Глава 48. Shoot Love
Ведь чудо всегда ждёт нас где-то рядом с отчаянием.
Эрих Мария Ремарк
От его лица
Напряжённые пальцы яростно вцепились в руль ягуара, от приложенной силы которых кожа под ними стала издавать трескающиеся звуки, смешиваясь с шумным, глубоким дыханием. Грудь быстра вздымалась от пробирающей ярости, жгучей, засевшей глубоко в недрах собственного сознания ненависти и мерзкого чувства собственного ничтожество. Я ярким пламенем пылал от гнева, которого не под силам было охладить даже двадцатиградусному морозу, обдувающий застывшее лицо, и холодному зимнему воздуху, безжалостно царапающий каждый сантиметр гортани, стремясь расширить разгорячённые легкие, через приоткрытое окно.
Внутри все воспламенялось от неконтролируемой животной ярости и приступа агрессии, усилившиеся при виде белесоватой полоски на безымянном пальце и быстро прокручивающиеся секундной стрелки на циферблате наручных часов, чей тикающий звук синхронно пульсировал в такт с напряженными висками. Я ощущал, как моя темная, неконтролируемая сущность заполняет каждую клеточку моего разгневанного, напряженного тела, обволакивая под мантией коварной тьмы, блокируя доступ к человеческим эмоциям.
В этот момент я не ощущал подкашивающего мое восприятие страх или человеческий испуг. Я жаждал крови и справедливости! Но еще больше хотел увидеть ее светлое лицо, являющееся ко мне во снах на протяжение неизмеримо длительного месяца. Нежно коснуться белоснежной, шёлковой кожи, вдохнуть успокаивающий аромат с бодрящими нотками освежающих цитрусов и горьковатого темного шоколада. Запутаться пальцами в темных, волнистых полосах, оставляя дорожку из нежных поцелуев на каждом сантиметре ее тела. Насладиться своей женой, ее дивным смехом, утонуть в каре-зеленых глаза, осуждающе поглядывающих на меня. Просто быть рядом с ней, оберегать от напророченных бед, впитать пережитую боль и страдания, окутать в тёплых объятиях и заставить забыть горькое прошлое. Заверить ее в лучшее будущее, которое я смогу ей обеспечить.
Лишь от одной мерзкой мысли прожитого кошмарного месяца вдали от нее, перед глазами резко потемнело от ярой злости, а нога неконтролируемо вдавливала педаль газа в пол. Рев соревнующегося с холодным лесным воздухом мотора смешивался с ее вздрагивающими всхлипами, вновь и вновь воспроизводясь коварной тьмой, пробуждающая во мне ожесточённого зверя, жаждущего крови и смерти! Но стоило ее опустошённому голосу в моей голове усилиться, превращаясь в четкие фразы, как я резко обомлел, будто возвращаясь к жизни.
«За эти несколько кошмарных дня без тебя, мне наконец удалось переосмыслить пережитые с тобой события. И знаешь, какая фраза чаще всего всплывала? "Я всегда буду твоей опорой, даже в самые трудные времена". Именно это ты мне сказал той ночью, когда находился на грани смерти и жизни, когда твоё будущее было в моих руках, однако тогда нам удалось избежать смерти, но не сейчас. Почему я вспомнила эту фразу? Потому что и ты, и я, никто из нас не выполнил свое обещание. Я не смогла тебя спасти в этот раз от смерти, а ты оставил меня одну без своей защиты. Я всегда была бы твоей опорой, однако теперь я буду ею для себя в твоё отсутствие».
Перед окутавшей глаза плотной пеленой коварной тьмы, в которой заблуждал ее невинный облик, стали виднеться проблески яркого дневного света, болезненно обжигающих душу. Мое человеческое нутро сильно ныло от переживания, гложущего чувства вины, страха, что я не успею... не успею спасти ее.
Мысли неконтролируемо терроризировали мою разум. Я будто сходил с ума, хоть внешне был спокоен. Дотянувшись одной рукой до бардачка, я вытащил очередную пачку сигарет, поджигая одну из никотиновых трубочек, которую мгновенно поднес к губам, глубоко втягивая плотный, ядовитый дым, успокаивающе обволакивающий легкие. На секунду я позволил своему напряженному телу расслабиться в кожаном кресле, выдыхая в потолок белое облачко. Но мне этого было катастрофически мало.
Сделав очередную глубокую затяжку, я прикрыл на мгновение глаза, сильнее вдавливая педаль газа в пол, от чего машина с диким ревом, быстрее стала проноситься по заснеженным дорогам. Сосуды резко сузились от быстро поступившей в крови дозы никотина и плотного дыма с запахом охлаждающего ментола, обтекающий каждый сантиметр слизистой, от воздействия которого горло болезненно царапал суровый мороз.
Виски быстро пульсировали в такт разрывающегося в груди сердца, а в голове стали упорядочиваться запутанные мысли. Затуманенный животным гневом разум возвращался ко мне, буря из чувств вновь стала мне подвластна, дыхание уровнялось, лицо приняло беспристрастный вид, лишь черные, как смола глаза, в которых ликовала кровожадная тьма и проблески животных инстинктов, выдавали мои истинные намеренья.
Выпрямившись, я выкинул в приоткрытое окно докуренную сигарету, желая ухватиться за следующую, как мой взгляд вновь замер, будучи намертво прикованным к любимому тату на руке.
- Моя птичка, - неуверенно прошелся я пальцами по широко раскрытым крыльям парящей в свободном небе птицы, от вида которой я обомлел, ощутив гложущее чувство вины глубоко в груди.
Глаза виновато метнулись выше, пытаясь избежать поток нескончаемых будоражащих чувства душераздирающих воспоминания, натыкаясь на безымянный палец, при виде которого дыхание перехватило. Руки обмякли, болтаясь на руле, от чего на пару мгновении я потерял контроль над автомобилем, разочарованно разглядывая тонкую полоску от обручального кольца. Воспоминания вновь нахлынули с новой силой, отбрасывая меня в тень укоризненной совести.
Встряхнув головой, будто отбрасывая прошлое прочь, я крепче вцепился в кожаный руль ягуара, возвращая контроль над автомобилем, после чего оперативно схватив с сидения пачку сигарет, зажег очередную никотиновую трубочку, глубоко вдыхая ядовитый дым, фантомное ощущая вместо колючего ментола успокаивающий запах ее бархатистой кожи, который тотчас испарился, улетая вслед за облачком дыма в окно, откуда виднелись пустующие поля, обсыпанные снегом.
До места прибытия оставалось считанные минуты, поэтому надавив на педаль газа, я заставил машину промчаться с еще большей скоростью по пустующей дороге, унося в бордово-алый, пылающий закат, рассекающий серо-голубое небо. Тьма и свет практически сливались, лишь тонкая линия горизонта препятствовала их соитию. Оттененные закатным солнцем, некогда белоснежные сугробы, окрасились в ярко-красный оттенок, пролетая мимо напряжённых глаз с немыслимой скоростью, смазывая четкую картину.
