это вы из-за меня?!
---
Смех стих не сразу. Он рассыпался по мосту, растворился в шорохе воды и шагов, когда они расходились по домам. Лололошка шёл последним. Не потому что отставал — просто не хотел идти рядом.
Когда он остался один, тишина вдруг стала слишком громкой.
Ему показалось, что всё тепло, которое было внутри, осталось там — на мосту. А в груди теперь пусто. Не резко, не болезненно. Скорее… глухо. Как будто кто-то выключил звук.
Дома он попытался открыть ноутбук. Записи для видео. Дневник. Экран светился, курсор мигал, но слова не шли. Он закрыл крышку, сел на пол, прислонившись спиной к кровати, и уставился в стену.
«Ты стал больше слушать, чем говорить».
А если он просто перестал чувствовать, что имеет право говорить?
Мысли путались. В голове крутились фразы — Дилана, Джона, свои собственные. Всё было нормально. Даже хорошо. И именно это пугало. Потому что под этим «хорошо» было что-то ещё. Тяжёлое. Неоформленное.
Он не заметил, как уснул прямо так, на полу.
---
На следующий день всё пошло не так.
Они договорились встретиться днём, но Лололошка опоздал. Телефон разрядился, он вышел позже, чем собирался, и всё время ловил себя на ощущении, будто идёт не туда. Когда он пришёл в парк, Джон и Дилан уже сидели на лавке. И атмосфера между ними была… напряжённой.
— Ты мог хотя бы предупредить, — сказал Джон, не глядя на Лололошку.
— Я… телефон сел, — пробормотал тот и сел рядом, чувствуя себя лишним.
Дилан молчал. Слишком сосредоточенно молчал.
— Мы вообще-то ждали почти час, — продолжил Джон. — У меня, между прочим, тоже есть дела.
— Да брось, — тихо сказал Дилан. — Не начинай.
— Я не начинаю. Я просто говорю, что это уже не первый раз.
Лололошка напрягся. Он хотел что-то сказать — извиниться, пошутить, разрядить. Но слова застряли.
— Ты слишком многое ему позволяешь, — резко бросил Джон, повернувшись к Дилану. — Всегда. Как будто он стеклянный.
— А ты слишком любишь давить, — ответил Дилан, наконец подняв глаза. В них не было привычного спокойствия. — Не все обязаны жить по твоему расписанию.
— Я просто хочу ясности, — повысил голос Джон. — А не вот это постоянное «ничего страшного».
— Иногда «ничего страшного» — это и есть поддержка, — сказал Дилан жёстко.
Между ними повисла пауза. Острая. Колючая.
Лололошка почувствовал, как внутри что-то сжалось. Это из-за него. Всегда из-за него. Он видел это слишком ясно — как два человека, которые ему дороги, сталкиваются лбами, потому что он сам не умеет держаться.
— Хватит, — тихо сказал он.
Они оба посмотрели на него.
— Правда, хватит… — голос дрогнул. — Я не просил ссориться.
— Мы и не… — начал Джон, но Лололошка уже поднялся.
— Я пойду, — быстро сказал он. — Мне нужно… побыть одному.
— Ло, подожди, — Дилан встал следом.
— Не сейчас, — почти шёпотом.
И он ушёл.
---
Он шёл долго. Без цели. Город плыл мимо, как декорации. В голове было шумно. Не мысли — обрывки. Чувство вины. Усталость. Странное ощущение, что он всем мешает, даже когда молчит.
«Ты заразный».
А если не в хорошем смысле?
Он остановился у того же моста. Вода была тёмной, тяжёлой. Лололошка опёрся на перила и закрыл глаза. Дышать стало труднее. Не паника — нет. Просто ощущение, что внутри слишком много всего, и оно давит.
— Соберись, — прошептал он себе. — Просто соберись.
Но не получилось.
Он медленно сполз вниз, сел на асфальт, обхватив колени. В этот момент он не чувствовал себя ни главным героем, ни другом, ни тем, кто «держит атмосферу». Он чувствовал себя человеком, который устал быть удобным.
Шаги он услышал не сразу.
— Лололошка.
Голос Дилана был осторожным. Он не подошёл сразу — сел рядом, оставив расстояние.
— Джон ушёл, — сказал он после паузы. — Я… сказал ему, что мы поговорим позже.
Лололошка не ответил.
— Ты не обязан всё тянуть на себе, — продолжил Дилан. — И не обязан быть в порядке.
— А если я не знаю, что со мной? — тихо спросил Лололошка, не поднимая головы. — Если я просто… пустой?
Дилан долго молчал. Потом сказал:
— Тогда ты не пустой. Ты переполненный. Просто не тем, чем хотелось бы.
Лололошка сжал пальцы.
— Я боюсь всё испортить.
— Ты уже ничего не портишь, — твёрдо ответил Дилан. — А если кто-то злится — это не значит, что ты виноват.
Он осторожно коснулся плеча Лололошки. Не тянул, не заставлял. Просто был рядом.
И этого, как ни странно, снова хватало.
Но Лололошка знал: это состояние не уйдёт за один вечер. Конфликт не растворится сам. И впереди будет разговор — сложный, неловкий, настоящий.
Лето перестало быть просто спокойным.
Оно стало честным.
И, возможно, именно с этого момента они начнут расти по-настоящему.