честность и отдаление
Уже через несколько дней стало понятно: разговоры ничего не «починили» окончательно. Они просто сделали всё честнее.
И это оказалось сложнее.
Лололошка начал замечать вещи, которые раньше игнорировал. Как Джон иногда резко обрывает разговор, когда тот уходит в сторону чувств. Как Дилан замолкает чуть дольше обычного, если тема становится слишком личной. Как он сам автоматически пытается вставить шутку, даже когда внутри совсем не до смеха.
Раньше это сглаживалось. Теперь — оставалось.
Однажды вечером они снова сидели втроём, но уже не в парке, а на крыше старого дома. Ветер был тёплым, но сильным, и приходилось говорить чуть громче, чем обычно.
— Ты сегодня тихий, — заметил Джон, глядя на Лололошку.
— Я просто… не хочу заполнять паузы, — ответил тот.
Джон кивнул, но в его взгляде мелькнуло что-то настороженное.
— Раньше ты этого не боялся.
— Раньше я боялся другого.
Дилан, сидящий чуть в стороне, усмехнулся едва заметно.
— Прогресс, — сказал он.
— Или откат, — тихо добавил Джон.
Лололошка повернулся к нему.
— Почему сразу откат?
— Потому что ты стал отдаляться, — ответил Джон прямо. — Ты меньше делишься. Меньше реагируешь. Как будто… закрываешься.
На секунду стало тихо. Даже ветер будто стих.
— Или я просто перестал играть роль, — сказал Лололошка.
— Это не роль, — резко ответил Джон. — Это ты.
— Нет, — покачал головой он. — Это часть меня. Но не вся.
Дилан перевёл взгляд с одного на другого, но не вмешивался.
— Ты хочешь, чтобы всё было проще, — продолжил Лололошка. — Чтобы я был понятным, предсказуемым. Весёлым, когда нужно. Спокойным, когда удобно.
— Я хочу стабильности, — сказал Джон. — Это не преступление.
— А я хочу дышать.
Эти слова повисли между ними, тяжёлые, но уже не разрушительные.
Джон отвёл взгляд первым.
— И как это должно выглядеть? — спросил он, уже тише. — Ты просто будешь… приходить и уходить, когда захочешь? Говорить, когда удобно? Молчать, когда сложно?
— Да, — ответил Лололошка. — И я хочу, чтобы вы делали так же.
Дилан тихо хмыкнул.
— Звучит честно. Но неудобно.
— Именно, — сказал Лололошка. — Честно редко бывает удобно.
Джон провёл рукой по лицу, будто стирая усталость.
— Я не уверен, что умею так, — признался он.
— Я тоже, — сказал Лололошка. — Но я хочу попробовать.
Снова пауза. Но теперь она не требовала немедленного заполнения.
— Тогда… договоримся хотя бы об одном, — сказал Джон. — Не исчезать. Если тебе нужно время — скажи. Если тебе плохо — скажи. Я могу не понять сразу. Но хотя бы буду знать, что происходит.
Лололошка кивнул.
— Хорошо.
Дилан посмотрел на них и вдруг сказал:
— А я не буду требовать объяснений сразу. Но если вы уходите в себя — я всё равно буду рядом. Даже если молча.
— Это звучит как угроза, — хмыкнул Джон.
— Это и есть, — спокойно ответил Дилан.
Лололошка тихо рассмеялся — впервые за вечер по-настоящему.
И в этом смехе не было напряжения.
—
Позже, когда они уже спускались с крыши, Лололошка задержался на лестнице. Остальные ушли чуть вперёд, споря о какой-то ерунде.
Он остановился у окна между этажами.
Город был тем же. Люди — те же. Даже он сам — вроде бы тот же.
Но внутри что-то сдвинулось.
Не стало легче. Не стало проще.
Зато появилось ощущение, что он больше не теряется в себе, когда становится тихо.
Он больше не боялся пауз.
И, возможно, впервые позволил себе не знать, каким должен быть дальше.
Снизу раздался голос Дилана:
— Ты идёшь или решил там поселиться?
— Иду, — ответил Лололошка.
Он не спешил. Но и не стоял на месте.
И этого, на данный момент, было достаточно.