От чего бегло пролетающие мимо заснеженные алые поля создавали будоражащие разум ощущение безжалостно пролитой крови в ходе проигранной битвы. Густо располагающиеся деревья оттеняли окружающие по периметру дороги сугробы, создавая глухие лабиринты. Все это напоминало обманчивую игру, в которой меня по глупости и собственной недальновидности посчитали жалкой пешкой. Жаль, что мой противни не догадывался, что сам невольно стал заложником моей кровожадной игры, в которой я безоговорочно одержу победу.
Опустив многозначительный взгляд на тату на руке, я глубоко вдохнул дым сигареты, выпуская его в лобовое стекло плотным ментоловым облачком, окутавшее салон, откуда в зеркало заднего вида проглядывались ожесточенные, подобна сверкающих в ночи, темные глаза, яростно сверлящие призрачного оппонента.
- По полям, по полям едем мы мстить врагам, - мои мысли в голове мгновенно рассеялись от громко звучания самодовольного голоса брата, зловеще напевающий на ломанном русском языке задорную детскую мелодию, заставившая переключиться на ветвящуюся дорогу, вдали которой виднелась обсыпанная снегом крыша дома.
- Том, сейчас не время для твоих глупых шуток, - гневно рявкнул я, заметно напрягшись.
- Это не шутки, Фабио, - жизнерадостно выдал брат, пытаясь переубедить меня, - я настраиваюсь на их волну, чтобы быть на одном уровне с противником, - убавив свои восторг, гневно заявил советник, - ух, ты! Ребята, взгляните, какой чудный сугроб для будущих захоронении я проехал, - однако спустя секунду, его серьезные настрой вновь испарился.
Порой мне хотелось с такой же легкостью и юмором отнестись к столь эмоционально-губящим событиям в своей жизни, как это умел Том. Ведь сейчас я подъезжал к единственному в нескольких милях на этой окруженной полями и сугробами дому, у ворот которого меня поджидали двое мужчин.
- Слушай внимательно все происходящее и жди команды! – уверенно рявкнул я, раздавая четкие указания напоследок.
- Мы совсем близко, - обнадеживающе выдал брат, после чего выключил микрофон, а в моей голове на фоне звенящей тишины стали вновь крутиться заевшие пластинки, с гневными мыслями.
Припарковавшись напротив одного из трясущихся от пробирающего до костей сурового мороза здоровяков с пистолетами в задних карманах джинс, я вышел из машины, многозначительно поглядывая на дом, который внимательно стал анализировать, докуривая последнюю сигарету.
- Пистолет! – развернув руку ладонью кверху, неуважительным тоном выдавил с трудом из себя одно единственное слово мужчина в шапке, старясь не смотреть мне в глаза, которые были нацелены на двухэтажный, недостроенный коттедж.
- Я пуст! – неспеша, заявил я незаинтересованным тоном, выдохнув в лицо этому трусу облачко плотного дыма, делая шаг в сторону ворот, на что другой смельчак из этой сладкой парочки преградил мне путь, выставив ладонь вперед, - Если не веришь мне на слово или не сбираешься обыскивать, то отойди с дороги! – гневно рявкнул я, опрокинув замявшегося бедолагу яростным взглядом, после чего потушил об его внутреннюю сторону ладони свои окурок.
Скрутившись, мужчина скривился от боли, издавая приглушенный крик, приложив к груди обожжённую руку, подобна маленькому котенку, пока другой в ступоре застыл, незаметно пятясь назад.
- Откроешь? – обращаясь ко второму смельчаку, кивнул я в сторону ворот, на что мужчина напугано стал рыскаться по карманам, в панике доставая оттуда портативную рацию, через которую связался с кем-то, судорожно что-то разъясняя на русском.
Спустя несколько минут ворота во двор приоткрылись передо мной, где на заделанной бетонном покрытой ледяной коркой дорожке к дому меня ожидали еще насколько солдат, многозначительно переговаривающиеся между собой. Сделав шаг вперед, я зашел на территорию врага, хищной походкой направляясь к коттеджу, от вида которого я вновь ощутил пробуждающиеся в глубинах груди животную ярость и неконтролируемую агрессию. Ладони сильно сжались в кулак, от чего костяшки пальцев сильно побледнели, а яростный взгляд черных, как тьма глаз из-под густых бровей протаптывал себе дорожку, мысленно уничтожая пешек. Я пытался вернуть утраченный контроль, ведь мои ноги с немыслимой скоростью неслись в сторону потенциальных жертвы, молча дожидающегося своего кровожадного финала, написанный у меня на расширенных от подкатившего в крови адреналина зрачках.
Мой взор затуманился от гнева. Перед глазами все резко потемнело, даже ярко-красный закат померк на фоне ярости, пронзившая меня. Я ничего не видел, кроме этих четверых жертв, которых был готовы прировнять к земле одним взмахом ножа. Однако голос брата заставил меня вынырнуть из зловещего омута:
- Сколько их там? – поинтересовался советник, услышав вопрос которого я, встряхнув головой, замедлил шаг, направляясь к оскалившемуся бедолаги.
- Адриано, ты был так рад меня вновь увидеть, что решил привести с собой еще троих друзей, - съязвил я, увидев среди незнакомого пушечного мяса, одного из солдат своего отца, который был верен ему вот уже больше десятка лет.
Но все в нашем мире имеет свойство подходит к смертельному концу, когда подчиненные ощущаю убывающую власть в их лидере, когда игроки твоей команды начинают сомневаться в тебе, в правильности твоих решении и поступков, когда их уважение и безрассудное стремление идти за тобой угасает. Именно это произошло и с моим отцом. В силу возраста, некомпетентности, консервативного взгляда утекающей сквозь пальцы власти, он утерял былой авторитет и уважение в глазах даже простых солдат. А ведь я давно открыто говорил об этом дону, предупреждая о последствиях, но гордость была превыше виднеющиеся в неуверенных поступках и поблекших глазах слабости, которую тот якобы умело скрывал. Так думал лишь Джакоппо, ведь все остальные давно учуяли неладное, поэтому, подобна жаждущим мяса гиенам, переметнулись к более сильным соперникам, и Адриано не стал исключением.
- Хотел вас достойно встретить, сеньор Калабрезе, - усмехнулся тот, надменно поглядывая на меня снизу вверх, когда я сравнялся с ним.
- Тогда научи своих двух, поджавших хвост от страха бойцов на воротах быть смелее, - вглядываясь вдаль, будто не замечая этого низкосортного труса, выдал я достойный ответ, который позволил Тому и другим моим солдатам узнать несколько деталей об обстановке по периметру коттеджа, внутри которого я бесцеремонно ворвался.
Остановившись в дверном проеме, я застыл спиной к входу, внимательно вслушиваясь в гробовую тишину, разбавленную моим грубым дыханием. Глаза, прищурившись, хищно разбегались по сторонам, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной темноте, которую разбавлял тусклый, закатный свет ушедшего за горизонт солнца, из-за моей широкой спины. Крепко сжав пальцы в кулаках, сделал пару шагов вперед, продолжая исследовать незнакомую местность, откуда из-за угла стал виднеться пучок яркого света.
