. Когда Лололошка замолкал на полдня, он больше не писал «ты где» каждые десять минут. Он писал один раз: «Я тут, когда захочешь». И занимался своими делами. Сначала это давалось с кровью. Потом - с доверием.

Лололошка учился говорить до того, как захлопнется.
- Мне сегодня хреново, - сказал он однажды утром, вместо того чтобы надеть маску «всё ок». - Не из-за тебя. Просто внутри шумно. Мне надо побыть одному до вечера.

Джон замер с кружкой в руке. Старый Джон начал бы докапываться: «почему», «что случилось», «я что-то сделал». Новый Джон кивнул.
- Окей. Напиши, если захочешь компанию. Или просто напиши, что жив.

Вечером Лололошка пришёл сам. Молча сел рядом на диван, положил голову ему на плечо. Они так просидели час. Без слов. И это было не отдаление. Это было «рядом».

Дилан наблюдал за ними со стороны и однажды сказал:
- Вы двое как две сломанные детали, которые решили не чиниться, а просто работать вместе. Криво, но работает.
- Звучит как оскорбление, - фыркнул Джон.
- Это комплимент, - Дилан ткнул его в бок. - Самые крепкие штуки всегда немного кривые.

Весна

Первый серьёзный срыв случился в марте.

Лололошка закрылся на три дня. Не отвечал. Не появлялся. Старый договор трещал по швам.

На третий день Джон пришёл к нему домой. Не звонил. Не ломился. Просто сел на ступеньки у двери и стал ждать.

Лололошка открыл через два часа. Растрёпанный, с красными глазами, злой на весь мир и на себя в первую очередь.
- Я же просил не исчезать, - тихо сказал Джон. Не обвиняя. Просто напоминая.
- Я не исчез, - хрипло ответил Лололошка. - Я потерялся. Это разное.
- Тогда давай теряться вместе, - Джон встал. - В следующий раз. Сейчас можно я просто зайду?

Лололошка долго смотрел на него. Потом отступил в сторону, пропуская.

Они не говорили о том, что случилось. Смотрели тупой фильм. Ели холодную пиццу. В три часа ночи Лололошка вдруг сказал в темноту:
- Я думал, ты уйдёшь, если я стану неудобным.
- Я и ушёл бы, - честно ответил Джон. - Полгода назад. Сейчас - нет. Неудобный ты мне нравишься больше, чем удобная версия тебя.

Лололошка не ответил. Но его рука нашла руку Джона под пледом и сжала. Крепко.

Лето. Крыша. Снова.

Год спустя они снова оказались на той же крыше. Ветер был тёплым. Как тогда.

Только теперь между ними не было напряжения, которое надо заполнять словами.

- Помнишь, ты сказал, что хочешь дышать? - спросил Джон, глядя на город.
- Помню, - Лололошка качнул ногами. - А ты сказал, что хочешь стабильности.
- И как, дышится? - Джон повернулся к нему.
Лололошка подумал. По-настоящему.
- Да. Не всегда легко. Но дышится. А у тебя... стабильно?

Джон усмехнулся.
- Нет. И знаешь что? Мне норм. Моя стабильность - это знать, что ты вернёшься. Даже если уйдёшь в себя. Даже если наорёшь. Даже если день будет отстой. Ты вернёшься. И я тоже.

Дилан поднялся на крышу с тремя банками газировки. Молча раздал, плюхнулся рядом.
- Вы опять про чувства? - закатил глаза.
- Ага, - кивнул Лололошка.
- Фу, - Дилан сделал вид, что его тошнит. Потом помолчал и добавил: - Рад за вас, придурки.

Они сидели втроём. Как раньше. И совсем не как раньше.

Лололошка посмотрел на Джона. Никаких масок. Никаких ролей. Уставший, живой, настоящий. И понял важную вещь.

Раньше он боялся пауз, потому что в паузах было пусто.
Сейчас он любил паузы, потому что в паузах был Джон. Был он сам. Было место для них двоих - без спешки, без игры, без страха.

- О чём задумался? - Джон толкнул его плечом.
- О том, что я больше не боюсь не знать, что будет дальше, - ответил Лололошка. - Потому что знаю, с кем я буду это «дальше» проживать.

Джон не ответил словами. Просто взял его за руку. Переплёл пальцы. Крепко. Спокойно. Как будто так и должно быть.

И так и было.

Внизу шумел город. Тот же самый. Люди спешили, смеялись, ругались, жили.

А на крыше трое друзей смотрели на закат.
Двое из них - уже не просто друзья. А что-то большее. Что-то честное. Неудобное. Настоящее.

И этого было не просто достаточно.

Этого было правильно.

Конец.