Оказавшись в просторной гостиной, я услышал, как входная дверь позади меня громко захлопнулась, от чего холодный зимний ветер завихрился, эхом блуждая по пустующему верхнему этажу коттеджа. После чего в доме вновь воцарилась полная тишина. Развернувшись к источнику слепящего света слева, я увидел молча облокотившегося на деревянном обеденном столе среднего возраста, сурового мужчину в черной водолазке, скрестившего руки на груди, и такого же цвета джинсах.
Увидев меня напротив, незнакомец неспеша сдвинулся со своего прежнего места, тяжелой походкой направляясь в мою сторону, демонстративно показывая мне свое превосходство, которое я сотру в пыль через считанные минуты.
- Руки! – сурово приказал мне тот, схватив меня за запястья.
- У меня нет оружия, и я об этом предупредил вашу никчёмную охрану у ворот, - стиснув зубы, гневно рявкнул я, не вынимая рук из карманов пальто, на что здоровяк разозлился, заметно краснея и пыхтя.
- Не стоит тратить свои последние драгоценные минуты жизни на ссоры с Алексеем, Фабиано. Он всего лишь выполняет свою работу, - выходя из тени, подобно загадочному персонажу из фильма, лукаво подметил Алекс, еле заметно приподняв одну бровь.
- Где она? – рывком сдвинувшись с места, гневно поинтересовался я, крепко сжимая пальцы в кулаки, которые были готовы размазать эту надменную физиономию по голым стенам комнаты.
- Не спеши, - выставив руку вперед, неторопливо проговорил Павлов, одарив меня самодовольной улыбкой, - теперь это моя игра, Фабиано. Правила создаю я, а это значит, что мы будем с вами не торопя наслаждаться каждой мучительной минутой в этом доме, пока я не решу завершить эту кровавую борьбу чей-нибудь смертью, - уголки его губ судорожно сползли вниз, а высокомерное выражение лица оставалось практически неизменным, лишь напрягшееся натренированное тело, принявшее профессиональную позу, выдавало его истинных эмоции, отражающихся в холодных глазах, - поэтому позволь Алексею проделать свою работу, ведь у вас с Кэти не так много времени, чтобы попрощаться, - встав напротив меня, зловеще усмехнулся шатен, пока руки его шестерки блуждали по моему телу в поисках оружия.
- Ты так боишься, что я всажу тебе пулю в лоб, что окружил себя кучей никчёмных пешек? – сквозь крепко стиснутые зубы, вымолвил я, пытаясь из последних сил контролировать свою пробудившуюся животную сущность, заставляющая тело трястись от накопившегося гнева, желающий вырываться наружу.
- Я буду быстрее, - самодовольно выдал подонок, не сводя с меня разъяренного взгляда психопата, желающий мне отомстить за смерть брата.
- Не сомневаюсь, Александр, ведь не каждый человек – это вышедший из под контроля правительства машина для убийства, - сделав шаг в сторону наглеца, я оскалился, замечая на его парализованном удивлением лице, отпечаток пробуждающиеся злости и вспыхнувший пожар в ледяных глаза.
Я задел его за живое.
- Чист! – короткий ответ Алексея, закончивший меня обыскивать, приостановив наши словесные перепалки, которые стремились к физическому решению конфликта.
- В этом заключалась моя работа, а ты с какой целью заставил собственную жену убить моего брата? Побоялся замарать руки в крови или последствия напугали? - решив взять реванш, Алекс и не заметил, как своей обидой необдуманно сделал неверный выбор, переместив себя, как фигурку на этой шахматной доске в выгодное для меня и незащищенное для себя положение.
Незнание зачастую делает нас заложниками собственных страхов, оказывающих на нас губительное, в этом случае проигрышнее влияние.
- Где моя жена? – вновь повторил я свой вопрос, но в этот раз требовательнее, не свода горящих от ярости глаз с Алекса, который умело переменился в лице, надевая маску глубокого безразличия.
-Да брось, Фабиано! Хватит с нас обмана, - хитро ухмыльнувшись, терпеливо подметил Алекс, выхватив из рук здоровяка позади меня веревку, вдумчиво переплетая ее между пальцами, желая вновь задеть за живое, - хоть перед смертью покайся с собственных грехах. Будь честно в первую очередь с самим собой, – его коварный голос эхом раздавался по всему пустующему дому, уходя вглубь тьмы, которая неспеша его проглотила, - Если не смог быть честен с ней, - после недолгой паузы в темноте раздался негромкий щелчок, после которого дальний угол комнаты озарился ярким светом подвесной лампы.
Пальцы сильно сжались в кулаках, а зубы издали звонкий скрежет от накрывшей волны ярости и отвращения к самому себе лишь от одного мимолетного, до ужаса напуганного и растерянного взгляда ее покрасневших от слез каре-зеленые глаза, отчаянно разглядывающих меня. Моя вздрагивающая от переполняющих эмоции птичка, смиренно сидела на деревянном стуле, под ярким светом подвесной лампы, тихо роняя горькие слезы, скатывающиеся по побледневшему, покрытому синяками, ссадинами и гематомами лицу, который болезненно скривился от настигнувших мыслей, когда та столкнулась со взглядом смягчившихся, виноватых серых глаз. Ее запястья надежно были перевязаны грубыми, до боли впивающиеся в кожу веревками, уложенными на колени, а рот заклеен скотчем, не позволяющей ей и звука проронить, однако мне было достаточно нашего молчаливого, но наполненного горькими словами, обвинениями, болью, неверием, разочарованием, обидами, облегчением и непередаваемым ощущением любви зрительного контакта, позволяющий считывать отразившееся на душе и лице мысли.
Хоть мы и были в нескольких метрах друг от друга, но я ощущал каждый кровоточащий шрам на ее изнывающей душе, от которых мгновенно хотел двинуться с места, и заключит свою жену в теплые, безопасные объятия, защитить от всего мира, аккуратно заправив за ушко растрепанные пряди волнистых, темных волосы, приклеившиеся к мокрому лицу, расцеловать каждую солоноватую дорожку от горьких слез, излечить глубокие раны, нанесенные собственными руками. Я был готов пасть к ее ногам, вымаливая собственные грехи, лишь бы не видеть ее слез.
Глаза невольно опустились, не в силах выдержит натиск нашего невербального общения, с ужасом разглядывая теперь ее хрупкое, исхудавшее тельце, которое с рвением вскочило со стула, желая подбежать ко мне, на что я сделал шаг на встречу, раскрывая свои успокаивающие объятия, однако рука Алекса мгновенно легла нее ее плечо, грубо усаживая жену на прежнее место. Не в силах себя больше удерживать на расстояние от Кэти, с которой так неподобающе вели, я, яростно шагнул вперед, на что шатен приставил к ее виску револьвер, заставляя застыть на месте.
- Это наша с тобой игра, поэтому не смей вмешивать ее в это! – гневно рявкнул я, сквозь сильно сжатые от пробирающей ярости напрягшиеся челюсти, испепеляя разгневанным взглядом почерневших серых глаз самодовольно ухмыляющегося оппонента, ощутивший свою власть надо мной.
- Человек – самое слабое звено эволюции, несмотря на имеющиеся интеллект и преуспевающие физические данные, он никчемен! Потому что из-за собственных чувств, взявших вверх над разумом эмоции, он просто на просто не знает, когда необходимо отступить, чтобы сохранить свою жалкую жизнь! – не уводя опустошенного взгляда, в котором ликовала коварная тьма, Алекс уложил свободную руку на лицо Кэти, непристойно медленно водя вдоль контура нижней челюсти, от чего ярости внутри вспыхнула новой волной, - У каждого из нас есть то, к чему мы питаем неподдельную слабость, Фабиано. То, что делает нас уязвимыми перед врагами и смертью. Например, мой брат не мог устоять перед тремя вещами: женщинами, деньгами и азартными играми. Я же питаю особую слабость к справедливости, а ты Фабиано? Без чего тебе трудно представить свою жизни? От чего или кого ты зависим? Буквально одержим, - нависая над вздрагивающей от его касаний птичке, коварно вещал шатен, ликую от вкуса власти.
Но не стоит забывать, что власть – это штука лукавая. Стоит тебе ею увлечься, как она забирает у тебя все самое ценное. Сперва ты и сам готов все отдать за призрачно-сладкий вкус успеха, но, когда платить больше нечем, она приходит за твоей личностью, без оглядки забирая тебя, твою душу, жалкую жизни и эти недолгие, но счастливые годы, превращая тебя в опустошённую и зависимую марионетку, в раба страха. Страха потерять власть, ведь теперь это больше, чем контроль над своими подчиненными. Власть наравне с твоей жизнью, которую запросто погубят такие же смельчаки, как ты, желающий ощутит эйфоричный вкус недостижимого. Достаточно проявить мелкую слабость, за которой те ухватиться, управляя тобой, как марионеткой.
Однако я не стыдился своей слабости, потому что не был охотником за властью, но боялся, что ее могут отнять. Ведь лишившись единственного источника, делающего тебя полноценным членом общества, личность теряет свое человеческое обличие, становясь кровожадным, неуправляемым зверем, с первобытными желаниями сгубить всех вокруг, отомстить, испачкать свои руки в теплой крови, отнимая жизни обидчиков, лишь с одной целью - чтобы унять боль, терроризирующая его покрытую шрамами душу. И я не был готов получить еще один шрам, ведь рядом с ней моя душа расцвела. Впервые я ощутил в своей груди теплую весну, пришедшая на смену холодной, бесконечно долгой зиме.
- Если ты ищешь виновного, то вот он я! Стаю прямо перед тобой и готов поплатиться за свои грехи, - сделав шаг вперед, твердо заверил я мужчину, который неоднозначно поглядел на Кэти, аккуратно убирая с ее скривившегося от боли лица слезинку.
От одной лишь мысли, что он может, так не стесняясь дотрагиваться до ее безупречной кожи своими окровавленными, грешными руками, в груди что-то болезненно кольнуло, а перед глазами резко потемнело. Голос разума мгновенно замолк, позволяя хитрой тьме главенствовать, поддаваясь собственническим провокациям.
- Ты наивно полагаешь, что все так просто? – зловеще рассмеялся Алекс, сдирая скотч с лица моей птички, которая еле слышимо ахнула, задыхаясь, - Ты меня разочаровываешь, Фабиано! Мой брат был совсем другого мнения о тебе, как и я. Мне казалось ты мастер ломать чужие судьбы, доводить своими лишающими разума играми людей до крайности, где они в слезах готовы все отдать тебе, лишь сохранить ментальное здоровье. Так, куда делся тот самый известный в узких кругах мафии умелый манипулятор Фабиано? Где кровожадный монстр, которого все так бояться? – Алекса демонстративно повышал голос, акцентируя внимание на нужных словах, пытаясь своими криками добраться до недр всепоглощающей тьмы, скрывающая монстра, отчаянно желая его пробудить, однако его старания обречены на провал.
- Фабио, не слушай его! Не ведись нас его уловки. Просто держи себя в руках, контролируй ярости и дождись нас! – обеспокоенный голос брата, подобна напутствиям задремавшего разума мелькнул в голове.
- Отпусти ее и тогда я тебе покажу того самого беспощадного монстра, - глядя в поглощающие меня своими эмоциями невинные каре-зеленые глаза Кэти, округлившееся от слез, спокойным тоном озвучил я свои ультиматум, одарив жену легкой улыбкой.
Потому что, смотря на нее моя злость улетучивалась. Я не мог ни о чем другом думать, кроме как прижать ее к своей груди, успокаивающе поглаживая по голове, вдыхая неповторимый аромат ее духов. Она была залогом моего спокойствия и умиротворения, пока была в безопасности от меня. Ведь рядом с ней я не мог позволить неконтролируемой тьме вырваться наружу, боясь навредить своей птичке.
- Нет, не получиться, потому что твоя жена уже часть нашей с тобой игры. Правда ведь, Кэти? Ты не забыла? – взяв девушку под локоть, Алекс одним рывком поднял ее на ноги, на что та неуверенно пошатнулась.
Увидев ее сгибающиеся ноги, я хотел подбежать, однако Алекс успел подхватить ее, а дуло холодного пистолета Алексея угрожающе врезалось мне в затылок, заставляя замереть.
- Расскажи своему мужу о нашей с тобой игре, Кэти. Давай же! – подначивал тот ее, неспеша направляясь в мою сторону, - Расскажи ему, что мы не доиграли в русскую рулетку. Остался буквально один ход, - остановившись прямо напротив меня, мужчина встал позади жены, доставая из кармана брюк пулю, самонадеянно улыбаясь, - который сперва тебя разочаровал, но затем дал надежду на свое дальнейшее жалкое существование. Ты ведь наивно думала, что удача оказалась в очередной раз на твоей стороне! Но так ли это? – зловеще усмехнулся тот, открыв барабан револьвер, который оказался пустым.
- Ты вытащил пулю, - осознав произошедшее, тихо прошептала Кэти своим дрожащим голос, не уводя от меня растерянного взгляда, пока Алекс прицельно разглядывал каждую отразившуюся на ее лице эмоцию.
- Все верно! Я приберег ее для лучшего случая или для нужного человека! – вставив пулю в барабан, оппонент прокрутил его, после чего вложил револьвер Кэти в руки, наставляя ружье на меня, - Добро пожаловать в игру, Фабиано! В русской рулетке выживают лишь самые ловкие, безрассудные и удачливые игроки! Кто ты из них? – усмехнулся мужчина, зажимая курок, после чего раздался оглушительный выстрел.
- Перестань, пожалуйста, Алекс! Хватит! – съежившись от страха, в панике повторяла птичка, однако Алекс не стал ее слушать, принуждая дальше стрелять.
- Фабиано, что у вас происходит? – обеспокоенный голос Тома, эхом раздавшиеся в моей голове, пытался перекричать звуки холостых выстрелов, которые раздавались одним за другим, пока барабан не прокрутился до последней, шестой ячейки, в которой находилась смертоносная пуля.
Все это время я смиренно стоял, готовый принять из ее рук смерть, молча разглядывая намокшее от слез лицо, исказившееся от страха. От страха потерять меня.
- Теперь отмотав с моей помощью до момента, на котором мы с тобой сделали паузу, Кэти, можем продолжить, - встав плотнее к моей жене, Алекс с усилием приподнял ее опущенные, нервно трясущиеся руки, в которых неуверенно лежал револьвер, целясь мне прямо в сердце, - Чтобы история не повторялась мы ее завершим также, как и начали! Выстрели в него, Кэти, как сделала это в том подвале, убив моего брата! – яростно шепнул на ухо шатен, - Продолжай игру! – подначивал тот ее, но девушка обессиленно опустила голову вниз, отрицательно ею покачивая.
- Пожалуйста, не лишая меня последнего любимого человека! Я тебя прошу, не заставляй меня его убивать! Разве тебе недостаточно тех потерь, которые я пережила? – в панике молила жена, от вида которой сердце замерло в быстро вздымающиеся от ярости груди.
- Нет, Кэти! Поздно молить о пощаде! – отпирался Алекс, в чьих глазах виднелась пылающая ярким пламенем жажда мести.
- Пожалуйста, тебе разве недостаточно было Ника, Джемму, Тома и моих родителей? Ты лишил меня семьи! Хоть умерли они, но лишилась жизни я! – отчаянно проговорила жена, давясь собственными горькими слезами.
- Как и ты меня! – грубо ответил мужчина, насильно выпрямляя опущенные руки девушки, - Теперь настал час возмездья, и я хочу воспроизвести события того утра, когда ты выстрелила в сердце моему брату. Хочу, чтобы на его месте оказался любимый для тебя человек – Фабиано. Хочу, чтобы ты ему также безжалостно пустила пулю в сердце, чтобы поняла, какого было мне, увидеть тебя с пистолетом на этих фотографиях и мертвого брата, чье тело неизвестно, где закопано! – голос Алекса отчаянным эхом звенел по всему пустующему дому, поглощая тихие всхлипы жены.
- Кэти, посмотри на меня, - успокаивающим голосом, попросил я птичку, которая отрицательно качнула опущенной на грудь головой, - Кэти, пожалуйста, взгляни на меня!
- Нет! Я не могу смотреть на тебя, ведь стоит мне поднять глаза, как ты испаришься или умрешь от моих рук, - задыхаясь, в панике призналась девушка, вздрагивая от испуга.
- У тебя нет другого выбора, Кэти, поэтому посмотри на Фабиано и выстрели в него! – в наш диалог встрял озлобленный Алекс, который насильно подняла голову девушка, крепко удерживая одной рукой за подбородок.
От его действий, я резко сдвинулся с места, на что шатен лишь сильнее сжал горло жены в своих руках, заставляя ту напугано хватать ртом воздух.
- В твоих интересах, Фабиано, заставить ее выпустит тебе в сердце пулю, иначе это сделает Алексей, но уже на полу в собственной крови будет лежать твоя жена, - угрозы Алекса, заставили Кэти оживиться, от чего я встретился с ее наполненными слезами глазами, умоляющими меня избрать это решение.
И глядя в этот судьбоносный момент нашей трагичной жизни в ее заплаканные, покрасневшие каре-зеленые глаза, я отчаянно осознал, что не мир мафии кровожаден и жесток, а я его делал таким своей беспощадностью.
- Кэти, выстрели в меня! – оглянувшись назад через плечо, я увидел сурового Алексея, целившееся моей жене в проекции сердце, от чего впервые за долгое время я ощутил малознакомое пробирающее чувства страха, сдавливающая грудь, - Давай, Кэти, зажми курок! – не уводя растерянного взгляда, продолжал я ее молить отнять мою жизнь, взамен на ее.
- Я не могу... Не могу потерять тебя вновь... Не могу лишить тебя жизни! Не могу так поступить с единственным оставшимся в живых любимым человеком. Я не могу потерять всех вас и жить в полном одиночестве. Меня погубят собственные чувства, - в ее заплаканных глазах было столько боли, страха и безысходности, что я невольно сам ощутил свою беспомощность перед ней и этой ситуации.
- Птичка, просто доверься мне и выпусти эту пулю! – продолжил я ее убеждать, видя краем глаза, приближающегося здоровяка, готовый в любую секунду зажать курок, - Сохрани себе жизнь, ради меня!
- Как я могу довериться тебе, когда ты просишь меня убить тебя, Фабиано? – ее исхудалое тело болезненно вздрагивало от приглушенного плача, а руки невольно опускались вниз к земле, выпуская револьвер, который умело подхватил Алекс, наслаждающиеся представлением.
- Я готов принять смерть только от твоих рук, - подняв руки вверх, я отдал ей всю власть над собой ни о чем не жалея и не боясь.
Ведь рядом с ней я давал волю яркой частички свет, спрятанной в глубинах моей окутанной тьмой и острыми шипами душе, выбраться наружу. Я позволял себе чувствовать, любить, быть уязвимыми и ранимым, при этом не жалея и не беспокоясь о последствиях для себя. Потому что с ней, впервые за долгое время, ощущал себя живым. Потому что она излечивала мои скрытые под плотными рубцами кровоточащие и ноющие раны прошлого своей искренностью, ярким светом, добротой, харизмой, заботой и любовью. Она пленила мою душу, мой разум. Моя жена давно пленила меня собой.
Поэтому я был готов принять свою жалкую смерть только из ее рук, потому что она будет такой же яркой и запоминающиеся, как и сама Кэти. Моя маленькая вспышка обнадёживающего света, озарившая коварную тьму, которая, в панике скрылась в неизведанных глубинках моей мрачной души.
В комнате воцарилась полная тишина, и лишь наши молчаливые взгляды, прерывали ее своими спорами. Я видел борьбу в ее глаза, отрицание, страх, боль, от которой птичка болезненно скрутилась, уводя взгляда в сторону.
- Время истекает, - грозные голос Алекс, заставивший девушку вздрогнуть от неожиданности, прервал недолгое молчание, - давай, Кэти, выполни последнюю волю своего мужа. Убей же его, чтобы спасти себя! – уложив свои ладони на ее локти, шатен неспеша стал поднимать руки вверх, куда вложил револьвер, - Ты ведь в это позе стояла на фотографии? Так держала пистолет, целясь пермяком моему брату в сердце? – отшагнув назад, зловеще поинтересовался оппонент, приподнимая одной рукой опущенную на грудь голову Кэти, - Дело осталось за малым!- услышав последнее слово, птичка вздрогнула, рассеяно дотягиваясь связанными руками до лица, убирая скатывающиеся горькие слезы.
Ее будто переклинило. Страдальческое выражение лица сменилось вдумчивостью, а опущенные, виноватые глаза смотрели сквозь меня, будто не замечая. Жена медленно опустила револьвер, поворачиваясь лицом к Алексу, который слега напрягся, прищурив голубые глаза, с подозрением разглядывая растерянное выражение лица Кэти, которое сменилось безразличием. Он считал ее слабой, усмехаясь над ней, но сильно ошибался, недооценивая мою жену.
Ведь глядя на нее сейчас я понимал, что она не была слабой или отчаявшееся особой, нуждающиеся в мужчине. Кэти выглядела, как та, в которой мужчины нуждаются. И я был в числе первых.
- Что такое, Кэти, больно терять близких? Больное не иметь возможность спасти их? Или больнее осознавать, что они умирают от твоих рук? – самодовольно съязвил Алекс, в то время как девушка неспеша подняла опустошённый взгляд на него, прищурив заплаканные глаза.
- Куда больнее не иметь возможность искоренить источник всех своих проблем и слез! – разочарованно ответила та, разворачиваясь ко мне лицом, тепло улыбаясь, от чего я ощутима напрягся, ведь разум мне подсказывал, что в ее переменчивом настроении и действиях есть подвох. Она что-то задумала.
- Фабиано, мы в десяти метрах от вас, - голос Тома оказался очень кстати, обнадежив меня.
- Прости меня, Фабиано! Видимо нам не суждено быть вместе. Не в этой жизни, - я видел, как тяжело давались ей эти слова, от которых у меня в груди заныло от боли. Девушка подняла револьвер, целясь прямо мне в сердце, после чего оглянулась через плечо на ехидно улыбающегося Алекса, внимательно изучая его, - Я люблю тебя! – жена успела договорить последнее слово, как с улицы раздались взрывающиеся звуки выстрелов, которые мгновенно привлекли внимание находящихся в комнате.
Лишь я не уводил своего взгляда с Кэти, которая резво повернулась к Алексу, выпустив в него пулю, которая задела плечо на вылет. После погремевшего выстрела, мгновенно послышался еще один выстрел позади меня. Пуля, выпущенная Алексеем глухим звуком проселка белоснежный свитер жены в области левой реберной дуги, оставляя после себя кровавый след. Кэти застыла, удивлённо поглядывая на меня, своими округлившимися глазами, откуда рефлекторна по лицу скатилось парочку слезинок. Револьвер из ее рук мгновенно с грохотом выпал на бетонный пол. Из-за моей спины послушался звук перезаряда ружья. Яростно повернувшись к этому громиле, я замахнулся, пытаясь отнять из его рук пистолет, но тот успел выстрелить. Пуля сменила изначальную траекторию, попав Кэти в левую руку, от чего девушка болезненно рухнула на колени, тихо ахнув от пронзившей боли.
Удерживавшаяся за замком тьма мгновенно окутала меня, пробуждая во мне звериные инстинкты. Пелена из гнева затуманила ясный разум и взор, пальцы крепко сжались в кулак, который с оглушительной силой прилетел Алексею в висок, от чего здоровяк потеряв равновесие свалился на землю. Быстро усевшись на его размякшее тело сверху, я яростно продолжил колотить его кулаками. Мужчина первое время пытался сопротивляться, от чего мои удары лишь крепчали. Брызги крови разлетались по сторонам, пачкая свитер, лицо и руки, а его дыхание с каждым ударом становилось все прерывистее.
- Я тебя убью, если с моей женой, что-то случиться! Ты меня слышишь, подонок?! – в гневе кричал я, пока кто-то отчаянно пытался оттаскать меня от бедолаги.
- Фабиано, да оставь ты его! – испуганный голос брата навис надо мной, однако я продолжал вымещать свою злобу на Алексее, чье лицо превратилось в кровавое месиво, - Кэти истекает кровью! Она ранена! – последний аргумент советника, заставил меня мгновенно отречься от шестерки, испуганно оглядываясь через плечо на бездыханное тело жены, лежащая на полу в ложи крови, увеличивающиеся с каждой минутой.
- Кэти! – вскочив на ноги, я подбежал к птичке, поднимая с пола ее голову, - Кэти, посмотри на меня! – отчаянно молил я, но девушка практически не реагировало, лишь раненное тело изредка вздрагивало, - Кэти, пожалуйста, посмотри на меня! Открой глаза! Том, развяжи ей руки! – выхватив с холодного пола ее обмякшее тело на руки к себе, я придвинул жену ближе к своей в панике вздымающиеся груди, - Птичка, ну что ты натворила?! – гневно прорычал я, ощущая неконтролируемую злость. Я злился на себя, что не смог защитить ее. Что в очередной раз я могу потерять любимого человека.
На секунду я превратился в того самого беспомощного, загнанного в угол страхом, лишившегося смысла жизни, своей опоры, единственного любимого человека, разделяющего мои интересы, якоря и яркого источника света в окутанной тьмой и кровью беспощадной жизни, маленького, испуганного Фабиано, горько оплакивающего смерть матери.
- Фабио, нужно ехать в больницу, - разрезав веревки, Том уложил свою руку на мое плечо, от чего я гневно поднял на него тяжелый взгляд, готовый наброситься.
- Нет! – резко отрезал я, крепче прижав тело своей жены к себе, будто боясь, что ее отнимут у меня, как это случилось с мамой.
- Фабиано, она истечет кровью у тебя на руках, если мы ничего не предпримем! – сняв с себя шарф, советник обмотал кровоточащую рану жены у левой реберной дуги.
Мне понадобилось несколько минут, чтобы перебороть самые коварные страхи в себе, прежде, чем дать ответ.
- Хорошо! – придя в себя, кивнул я после небольшой паузу.
Подняв на руках с окровавленного бетонного пола обмякшее тело Кэти, чья голова безжизненно болталась на моей груди, я быстро вынес жену из гостиной коттеджа, из которой бесследно исчезли Алекс и его шестёрка. Быстрым шагом направляясь к своему автомобилю, уложил девушку на заднее сидение, передавая Тому ключи, который уселся за руль, а рядом скользнул молчаливый Рафф. Обходя машину, которая яростным рыком завелась, я уселся на заднее сидение, бережливо укладывая к себе на колени безжизненно болтающуюся голову птички.
Резвый ягуар быстро выехал с тупиковой дороги, пронося нас на большой скорости мимо знакомых заснеженных полей, окутанных теперь ночным мраком. Позади нас выстроилась небольшая колона автомобилей с солдатами, которые обеспечивали нашу безопасность.
- Кэти, просто взгляни на меня! – аккуратно убрав прилипшие к белоснежной кожи волнистые пряди темных волос, я нежно прошелся большим пальцем, поглаживающими движениями по намокшему лицу, - Открой глаза! – крепко скрестив наши пальцы, с мольбой в поникшем голосе попросил я, ощущая, как ее конечности холодеют.
- Мне бо.. хм... больно, - вздрагивая, уложив дорожающую руку на место, куда беспощадно проникла пуля, задыхаясь, произнесла Кэти, чей голос услышав, я ощути зарождающиеся в груди надежду, - мне хол...холодно... Фабиано.
- Где болит? – вплотную приблизившись к ней, я поднес к своим губам наши сцепленные руки, оставляя дорожку из теплых поцелуев.
- Здесь, - прерывисто призналась жена, сильнее прижимая руку к завёрнутому вокруг талии шарфу, пропитанный алой кровью, - рука, - глазами указал та на левое плечо, повязанное платком, - и поясницу тянет, - болезненно простонала девушка, прикусив до крови нижнюю губу.
- Мы едем в больницу, птичка! Тебя там окажут помощь и все будет хорошо! – тревожно повторял я, будто убеждая самого себя в истине данных обещании, - Ты только не закрывай глаза. Смотри на меня, хорошо? - убрав с ее намокшего лица скатывающиеся солоноватые слезинки, я прижался губами к ее кончику носа, оставляя успокаивающий поцелуй, замечая, как голова жены вновь стала безжизненно болтаться у меня на коленях, - Кэти, не закрывай глаза! Смотри на меня! Постарайся сконцентрироваться на чем-нибудь, только не засыпай! - в панике просил я, замечая, как ее глаза закатывались от очередного приступа острой боли.
- Джемма, - будто на последнем вздохе, в бреду окликнула та подругу, тихо постанывая, - Ник, Том, - судорожно перечисляла жена имена своих друзей, сильно вцепившись в мою руку, - мои родители, - задыхаясь от новой порции слез, всхлипнула она, прикусив нижнюю губу.
- Кэти, с тобой все будет в порядке! Я рядом и больше не позволю кому-то тебе навредить! – заверил я запаниковавшую птичку, трепетно убирая с ее лица поток нескончаемых слез.
- Что с ними? – громко заскулив, будто от пронзившей боли, отчаянно поинтересовалась Кэти, крепче сжав мою руку в своей.
- Кэти, - окликнул я задыхающеюся в панике жену, жадна хватая ртом воздух.
- Они умерли! Моя семья умерла! – в страхе повторяла та, какой-то бред.
- Бэмби, я здесь, а Ник не дает скучать Джемме в больнице в наше отсутствие, - отвлекшись от дороги на пару мгновении, брат просунул ладонь на заднее сидение, схватив Кэти за руку, - твои родители звонили все эти три дня, пока мы отчаянно искали тебя! Все ждут встречи с тобой, поэтому не вздумай засыпать!
- Том... - громче захныкала птичка, закатывая глаза.
- Нет, не смей засыпать сейчас, когда ты узнала правду, - нависая над девушкой, выставил я ей ультиматум, успокаивающе поглаживая по лицу, - Кэти, не закрывай глаза! – громче крикнул я от испуга, похлопывая ее по лицу, пытаясь вернуть в чувства.
- Я устала, Фабиано, - всхлипывая, на вздохе призналась жена, плотнее закрывая отекшими от плача веками свои глаза, - мне очень холодно! – ее исхудалое тело покрыла мелкая дрожь, которую я попытался унять, накрыв его своим пальто, заключив в теплые объятия.
- Потерпи еще немного, пожалуйста, - взмолил я, обсыпав ее холодеющее лицо нежными поцелуи, - Том, сколько нам еще ехать до больницы? – растерянно вскрикнул я.
- Около двадцати минут, - поспешна выдал Рафф, ковыряясь в борт-компьютере автомобиля.
- Птичка, нам осталось совсем немного.
- Я очень устала, Фабиано... все... все тело болит, онемело... мне холодно, - обливаясь горькими слезами, с большими паузами, оповестила меня жена, - хочу спать... потому что там нет боли, там темно.... хорошо... спокойно..., - ее рука в моей обмякла, а речь становилась все тише и невнятнее.
- Кэти, не смей! Смотри на меня! – гневно кричал я, несильно похлопывая ее по побледневшему лицу, но жена перестала реагировать на мои просьбы. Дыхание стало более поверхностям, а грудь все реже взымалась, руки холодели, становясь синеватыми, - Том, давай быстрее! – грозно рявкнул я, прижав свою жену к груди, боясь потерять, - Я всегда буду твоей опорой, даже в самые темные времена! – яростно задыхаясь от злости к своей жалкой персоне, произнес я тихо, разглядывая ее умиротворённое лицо и пропитанную насквозь кровью одежду.
Через пару кварталов, которые казались мне продолжительно длинными, стала виднеться долгожданная городская больница, доехав до которой Кэти перестала дышать. Ее тело окончательно обмякло, и даже редкая дрожь в теле утихла.
Выскочив из машины, Рафф открыл заднюю дверь автомобиля, а Том подбежал к медицинскому персоналу внутрь. К тому времени, когда я вытащил бездыханное тело своей жены на суровый мороз, вокруг нас столпилась бригада врачей и медсестер, которые стали расспрашивать меня о случившемся.
- Она перестала дышать пару минут назад, - растерянно признался я, пересекая их вопросы.
Услышав мое признание, те в панике достали фонендоскопы, по пути в приемное отделение выслушивая застывшую во времени грудную клетку Кэти, на которую я судорожно смотрел, тая надежду увидеть еле заметный вздох. Заходя в помещение, врачи быстро разрезали ее шерстяной свитер, накладывая какие-то приборы на мраморно-белую кожу.
- Трахея сместилась вправо, - заявил один из врачей, после чего ему беспрекословно передали какой-то острый инструмент, который тот резко и беспощадно вонзил в грудь птички, от чего та громко ахнула, вновь задышав, - кислородную маску. Срочно! – крикнул врач, уводя Кэти в кабинет, куда мне пригородили путь:
- Вам судя нельзя!
- Но я ее муж! – попытался я просунуться мимо среднего роста сурового на вид медбрата, но тот уверенно противостоял мне.
- Фабиано, давай не будем мешать врачам выполнять свою работу, - руки моего брата легли на мои быстро вздымающиеся от ярости плечи, оттаскивая от двери.
- Мне нужно быть рядом с ней, - гневно заявил я, вырываясь.
- Вы лишь отнимаете наше время своими капризами, - заявил медицинский работник.
- Фабио, дай им спасти жизнь бэмби! – крикнул мне Том, уперто продолжая оттаскивать от дверей мое противящееся тело, изнывающая душа в котором желала быть рядом с ней, но теперь на пару с Раффом.
- Фабиано, что случилось? – из-за спины послышался голос Эндрю, который суматошно натягивал на себя одноразовый халат.
- Пулевое ранение, - быстро выдал советник, заставляя того призадуматься, замедляя свои действия.
- Ты ведь понимаешь, что мне придется поставить в известность полицию, чтобы они оформили протокол? – неуверенным тоном, поинтересовался док.
- Это не проблема! Я поговорю и улажу все с шерифом! – заверил я мужчину, который зашел в кабинет, где Кэти осматривали, в то время как я стоял за дверью, тревожно разглядывая в маленьком окошке ее окровавленное тельце, от вида которого из груди вырвался озлобленный звериный рык, - Рафф, позаботься о том, чтобы Александр Павлов не покинул страну! – гневно распорядился я, отвлёкшись от своей жены на мгновение.
Как вдруг двери ее палаты настежь приоткрылись, откуда торопливо врачи и медсестры стали выкатывать каталку, унося ее вдоль длинного коридора, куда я промчался следом. Но меня приостановил Эндрю, приказавший Тому и Раффу увести меня подальше от дверей операционной наверх к нему в отделение. Долгое время я противился, однако брату и солдату в конечном итоге удалось силой оттащит.
И вот уже битые два часа, тянущиеся по тревожным ощущениям около двух столетии, я в панике расхаживал по отделению, не находя себе места, слыша взволнованные всхлипы громко рыдающей под руку Джеммы, которую безнадежно успокаивал Том и Ник. Непрекращающиеся телефонные переговоры Раффа, выясняющий местоположение Александра Павлова, чье несчастная учесть вскоре его настигнет, заставляли меня сильнее нервничать и злиться. Мускулистая грудь, в глубинах которых застряли разгорячённый комок ярости, быстро вздымалась, тая в себе надежду. Голова гудела от посторонних звуков и скопившихся мыслей, а пальцы сильно сжимались в кулаки, костяшки на которых кровоточили. Но эта легкая боль не могла сравниться со страхами, которые я в отчаяннее перебарывал.
Опустив глаза вниз на свой окровавленный шерстяной свитер с воротом, я невольно прикоснулся к все еще мокрым алым пятнам ее крови на нем, коря себя за случившееся, за ее слезы, за перенесенную боль и за сказанные ею напоследок слова. Они всю дорогу крутились у меня в голове, подобно проклятию и благословению одновременно. Это будет не наше последнее признание, Кэти, я тебе обещаю!
- Фабиано, - из другого конца длинного холла послышался встревоженный голос Эндрю, который снимал с себя операционную шапку, - тебе нужно срочно это подписать, - опустив глаза вниз, заявил мужчина, когда я яростно стал приближаться к нему, выхватив из предоставленной медсестрой папки бумажку.
- Что это? – пройдясь глазами по документу, на котором черные буквы на белом фоне расплывались, поинтересовался я, замечая некий страх отразившееся на лице доктора, - Эндрю, немедленно ответь мне, что это, черт возьми! – яростно рявкнул я, грубо схватив того за хирургический костюм.
- Кэти беременна, - неуверенно выдал док, заставив меня ошеломлённо ослабить хватку, пошатываясь, - срок небольшой, но есть угроза жизни, как для нее, так для ребенка, поэтому тебе нужно подписать документы на медицинский аборт, чтобы спасти жизнь хоть одному из них! – протянув мне ручку, уверенно заявил Джонсон, слова которого меркли на фоне главного известия.
- Пресвятые эмбриончики! - ошеломленно ахнул Том позади меня.
Любовь способна сотворить чудеса?
Я стану отцом! Это наш маленький плод любви. Яркий лучик ослепляющего своей невинной, кристально чистой душой света, среди кровавой, беспощадной и лукавой тьмы. Шаткая надежда на светлое будущее, склеившее мою разбитую вдребезги душу своим существованием.
Дыхание резко перехватило от многочисленных пронзающих мыслей, которые одной жирной линией безжалостно в мгновение перечеркнуло слово аборт. Я был разбит, растерян, зол.
- Что ты несешь? Разве я могу выбрать между ними двумя? – прильнув спиной к стене, я устало прикрыл глаза, на которых стали наворачиваться слезы.
- Зайди, - грубо схватив меня под локоть, Эндрю затолкал меня к себе в кабинет, куда я рухнул на кресло, напротив его рабочего стола.
- Я стану отцом, - судорожно повторял я, себе под нос, с глупой улыбкой наслаждаясь этой утекающей, подобно песку под пальцами светлой мыслью.
- Фабиано, Кэти может умереть из-за большой потери крови и пули, застрявшая между ребрами! Это большой риск, оставить этого ребенка! - грозно нависая надо мной, стал повторять Эндрю, пытаясь достучаться до заплывшего разума, - Спаси жизнь своей жене! – громко кричал мне тот в лицо, пока я пребывал в трансе, откуда меня стала выводить нарастающая ярость.
Рассеяно, обыскивая карманы своих классических брюк, я достал оттуда пачку сигарет, озадаченно разглядывая стену перед собой. Вставив одну из никотиновых трубочек между зубами, чтобы поджечь, я замер.
- Зажигался есть? – заторможенно, поинтересовался я, нервно постукивая пальцами по пачке сигарет, пытаясь свыкнуться с опустошающей новостью.
- Ты в больнице и здесь не курят! – вытащив у меня изо рта сигарету, док демонстративно сломал ее, выбросив в урну, заставляя меня сильнее злиться.
- Я не спрашивал у тебя разрешения прикурить, и уж тем более не потерялся в пространстве, поэтому еще раз задам свой вопрос. Эндрю, у тебя есть зажигалка? – раздраженно сверля мужчину яростным взглядом черных, как смола глаз, переспросил я того, доставая из пачки очередную сигарету.
Разглядев мое горе в опечаленных, потухших глазах, мужчина не стал больше спорить со мной, поэтому молча достал из кармана своего халата зажигалку, поднося пламя огня к никотиновой трубочке, которую я нервно закуривал, выдыхаясь ядовитый плотный дым.
- Фабиано, тебе нужно быстрее решить, чтобы мы успели хоть чью-то жизнь спасти! – подгонял меня доктор.
- Ты сохранишь жизнь этому ребенку.... Моему ребенку и жене, ценой собственной жизни, Эндрю! Ты сделаешь все возможное, чтобы спасти их двоих! – ярость сменилась отчаянием и горьким привкусом утраты.
За одну незначительную минуту, сравнимую с мгновением, мои ликующее в застывшей груди чувства возвысили на седьмое небо от счастья и затем также резко и грубо опустили меня на самое мрачное дно! Мое заветное желание стать отцом сбылось так неожиданно, и также быстро угасает. Жизнь – это странная вещь. Что-то мифическое и по-настоящему хрупкое, то, что необходимо беречь, но то, чем мы чаще всего перебегаем день за днем, и лишь оказавшись на тонкой грани, мы осознаем ценность прожитых минут.
Спустя час ожидания в полной тишине, наедине с собственными тревожными мыслями, я наконец вышел из накуренного кабинета Эндрю, уверенно направляясь в сторону большого скопления людей, кучкующиеся около двери в операционной, входя в которую, замер у большого окна в предоперационной комнате, молча разглядывая подключенную к аппаратам жену, за жизнь которой отважно боролась бригада врачей.
Иногда я задаюсь вопросом: «Стоит ли бороться за любовь»? Но смотря на нее сейчас, я уверенно понимаю, что готов к войне!
- Пора воспользоваться запасным планом! – яростно протянул я, в сторону вошедшего следом за мной брата, не уводя полного надежд взгляда с Кэти.